Кадудалю, как генералу Моро, Людовик XVIII посмертно присвоил звание маршала Франции
Кого спасал дальний родственник д'Артаньяна? Чей скелет использовали в качестве учебного пособия на медицинском факультете? 
QEBEDO называет 10 самых значительных шпионов с 1789 по 1815 год.
Шпионы — они, известно всем, как мы, приходят с холода, и «которого мы любили». Но вообще-то это еще и чрезвычайно интересные экземпляры «хомоцапуса», особенно в смутные и «ветродуйные» времена.QEBEDO называет 10 самых значительных шпионов с 1789 по 1815 год.Топ-10 шпионов с 1789 по 1815 год
1. Эмманюэль Анри Луи Александр де Лонэ, граф д’Антрэг. Если кого и можно называть «королем шпионов» в описываемое время, то это был именно сей «вертлявый французишко». Военная карьера не удалась после отказа драться на дуэли — пришлось спутешествовать аж в Турцию. Вернувшись, граф накатал свободолюбивое брошюрко, за что был избран в Генеральные Штаты. Но там он узнал дао — в том, что «роялизм навсегда», да так, что в 1790 году отказался от кресла депутат и эмигрировал. Он обосновался в Венеции сперва как представитель Испании, а потом России, но «настоящим его делом» было руководство резидентурой роялистов во Франции — он служил графу Прованскому, будущему Людовику XVIII. Прославился своими «секретными» бюллетенями, в которых сообщал, что «все правительство Франции у него на содержании, а остальных он на клюшке вертит». Когда же в 1797 году войска Буонапарте вошли в Венецию и схватили д’Антрэга, он купил свободу портфелем секретных бумаг — в том числе тех, которые уличали в измене генерала Пишегрю. Оставаясь на русской службе, де Лонэ исполнял дипломатические поручения Павла I и Александра I в Германии, пока в 1807 году не решил радикально сменить приоритеты — смылся в Англию, да не один, а с секретными протоколами к Тильзитскому договору. За такой подарок премьер-министр Каннинг его полюбил, как дядю, и платил пенсию. Закончил свой жизненный путь д’Антрэг классическим для шпиона способом — в 1812 году он и его жена были зарезаны слугой-итальянцем Лоренцо, которого нашли неподалеку застреленным (или застрелившимся — расследования особо не вели).
2. Жан Пьер барон де Бац. По некоторым слухам — дальний родич самого д’Артаньяна (который на самом деле д’Артаньян Бац де Кастельмор). Карьеру начинал как финансист, стал соучредителем первой во Франции компании по страхованию жизни. Революционные финансовые безобразия вызвали в нем печаль, и он эмигрировал, но скоро тайно вернулся с великой целью — освободить королевское семейство, заключенное в Тампль. Достоверных сведений о его стопятьсот подвигах нет, одни рассказки — по ним он штук 10 раз спасал короля и семью, но «в последний момент дверь не открывалась». Революционеры оценили его голову, пару раз Баца хватали, но он с помощью «ста друзей и ста рублей» всё время выворачивался и скрывался снова имутил воду — вплоть до того, что достоверных сведений о том, где он был с 1793 по 1795 нету. В 1797 году сбег в Швейцарию. Вернулся при Буонапарте, политикой не занимался, «просто жил». Реставрированные Бурбоны дали ему чин бригадного генерала и орден св. Людовика за старые заслуги. Умер в своем замке.
3. Жан Габриэль Морис Рок, граф де Монгайяр. Мелкий дворянчик, познакомившийся еще до революции с графом Прованским. В 1792 году эмигрировал в Лондон, но через 6 недель оказался в Париже, «служа Республике». Чему он служил, стало ясно в 1794 году, когда он всплыл в штабе австрийских войск. Именно с его подачи и под его руководством совершилось одно из самых громких дел той эпохи — вербовка генерала Пишегрю, который в 1795 году стал тайным агентом роялистов. Но когда в 1797 году Пишегрю разоблачили, Монгайяр решил, что пора сменить хозяев, и переметнулся на сторону Директории в 1798 году. Весьма проницательно написал доклад, призывающий вернуть Буонапарте во Францию из Египта — его содержание дошло до генерала, который, вернувшись и захватив власть, выпустил графа из тюрьмы (куда его кинули тираны-директора) и сделал своим тайным совеником по политическим вопросам — платил жалованье и обязывал делать всякие доклады. Шпион оказался не только хитрым, но и умным — он отговаривал императора от женитьбы на австриячке, от похода в Россию, а когда Буонапарте свалили, доказал бывшему другу Людовику XVIII, что все эти годы был тайной силой при дворе тирана, готовившей триумф законной династии. За что сохранил свое место тайного советника. Но революция 1830 года сломала его карьеру, и пришлось умирать в безвестности, написуя и продавая мемуары.
4. Жан Шарль Пишегрю. Классический пример «нашего отважного героя», ставшего «ихним подлым шпионом». Преподавал в Бриеннском училище (не военные дисциплины), не бил сильно кадета Буонапарте, за что тот ему отплатил, назвав на св. Елене «самым способным генералом республики». Потому что с началом революционных войн Пишегрю пошел в армию, с полпинка стал генералом, разбил стопицот врагов, захватил Нидерланды и стал командовать армией на Рейне. Тут-то к нему пробрались коварные агенты Монгайяра и стали нашептывать, что генерал Республики — это фу, надо быть маршалом Французского королевства (а то и коннетаблем!). Так он стал «агентом
5. Жорж Кадудаль. Злобный бретонский крестьянин, которые были «за короля и в **** Республику!». С самого начала Вандейского мятежа принимал участие во всех его значитальных событиях, выдвигаясь вперед вплоть до командных должностей из-за громадной физической силы, некоторого образования и того, что остальных командиров периодически убивало. Когда же шуанов не осталось даже для партизанской войны, Кадудаль, произведенный младшим братом Людовика XVI графом д’Артуа в генерал-лейтенанты, занялся терроризмом. В 1804 году прокрался в Париж, жаждая взорвать Буонапарте. Но тот, как известно, слишком быстро гонял, и бомба не успела сработать вовремя. Кадудаль под кличкой «Жорж» упорствовал, но подельники его сдали, и «легенда террора» был схвачен ищейками Фуше. Буонапарте предлагал ему чин генерала, но тот отказался. Тогда не умевший быть порядочным и великодушным император велел его казнить, мясо снять, выкинуть, а скелет оставить в медфаке университета как пособие. Только вернувшийся Людовик XVIII приказал предать его останки земле и посмертно (как и Моро) произвел Кадудаля в маршалы Франции.
6. Карл Людвиг Шульмейстер. Родился в Эльзасе, потому прекрасно говорил по-французски и по-немецки, а также, внезапно, по-венгерски — мама «зуб давала», что она из каких-то неизвестных венгерских аристократов. Научился светским манерам — танцам-шманцам, фехтовать, десять умных фраз и пр. На жизнь добывал себе контрабандой, чего никогда не стыдился — типа, настоящие контрабандисты, они парни смелые, ловкие, умные. В 1799 году делишки свели его с Савари, другом и слугой Буонапарте, который занимался «секретами генерала» (а потом императора). Эта дружба позволила Шульмейстеру поучаствовать в похищении герцога Энгиеннского, которым руководил Савари. После успеха операции Савари представил протеже императору, сказав: «Вот человек, который целиком состоит из мозга и без сердца!». Но император был человеком самонадутым, шпионов не любил (любил лишь их юзать), и Почетного легиона не дал — только 30 000 ефимков. На следующий год Шульмейстер — уже
7. Ян, ака Иван Осипович де Витт. «Польский аристократ голландского происхождения». В 1805 году служил полковником при штабе русского гвардейского корпуса, и уже «по разведке» — изучал «иностранные армии и их состав». При Аустерлице получил тяжелую контузию и долго лечился. После Тильзитского мира внезапно с позором был изгнан со службы и бежал — во Францию, завербовался волонтером в польские уланы гвардии. В войну 1809 года отличается перед Буонапартием и делается снова полковником. А еще Витт женится на свояченице Марии Валевской и становится поверенным в их сношениях с императором. Буонапарте поручает ему ряд секретных миссий в Польше. И каково же было всеобщее «**********!», когда за два дня до вторжения армий Буонапарте в 1812 году в Россию де Витт всплывает в ставке царя с толстым портфелем секретной инфы. «Конфиденциальная беседа с Его Величеством длилась несколько часов». Так страна узнала своего «невидимого героя». Далее Иван де Витт формировал бригаду украинских казаков и командовал ею вплоть до 1814 года. А потом была еще долгая жизнь — со скандалами, красавицами, пушкиными, карьерой, обвинениями, наградами и пр.
8. Шарль Морис де Талейран-Перигор, князь Беневенто. Нет, знаменитый министр иностранных дел Буонапарте попал в этот топ совсем не потому что «все дипломаты — те же шпионы». Талейран вполне конкретно был платным агентом, сливавшим России инфу за вознаграждения (и не малые). Он «пошел на самовербовку» в 1808 году во время свидания Буонапарте с Александром I в Эрфурте. К тому времени император уже попер своего «слишком умного» министра со всех постов, и держал при себе только потому, что «никто другой не умел так ловко крутить хвост перед державами». А Шарль Морис уже разочаровался в перспективах своего хозяина и поспешил найти другого. Царь сперва опешил от такой наглости, но, посовещавшись с «узким кругом лиц», «принял в тайную службу» агента, получившего кодовые имена «Юрисконсульт», «Мой Друг», «Наш Книгопродавец», «Кузен Анри», «Красавец Леандр» и даже «Анна Ивановна». Инфа от него была дорогой, но того стоила — старый крыс продолжал «держать руку на пульсе» и «фуфла не совал». «Взаимовыгодное сотрудничество» продолжалось лет пять, пока Талейран снова не стал «уважаемым человеком» и министром, уже при Людовике XVIII, и перестал нуждаться в иностранных «субсидиях».
9. Александр Самойлович Фигнер. Уже в 1812 году знаменитый партизан, помимо злобного кровожадства, стал проявлять шпионские наклонности — любил переодеться французским офицером, прокрасться в «логвище врагов» и вынюхать их «секретные планы». Особенно же обострилось всё это у Фигнера после того, как он, отбыв лечение после ранения в бою под Калишем, прибыл в 1813 году в отдельный корпус принца Александра Вюртембергского, который осаждал Данциг. Там буйный партизан убедил командира, что сможет прокрасться в крепость и поднять восстание. Но данцигские бюргеры, как оказалось, повставать не хотели и тупо сдали вертлявого незнакомца командиру гарнизона, генералу Раппу. И повесил бы тот русского героя как простого шпиона, если бы не то, что, помимо французского, на котором обязан был бегло болтать любой порядочный дворянин той эпохи, Фигнер очень любил итальянский, и владел им в совершенстве. Это позволило ему выдать себя за бедного-несчастного негоцианта из Милана. Но Рапп был не полный кретин и устроил очную ставку с оказавшимся в крепости купцом из Милана — пусть-де расспросит о тамошних достопримечательностях. Беда (француза) была в том, что Фигнер в молодые лета два года прожил в Милане, и с легкостью поболтал с «итальяном» по душам. Рапп настолько проникся доверием, что выпустил «итальянца» из крепости с посланием Буонапарте «приезжай, дедушка, нас тут плохо кормят!». Так шпионские навыки спасли жизнь герою 1812 года — впрочем, ненадолго, летом того же 1813 года Фигнер погибнет в бою.
10. Колхаун Грант. Самый известный английский разведчик наполеоновских войн. Именно что не шпион — Грант, во-первых, был аристократом-шотландцем (а шпионаж таки считался ремеслом людей не шибко благородных, хотя именно в то время французские эмигранты «планку попортили»), а во-вторых, выполняя свои разведывательные миссии, никогда не снимал британского мундира. За всё это он и получил свое знаменитое прозвище «Первый благородный шпион». На самом же деле майор 11-го пехотного полка в 1810 году был назначен в отряд разведки при армии Веллингтона в Испании. И помимо координации деятельности многочисленных «неблагородных шпионов», Грант занимался и «разведкой как таковой» — выезжал к расположению вражеских войск и наблюдал за ними. Во время одного из таких «променадов» его и поймали французы. Тут его спас неснимаемый мундир — без него Колхауна просто судили бы военно-полевым судом и повесили, как шпиона. А так он был обычный английский военнопленный. Хотя маршал Мармон таки приказал привести его к себе и «тупо попытался» выведать сведения об армии Веллингтона — за кого он себя принимал? Да еще и обиделся, встретив вежливый отказ — послал Гранта в Париж, написав письмо, что это шпион, и ни в коем случае нельзя его разменивать на французского пленного. Однако англичанин сие письмо смог прочесть, после чего... скрылся в недрах Парижа. Верный своему принципу, он не снимал мундир (к счастью, как у офицера-специалиста — синий) — просто выдавал себя за американского офицера (как выглядели американские офицеры, парижане того времени имели такое же представление, что и мы о мяо-яо или чибча-муисках), 6 недель протусив «в логове зверя», высылая разведдонесения. Потом-таки прокрался в Англию, оттуда в 1814 году вернулся к Веллингтону, который сделал его полковником и главой своей разведки.
