Династия Брейгелей
Семейство Брейгелей - Нидерландских (фламандских) живописцев,эпохи Возрождения:
Pieter the Elder Bruegel (Питера Брейгеля Старшего) (1525 - 1569)
его сыновья:
1.Pieter the Younger Brueghel (Питер Брейгель Младший,"Адский") (1564 - 1638)
2.Jan the elder Brueghel (Ян БрейгеляьСтарший,"Бархатный") (1568 - 1625)
дети Яна Брейгеля Старшего:
1.Jan Bruegel the Younger (Ян Брейгель Младший)(1601-1678)
2.Ambrosius Brueghel (Амбросий Брейгель)(1617 - 1675)
муж дочери Яна Брейгеля Старшего,"Бархатного",Анны Брейгель:
David the Younger Teniers (Давид Тенирс Младший)(1610 - 1690)
и сын Яна Брейгеля Младшего:
Abraham Brueghel (Абрахама Брейгеля) (1631-1697)
Pieter Bruegel de Oude
Питер Брейгель Старший (Около 1525-1569)
Подобно тому, как земля и небесные тела подчиняются законам Вселенной,- так и род человеческий подчиняется законам, которые в грядущих столетиях пытались открыть антропология и социальные науки. Но Брейгель еще задолго до того, как эти науки приняли свою современную форму, предугадал идею о закономерно управляемом единстве и создал свое живописное представление о ней.
Абрахам Ортелиус,
прославленный нидерландский географ,
друг Брейгеля
Мало найдется в истории искусства личностей столь загадочных и неоднозначных. В течение всей своей жизни Брейгель оставался "немым". Он не писал статей и трактатов, не оставил переписки и за исключением двух-трех близких по духу лиц не знал друзей. Брейгель не оставил портретов ни своей жены, ни детей, ни друзей. Полагают, что он иногда изображал самого себя среди собственных персонажей - однако никаких подтверждений тому нет. Его портреты, выгравированные его друзьями, не имеют сходства между собой.
Что же касается документов, относящихся к Брейгелю непосредственно, то их обнаружено было всего три.
Это справка о принятии в Гильдию живописцев в Антверпене (1551 г.),
регистрация его брака (1563 г.)
и сведения о его смерти и погребении (1569 г.).
Питер Брейгель родился предположительно между 1525 и 1530 г. (точная дата неизвестна).
В качестве версий относительно места его рождения называют город Бреда в провинции Брабант, а также деревушку Брейгель (Брёйхел),около этого города.
Первоначально фамилия художника писалась Brueghel, и так же она писалась у его детей,однако с 1559 г. он начал подписывать свои картины Bruegel.
Cвою творческую деятельность Брейгель начал как график.
Жил в Антверпене, Брейгель учился здесь у Питера Кука ван Алста, затем создавал рисунки для издателя гравюр Иеронимуса Кока.
Пилигрим
Биография Питера Брейгеля, написанная в 1604 голландским художником и историком-биографом Карелом ван Мандером, является главным источником сведений о мастере.
Впрочем, это всего лишь осколки истины, добытые "с миру по нитке". Ибо подлинный Брейгель обнаруживает себя, лишь когда ему уже под тридцать: в 1551 году, принятый в антверпенскую Гильдию живописцев, он выступает, наконец, из мрака времени.
Уже в этот период определилась его творческая индивидуальность.
К началу XVI века в живописи Нидерландов стало преобладать направление "романистов" - художников, подвергшихся сильному влиянию итальянского маньеризма и отошедших от старонидерландской традиции. В числе их находились такие известные мастера, как Ян Госсарт, Мабюз, Ян ван Скорел и другие. Романистом был и учитель Брейгеля - Куке ван Альст. Однако сам Брейгель не поддался новым увлечениям, но остался верен традициям ван Эйка и Рогира.
Даже в ранних, исполненных с натуры рисунках и акварелях (1552-1553), изображающих грандиозные панорамы Тироля, Альп, виды родной страны, Брейгель проявил себя как новатор пейзажа, обнаружив целостное органическое чувство жизненных сил природы в единстве и бесконечном разнообразии ее проявлений.
Запечатлевая с высокой точки зрения цепи скал, долины, морские просторы, горные потоки, он достигает впечатления космической грандиозности, демонстрируя огромную протяженность пространства, ландшафтного величия окружающего мироздания.
В 1555 ведущий антверпенский издатель печатной графики Иеронимус Кок выпустил серию пейзажных гравюр Брейгеля; их совместное сотрудничество продолжалось до самой смерти художника. В эти же годы мастерская Кока печатала гравюры с картин Иеронима Босха; его фантасмагорические видения, зашифрованный язык аллегорий, живописная манера, вероятно, поразили Брейгеля, такие нравоучительные диптихи Босха, как «Сад земных наслаждений» или «Воз сена» стали источником вдохновения Брейгеля для целого ряда его картин.
Некоторые приемы босховской живописи — большой размер холста и мелкий — фигур, бесчисленное количество сюжетов характерны для ранних картин Брейгеля («Нидерландские пословицы», «Игры детей», «Безумная Грета», «Битва Поста и Масленицы»), представляющих собою картины-притчи на темы фламандского фольклора.
В 1552—1553 годах по предложению Кока Брейгель совершает путешествие во Францию, Италию, Швейцарию, чтобы сделать серию рисунков итальянских пейзажей, предназначенных для репродукции в гравюре.
Кто-то из друзей сказал по этому поводу: "Находясь в Альпах, Питер глотал горы и скалы, а вернувшись домой, стал извергать их из себя на полотно".
Падение Икара (ок. 1558, Брюссель, Королевский музей изящных искусств)
Но не только новизну ощущений - новую и, в полном смысле слова, пародоксальную точку зрения на все мироздания являет исполненная по возвращении картина "Падение Икара". В этом первом из своих шедевров Брейгель буквально перевернул популярнейший сюжет "Метаморфоз" древнеримского поэта Овидия. У Овидия все "столбенеют" при виде "несущихся вольно по небу" Дедала с Икаром. У Брейгеля на всем огромном пространстве никто не удивлен полетом крылатых людей, каждый поглощен своим делом: пахарь уставился в борозду, рыбак п в свою сеть, пастух лишь чуть-чуть приподнял голову, матросы с проплывающего корабля даже не вышли на палубу п никто не почуял ни волшебства полета, ни трагичности падения летуна Икара! А где же он сам - герой, которого представляли чуть ли не Богом? Лишь пара беспомощно взбрыкнувших над морем мальчишеских ножек - и круги по воде. Исчез в морской пучине, не успев даже (по Овидию) выкрикнуть "имя отцово". Откуда же эта неслыханная дерзость, этот вызов гигантам Возрождения, поставившим человека с его властным желанием и творческой волей над самим мирозданием?.. Революция представлений о мире свершается в Брейгеле под влиянием Николая Коперника, отринувшего роль Земли как центра Вселенной. Всевластное солнце, озаряющее все вокруг, п вот подлинный герой "Падения Икара". А человек ? Всего лишь живая пылинка, мелькнувшая в солнечном луче.
По мнению Абрахама Ортелия, нидерландского географа и друга художника, Брейгель "писал много такого, что написать попросту невозможно. Во всех работах нашего Брейгеля таится больше, чем изображено". Возможно, Ортелий имел в виду влияние стоиков в творчестве Брейгеля, безусловно знакомого с древнегреческой философией, а именно - с концепцией Вселенной - в которой каждый должен занимать предуготованное ему место.
В равной степени Ортелий восхвалял Брейгеля за нежелание художника улучшать и приукрашивать людей и окружающий мир. Брейгель показал человека, как продукт природы, откуда он черпает жизненную энергию. Он не наделяет их благородными ликами и приукрашенными формами, не стремиться подогнать действительность под возвышенный идеал, воплощенный в полной мере мастерами Высокого Возрождения.
Отныне художник толкует по-своему не только античные мифы, но и само Евангелие. В многолюдных его картинах "Обращение Павла", "Проповедь Иоанна", "Несение Креста" даже сам Христос не выделяется из окружающей его равнодушной толпы. Так Брейгель возвращает нам жестокую правду истории - даже святые мученики за веру уходили из жизни не признанные никем, кроме близких. Никто из всемирных героев не был оценен при жизни.
Однако трудно представить другого художника-мыслителя, который бы с такой легкостью переходил от холодного скептицизма к горячему, безудержному веселью. И тогда начинаются знаменитые брейгелевские игры. В десятках гравюр художник рядится в одежды всех сословий, разыгрывает всех, кто попадается под руку. И вот уже весь Антверпен - от мала до велика - зовет мастера Питером Шутником.
Детские игры (ок.1560,Вена, Художественно-исторический музей)
В "Детских играх" вместе со своими маленькими героями Брейгель смешно пародирует "взрослую" жизнь. Один персонаж стрижет вместо овцы...свинью, другой осыпает свинью розами...
Скептизм, сарказм, ирония, фарс...Таков гениальный Шутник до той поры, пока не решается завести семью. А не решается долго. Ибо лишь в 1563 году, за шесть лет до смерти, делает предложение той, которую полюбил еще девочкой, когда носил ее на руках. Это Мария, по-домашнему Майкен, дочь его незабвенного учителя Питера Кука Ван Альста, которого уже давно нет в живых.
Первое признание будущей жене Брейгель делает в картине "Поклонение волхвов", где Майкен предстает в образе Богоматери. И так скромна, так застенчива эта Царица Небесная, что нет сомнения: художник желал, чтобы его модель была узнана. И Майкен узнает себя. И, ничуть не смущаясь огромной разницы в возрасте, протягивает одинокому Брейгелю свою нежную и верную руку.
Питер Брейгель переезжает в Брюссель, в дом Майкен. Счастливый и окрыленный, он теперь и в живописи ищет выхода из опостылевшей игры скептика и шутника. И находит его в дружбе того сословия, из которого некогда вышел, - среди крестьян. Человек исключительной душевной тонкости, он различил за их грубоватой непритязательностью единственную здоровую силу, способную противостоять напору вселенского Зла.
«Пасмурный день»,(1565, Музей истории искусств,Вена)
Более 30 из 45 картин кисти Брейгеля посвящено изображению природы, деревни и ее жителей; безликие представители сельских низов становятся главными героями его работ. Никто из художников ранее не осмеливался создавать произведения на подобные темы.
«Крестьянская свадьба»,(1567,Музей истории искусств,Вена)
«Крестьянский танец»,(1568,Музей истории искусств,Вена)
Остро схвачена характерность фигур, жестов, телодвижений и мимики, но индивидуальное в изображении крестьян уступает выявлению типического. Очерченные обобщенными контурами фигуры вырастают в масштабах по отношению к дальнему пространству, выдвигаясь к переднему плану. Картина захватывает бурным весельем, безудержной пляской, энергией и мощным темпераментом крестьян. Цветовые пятна зеленого, черного, красного и белого акцентируют пульсирующий ритм танца, усиливая впечатление головокружительного вихря. Динамика диагонально построенного пространства и ритмов движения, сильные эффекты перспективы раздвигают рамки изображения, давая непосредственное ощущение бурлящей, праздничной жизни деревни.
Народное веселье предстает не частным жанровым эпизодом, но наглядным обобщающим утверждением жизнелюбивой энергии, таящейся в глубине крестьянских масс
Искусство того времени обычно представляло крестьян тупицами, обжорами и пьяницами, склонным к насилию. Таковыми они и изображены в сатирических стихотворениях, рассказах и масленичных пьесах - легко узнаваемыми отрицательными типажами, привычными объектами для насмешек. Брейгель же показывает, что природное, неокультуренное начало является неотъемлемой частью человека.
«ЖАТВА»,(1565, музей Метрополитен, Нью-Йорк)
"Месяцы" Питера Брейгеля Старшего
Работе над этой серией пейзажей, изображающей полный годовой цикл изменений природы, Брейгель посвятил весь 1565 год.
"Месяцы" были созданы по заказу антверпенского финансиста Николоса Ионгелинка, видного коллекционера произведений искусства, в собрание которого уже входили полотна Брейгеля "Вавилонская башня" и "Несение креста". К своей коллекции Ионгелинк относился сугубо практически - как к удобному средству вложения денег (что, впрочем, было вполне обычным делом в среде нидерландских собирателей картин).
Когда художник еще только начинал работу над "Месяцами", заказчик уже распорядился их судьбой: 22 февраля 1565 г. Ионгелинк передал всю свою коллекцию антверпенской городской казне в обеспечение крупного денежного займа, взятого им у города. Ионгелинк так и не выкупил свой залог, и лучшие картины Брейгеля оказались запертыми в городском казнохранилище на долгие десятилетия.
Вот уже много лет "Месяцы" Брейгеля вызывают бурные дебаты исследователей. Спорят, например, о том, сколько картин первоначально входило в серию: одни предполагают, что их было двенадцать и каждая изображала определенный месяц; другие доказывают, будто их всего четыре и посвящены они временам года, так что из цикла исключается то "Сенокос", то "Жатва". Наиболее правдоподобна версия, что Брейгель написал шесть картин, посвятив каждую двух месяцам сразу.
Открывается цикл картиной "Охотники на снегу" (февраль-март). Третья (впоследствии утраченная) картина - это апрель и май.Хотя многие искусствоведы считают,что это картина «Пасмурный день»,(ВЕСНА) (1565, Музей истории искусств,Вена)
Затем следуют "Сенокос" (июнь-июль), "Жатва" (август-сентябрь) и "Возвращение стада" (октябрь- ноябрь).
Несомненно, идея "Месяцев" навеяна календарными миниатюрами часословов XIV-XV вв. Однако в картинах Брейгеля господствует совсем иное настроение, чем в миниатюрах. Сцены сельских работ, служившие в Средние века своеобразными символами соответствующих месяцев (например, фигурка косца обозначала июнь, жнеца - август), занимают в его картинах хотя и важное, но отнюдь не главное положение. Каждое время года - это неповторимое состояние земли и неба. Так, в картине
«Охотники на снегу», (1565, Музей истории искусств, Вена)
"Охотники на снегу" зима под кистью художника предстает равниной, сияющей сплошной белизной нетронутого снега, открывающейся зрителю внезапно и с высоты, словно в полете; зеленовато-серое небо невольно хочется назвать небесным сводом: так оно холодно и спокойно. В "Жатве" прямо перед зрителем расстилается пшеничное поле с его тяжелой янтарной желтизной; небо над ним - сиренево-белое, словно отдавшее земле все свое живительное тепло.
В "Месяцах" художник начинает выводить на первый план укрупненные фигуры людей. Это крестьяне, занятия которых естественно подчинены смене времен года. Таким образом, человек выступает как органическая часть природы.
Все пейзажи не только величавы, но и по- своему уютны. Даже в заснеженной равнине есть что-то домашнее, ибо повсюду видны следы близости людей - трактир, запруда, колокольня. Такова приветливая земля Нидерландов, жители которых лучше других народов обживали природу, не нанося ей вреда. Питер Брейгель умеет показывать зрителю самые простые вещи как чудо. Картинам "Месяцев" созвучны слова философа и писателя Эразма Роттердамского (1469-1536): "Бог способен явить любые чудеса - в нарушение законов природы, но ежедневно творит чудеса намного большие: Эти чудеса в естественном ходе вещей, т.е. в самих законах природы, которые нам привычны, и поэтому мы не замечаем их чудесности
«Возвращение стада» (1565, Музей истории искусств,Вена)
Живописная серия "Времена года" являет крестьянскую жизнь гармонически слитой с природой. В "Сенокосе", "Жатве" благодатный жар и золото зреющих полей целиком согласованы с ритмами извечного и простого мужицкого труда. Никто из живописцев до Брейгеля не отразил с такой любовью красоту земледельца непосредственно в действии - в могучей пластике широкого жеста косца, тяжеловатой грации собирательницы колосьев.
За создание этого эпоса Питер Брейгель Старший получил главное свое прозвище - Мужицкий.
В Брюсселе Брейгель начал писать картины в новой для себя манере, отойдя от стилистики и композиционных принципов своих гравюр антверпенского периода.
Жить художнику оставалось всего шесть лет, но именно за этот короткий срок он успел создать большинство своих шедевров. Среди заказчиков Брейгеля были такие крупные личности, как кардинал Антуан Перрено де Гранвела, возглавлявший Государственный совет Нидерландов, и купец Николас Ионгелинк, заказавший писцу его знаменитую серию «Месяцы» («Времена года»).
В жестокое время довелось жить художнику - в период господства в его Нидерландах испанских захватчиков. Даже евангельские сюжеты "Перепись в Вифлееме" и "Избиение младенцев" маскируют у Брейгеля сцены современных ему грабежей и разбоев. В его картинах угадываются зловещие силуэты виселиц и кострищ, ставших в те годы столь же неотъемлемой частью голландского пейзажа, как мирные мельницы и колокольни. И вот парадокс: кардинал Гранвелла, испанский наместник, засыпавший Нидерланды пеплом еретиков, вошел в историю как истовый поклонник Питера Брейгеля! Имено он прятал в своем доме его картины, спасши, таким образом и автора, и его вольнодумное искусство от неминуемой гибели.
В течение своей жизни Брейгель являлся жителем двух очень богатых городов - сначала Антверпена, а позже Брюсселя, резиденции габсбургского испанского регента.
По темпу роста Антверпену не было равных в Европе, он стал новым финансовым и экономическим центром западного мира. В этом городе-"базаре" c крупнейшим морским портом жило около тысячи иностранцев, к ним относились с подозрением. В ситуации, когда людей не объединяла ни вера, ни единая церковь, когда католики, протестанты, лютеране и анабаптисты жили по соседству, росло всеобщее чувство незащищенности и тревоги. Так образовалось "поликультурное общество", где особенно остро возникали проблемы общения, прежде всего на религиозной почве.
Современники находили параллели этой непривычной ситуации в библейском сказании о Вавилонской башне.
Пожелали люди построить себе город и башню высотою до небес. "И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие..." и посчитал это строительство проявлением самомнения, гордыни, и наказал людей, смешав их языки. "И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город (и башню)..." А самое главное - люди перестали понимать друг друга. Брейгель писал "Вавилонскую башню" по крайней мере три раза.
Вавилонская башня (Вена), 1563
Вавилонская башня (Роттердам)(около 1563 Музей Бойманса-ван Бёнингена,Роттердам)
Сохранились Вавилонская башня (1563) и "Малая" Вавилонская башня (ок.1563). Первая находится в Вене, а вторая - в Роттердаме. Гигантское строение было запечатлено дважды. Никогда ранее не удавалось художникам передать так живо чудовищную величину башни, размах строительства, превосходящего все ранее известное человеку.
Уникальность Брейгеля как художника заключается в том, что он совмещает приемы панорамной живописи и миниатюры. Гармоничность его картин вытекает из уравновешенности целого и его частей. Для Брейгеля каждая деталь значима - Клод-Анри Роке в своей книге "Брейгель" так передает свои впечатления от "Вавилонской башни".
"Невозможно представить ничего более громадного под небом, на морях или на земле, чем эта башня: даже гора служит всего лишь опорой, вокруг которой обвиваются ее стены, - а между тем я различаю на одной из самых дальних строительных площадок желтую птичку, которую рабочий кормит с руки крошками хлеба.
Антверпен и был Вавилоном. Антверпен был символом мира. Башней - отбрасывающей тень - вопреки всем законам природы - не на землю, а на небо.
К уступам башни и ее галереям успели прилепиться, подобно птичьим гнёздам, деревни. Город, готические крыши которого виднелись далеко внизу, сквозь дымку тумана, стал для этих людей чужим. Теперь их отдаляет от этого места огромное расстояние... Башня была гигантским олицетворением тщеты. Все это рано или поздно исчезнет. Вся эта конструкция из камня, такая прочная и так умело построенная, когда-нибудь уподобиться песку на морском дне. Чёткие формы арок и столбов ничуть не более долговечны, чем формы облаков, проплывающих мимо амбразур.
Расчёты архитекторов, работа лебёдок подобны сну, который забудется в момент пробуждения, от Вавилона, как и от Трои, останутся только воспоминания и поэма-метафора вечного детства человечества. Метафора этой тщетной погони за ветром, которая и есть наша жизнь...
В его «Вавилонской башне» легко узнаваем римский Колизей с его типичными чертами римской архитектуры: выступающими колоннами, горизонтальными ярусами и двойными арками. Семь этажей башни уже так или иначе построены, возводится восьмой этаж. Башня окружена строительными бараками, кранами, подъёмниками, использовавшимися в те времена, лестницами и строительными лесами. У подножия башни расположился город с оживлённым портом. Местность, где возводится Вавилонская башня, своими равнинами и морем очень напоминает Нидерланды.
Изображённые на картине люди — рабочие, каменотёсы — кажутся очень маленькими и напоминают своим усердием муравьёв. Гораздо крупнее фигуры инспектирующего строительный объект Нимрода — легендарного завоевателя Вавилона во II тысячелетии до н. э., по традиции считавшегося руководителем строительства башни, и его свиты в левом нижнем углу картины. Низкий, на восточный манер поклон каменотёсов Нимроду — дань происхождению притчи.
Представляется интересным, что по мнению Брейгеля в неудаче, постигшей столь «масштабный проект», повинны не внезапно возникшие языковые барьеры, а ошибки, допущенные в процессе строительства.
На первый взгляд огромное строение кажется достаточно прочным, однако при ближайшем рассмотрении видно, что все ярусы положены неровно, нижние этажи либо недостроены, либо уже рушатся, само здание кренится в сторону города, и перспективы всего проекта весьма печальны.
... Башня - это сама История, цикл ее веков. Она подобна дереву, возраст которого определяют по годовым кольцам, каждый ее этаж есть итог определенного этапа в развитии человечества, однако, пока мы строим новые этажи, приходится постоянно переделывать или обновлять то, что подтачивает и разрушает время..."
«Фламандские пословицы»,(1559, Берлин-Далем, Картинная галерея)
Питер Брейгель создает,в 1559 году,нечто вроде Деревни пословиц.Эта картина так и называется – «Нидерландские пословицы». Само полотно небольшое, 117 на 164 см. И в таком малом пространстве художник сумел разместить более сотни сюжетов-миниатюр! Попробуем на небольшой репродукции рассмотреть хотя бы некоторые сюжеты.
Вверху слева – видите, по черепице круглые лепешки: крыша крыта пирогами – «рай дураков»! Ниже по скату – лучник «пускает вторую стрелу, чтоб найти первую» (бессмысленное упорство). Часть крыши лишена черепицы – «у крыши есть обрешетка» («у стен есть уши»).
Внизу слева мужчина в голубой рубахе – «кусающий колонны» (религиозный лицемер). Рядом дама расправляется с рогатым субтильным джентльменом: «она может даже дьявола привязать к подушке» (имеется в виду – упрямая баба победит самого дьявола).
Над этой сценой – женщина, в одной руке несущая ведро, в другой – дымящуюся головню: «у нее в одной руке огонь, в другой – вода» (что значит – она двулична и лжива).
Внизу справа – человек пытается ложкой собрать что-то выливающееся из котла: «тот, кто разлил кашу, уже не соберет всю обратно» (вспоминаете из нашего быта – «что пользы плакать над убежавшим молоком», допущенную оплошность не исправить).
В центре композиции исповедующийся под сенью: «он исповедуется дьяволу» (что означает – выдает секреты врагу). В той же исповедальне мужчина в красном колпаке «держит свечку для дьявола» (заводит друзей без разбору, льстит всем).
Тоже в центре, еще ближе к зрителю – женщина в красном платье набрасывает на плечи мужчине голубой плащ – «она обманывает его» (эквивалент: «наставляет мужу рога»). Слева от этой яркой пары – две прядильщицы: «одна прядет пряжу, другая сучит» (то есть – распускают недобрые сплетни).
Человек в белой рубахе орудует лопатой (тоже в центре, практически у нижнего края полотна): «он зарывает колодец после того, как теленок уже утонул» (принимает меры уже после того, как случилось несчастье). Справа от этой миниатюры – мужчина в окружении свиней. Занимается таким привычным делом – нарушает евангельское предостережение «не бросайте жемчуга перед свиньями» (бесплодные усилия).
Вверху, на башне – мужчина «бросает перья по ветру» (бесцельная работа). Его приятель тут же «держит плащ по ветру» (меняет свои взгляды в соответствии с обстоятельствами). В окошке башни женщина – она «глазеет на аиста» (попусту тратит время).
Лодка в верхнем правом углу – для того, чтоб напомнить о пословице «легко плыть по ветру» (легко добиться успеха при хороших условиях). А лодка с гребцом несколько ниже – напоминает о пословице «тяжело плыть против течения» (требует ли это пояснений о том, что трудно не желающему мириться с общепринятым!).
Персонажи миниатюр, составляющих картину, висят между небом и землей; бросают деньги в воду (по-русски – сорят деньгами); бьются головой об стену; кусают железо (болтуны!),загораживают сами себе свет,садятся меж двух стульев или на горячие уголья; водят друг друга за нос...
Щеголь в розовом плаще (на переднем плане) вращает на пальце земной шар – «мир вращается на его большом пальце» (все пляшут под его дудку)! А у его ног – оборванец на четвереньках пытается влезть в подобный же шар – «приходится кланяться, чтобы преуспеть» (если хочешь многого достичь, приходится быть неразборчивым в средствах).
Обратите внимание – у левого края картины мы снова видим этот самый шар, только перевернутый: «мир вверх ногами» (все шиворот-навыворот). А над этим символом земного шара нависает задница персонажа в красной рубашке: «он справляет нужду на мир» (он презирает всех)...
Вот так, кстати, выстраивается композиция всей картины: отдельные миниатюры соединены не чисто механически, а один сюжет оказывается по смыслу продолжен и развит другим. Рассматривая персонажей, разгадывая шифр, вдруг понимаешь смысл этой сложной картины.
Оказывается, Брейгель в «Нидерландских пословицах» – вовсе не банальный коллекционер пословиц. И работа его – не развлечение для скучающего бездельника. А назидание. Нетрудно заметить, что большинство пословиц, даже из тех, что попали в обзор, тенденциозны, они осуждают глупое, безнравственное поведение.
Вот тут и становится понятен смысл парности в картине изображения глобуса – в нормальном и перевернутом виде. Мир картины – это перевернутый мир, в котором страшной реальностью стало то, что реальностью быть не должно. В нем так буднично, так обыденно творится не только глупость – творится следующее рука об руку с глупостью зло. Перевертыш. Опрокинутый мир. Разрушенный.
Характерен метод Брейгеля: он не навязывает зрителю своих выводов, не выделяя фигуры носителей порока из общего течения деревенской жизни. На тему пороков и добродетелей Брейгель создает и циклы рисунков (1557, 1559), предназначенные для воспроизведения в гравюрах.
Сюжеты реальной жизни, получающие сатирическое или трагическое звучание, всегда претворяются у него в богатое, красочное зрелище. Резко обрисовывая, порою упрощая формы, он выделяет характерные черты предмета, подчеркивая их плотным, красочно интенсивным пятном (красным, синим, зеленым, фиолетовым либо коричневым), особенно звучным на светлом фоне, умело используя при этом цветовые контрасты.
Ощущение масштабной, поистине вселенской пространственной глубины достигается сочетаниями в дальних планах пейзажа прозрачных тонов, богатых теплыми и мягкими переходами. Полные света и воздуха пейзажи Брейгеля - как и у его духовного наставника Босха - контрастируют с пестрой мозаикой человеческих фигур, охарактеризованных остро схваченной позой, живым поворотом фигуры, социально типичной одеждой.
Можно многое узнать о художнике, ответив на вопрос, что он не писал. Брейгель не писал заказных портретов, и что еще важнее - обнаженных фигур. По контрасту - в искусстве Брейгеля нагими оказываются лишь демоны. Люди у него одеты, и часто так укутаны одеяниями, что тела под ними и не различить.
Ренессансное представление о важности человеческой личности не вписывалось в художественные концепции Брейгеля. На своих рисунках и картинах он зачастую вообще скрывает лица, лишая фигуры всякой индивидуальности. Из шести человек на переднем плане в рисунке "Лето" (1568, Гамбург, Кунстхалле), только у одного видно лицо, и то в ракурсе; в "Пчеловодах" (ок. 1658, Берлин, Государственные музеи Берлина) зритель ощущает, что художника увлекает именно их безликость.
Схожая тенденция прослеживается и в изображении библейских персонажей. Он сдвигает их куда-то вбок, скрывает среди обычных людей. Такими мы видим Марию и Господа на деревенской площади, Иоанна Крестителя с Христом в толпе народа, а "Поклонение волхвов" вообще скрыто за завесой снегопада.
Человек Брейгеля обладает свободой выбора и ответственность за свои несчастья несет сам. Выбор между добром и злом, между верой и неверием человек вынужден делать постоянно, на протяжении всей жизни - так же, как были вынуждены делать этот выбор его предки и как делают его сегодня множество других людей. Отсюда - еще одна примета произведений Брейгеля, роднящая их с иконами, но очень редко встречающаяся в современном искусстве: совмещение временных и пространственных пластов.
На таких картинах, как "Шествие на Голгофу", "Перепись в Вифлееме", "Избиение младенцев", "Проповедь Иоанна Крестителя", "Обращение Павла", "Рождество", на гравюре "Успение Богоматери" библейские персонажи присутствуют среди современников Брейгеля, ведущих свою повседневную нормальную жизнь, библейские сцены разыгрываются на фоне фламандских городских и сельских пейзажей. Например: фигура согбенного под тяжестью креста Спасителя почти теряется среди множества других впечатлений любого из изображенных на картине людей, и люди эти делают свой нравственный выбор, не догадываясь, что видят перед собой Бога.
Под видом "Переписи в Вифлееме" (1566, Брюссель, Королевский музей изящных искусств) изображено взимание испанцами налога с фламандского народа, в "Избиении младенцев" (1566, Вена, Музей истории искусств) - нападение испанского карательного отряда на мирную деревню. В последней картине царят силы разрушения, неумолимый рок. Грозно движется сплоченная когорта воинов, вздымается лес копий, трагичны образы беззащитных крестьян, беспомощных перед лицом жестокой, беспощадной силы. Народ здесь представлен как безымянная, пассивно страдающая масса, лишенная сильной воли.
В центре панорамы ада в "Безумной Грете" - не Смерть или Дьявол, Владыка Зла, но будничный человеческий порок: гротескная фигура маркитанки в солдатских обносках, с узлом ворованных вещей, и озлобленные деревенские бабы, которые грабят брошенный хозяевами дом. Ад начинается в человеческом сердце. Его источник - эгоистическое сознание или безумие.
Брейгеля от безумия спасает решение "сохранить свое душевное здоровье" и видение, помогающее ему осознать свою связь с Фландрией - страной, которая есть прекрасная часть космоса, которую "овевает дыхание Библии" и которая еще помнит римских легионеров.
«Ловушка для птиц» (1565,Уилтшир, Уилтон-хаус)
«Пейзаж с конькобежцами и ловушкой для птиц» — так называется эта маленькая, выдержанная в изысканной жемчужной гамме картина, написанная им незадолго до смерти, в 1565 году. Она пользовалась особенной популярностью, и сегодня известно 127 ее копий, 45 из которых принадлежат кисти Брейгеля Младшего, сына художника.
Пейзаж с ловушкой для птиц.Где же ловушка? Признаться,не сразу узнаешь ее в этой тяжелой двери, чуть поднятой над землей, — под ней щедро рассыпано зерно, а вокруг суетятся такие же, как люди, беззаботные птицы. А где же птицелов? Вряд ли среди этих человечков в ярких одеждах: почти все они отвернулись от нас, каждый увлечен чем-то своим, погружен в своеѕ Где же тогда птицелов?
В безмятежную музыку зимнего дня вливается нотка тревоги. А может быть, он ждет своего момента за этими деревьями на переднем плане? Там, где находимся мы, зрители, наблюдатели? А если теперь перевести взгляд с птиц вновь на реку? Не за этими ли человечками мы на самом деле наблюдаем? Ведь Питер Шутник (так прозвали Брейгеля современники) запечатлел пейзаж с высокой точки зрения, зачем-то поднял нас над происходящим, и мы не можем «войти» в картину, шагнуть на лед, словно знаем, заметили что-то такое, чего не хотят видеть конькобежцы...
Брейгель не раз писал реку, по которой люди — кто скользит, кто идет, кто падает и встает, а кто и остановился. Не раз писал реку человеческой жизни. Однако в каждой картине этот символ обретает новый смысл. Здесь река — западня, ловушка: в любой миг лед может треснуть, и легкомысленные фигурки не успеют спастисьѕ Жизнь человека хрупка и эфемерна. Как и жизнь птиц, не подозревающих о ловушке. Еще одно подтверждение этой мысли находят в изображении птиц и людей на первом плане: они почти не отличаются своими размерами.
На некоторых копиях «Ловушки для птиц» у одного из домиков можно разглядеть Иосифа, запрягающего ослика. Никто не замечает его. К священной истории, творящейся здесь и сейчас, обыватели остаются равнодушны...
«Во всех работах нашего Брейгеля таится больше, чем изображено», — говорил Абрахам Ортелий, нидерландский географ и друг художника. Брейгель противоречив — средневековый скептицизм и ренессансная вера в человека, фантастика и реалистическая подробность, нравоучение и любовь к жизни тесно сплелись в его творчестве, но кажется, что где-то там, за первыми понятными смысловыми пластами, все противоположности сходятся...
Выдающийся кинорежиссер Андрей Тарковский для своего фантастического фильма «Солярис» из всех мировых шедевров земного художественного пейзажа выбрал именно эту картину. В библиотеке космического корабля вместо отсутствующего окна "Зима" Брейгеля - как щемящее напоминание об оставленной Земле, как чистота земного детства, как мудрость человеческого бытия.
В конце своей жизни Брейгель еще раз - в пейзажной живописи - в картине &qu
.jpg!Portrait.jpg)
Фрагмент Pala di San Cassiano, Венеция, св. Николай и св. Мария Магдалина
