История приключилась в доперестроечные, смутные времена, когда в воздухе носился аромат портвейна с кубинскими сигарами. Гопари тогда считали, если окунуть фильтр "Родопи" в самогон, то улучшится градус. И осознание того, что ты молод и полон сил, придавало уверенности организму, в свершении подвигов и безрассудных поползновений в сторону капитализма.
Вообщем, в маленьком городке, где бродяги успешно прокуривали знания и опыт в становлении советского, фрезеровочного ядра рабочего класса, состоялась осень. Хрон с Дроном, неспешно обсуждали вчерашний вечер, нервно подкуривая очередную сигарету, от окурка выкуренной, только что. Их посыльной, Ломаков, задерживался из похода в магазин, и приговорённые к ПТУ, никак не могли приступить к экзекуциям наставников-виртуозов по всяким-разным, идеологически-выдержанным предметам... не опохмелившись.
ПТУ-строителей фонтанировало извращениями и пытками, над преподавательским составом. Уважали лишь Петровича, с отхезанными, тремя пальцами, на правой руке. Он выглядел, как суровый фронтовик, постоянно обдувая будущих защитников пролетарской чести... гремучей смесью вчерашнего перегара и Беломорского канала. Да Андромеду Семёновну, которая была преподавателем строительной физкультуры и по совместительству, политруком и идейным вдохновителем, коллектива отщепенцев. Урки уже умели забивать косяки и стреляли папиросы у Петровича, а то и воровали у него гильзы. Слюнявили и добивали пятки, намного профессиональней, чем стучали напильником об напильник, на его уроках выживания возле станка.
Остальные члены, пидагогического войска, были нещадно преданы анафеме. Потому, как не умели раздавать подзатыльники и выписывать лапти, снимая обувь и зажимая голову между колен. Школярам было не в западло, подняв руку, подойти с учебником к пидагогу, ткнуть пальцем в книгу, разъяснить-пожалуйста, трудную для нашего детского восприятия фразу. И пока воодушевлённый своей полезностью и рвением учащегося к познаниям его предмета, изучал буквы в бесполезной книге, испортить шептунами воздух настолько, что благодарный зритель из партера, начинал тереть глаза и скрежетать зубами, просясь выйти. После, пидагог удалялся в подсобку, за классной доской, чтобы опрокинуть рюмочку и позырить в просверленные в перегородке из ДСП дырки, за плутами, пока озоновый слой восстановался. Верхом мастерства, считалось, пройти по неподдающейся обзору зоне и ткнуть в тёмную дырку авторучкой или карандашом. Это удавалось не часто, поэтому дырки, обычно расстреливались издалека, жёванной бумагой или пластилином.
Вообщем, Ломаков принёс, братанам, пузырь дешёвого чернила, на мелочь вытряхнутую из карманов одногруппников и они распили спиртное. В училище возвращаться было в лом. Дрон жил на окраине городка, в частном секторе и с презрением, называл честных обладателей лоджий и балконов-"Наволочь", никто не понимал смысл слова, но все догадывались... что Дрон, тоскует по василькам на собственном огороде, где понастроили пятиэтажек из силикатного кирпича.
-- Ломаков старший, выгнал вчера самогон...-- как бы невзначай, тихо произнёс Хронов кореш и сплюнув добавил: -- Младший раскололся, по дороге в Хабзайство.
-- И чо?
-- Думаю пока...
Гопота любила посещать культурные мероприятия в видеосалонах, где урюки казали дивные фильмы с Брюсом Ли и голыми девицами. Им нравились крутые парни в тёмных очках и чёрных плащах, особенно негры, как братья по духу... только чёрные. Именно Голливуд, помог Дрону выйти из положения:
-- У тя ксива с собой?
-- Конечно! -- Хрон вытащил из кармана удостоверение учащегося.
В те времена, оно имело магическое свойство, можно было бесплатно обедать и ужинать в столовой училища, а также попадать на оргии комсомольцев, для избранных. Удостоверения были магического, красного цвета, который действовал в Советском Союзе на всех контролёров и членов общества, одинаково сильно. А если придать лицу уверенный взгляд в будущее и сдвинуть брови, то пред ясны очи, все двери распахивались, с уважительным скрипом. Вообщем, в этот день, на занятия, друзья так и не попали.
Ломаков старший, был известен в городке, как новатор и изобретатель всяких безумных вещей. Местный Кулибин гордо разъезжал на собственноручно собранном тракторе, который видоизменялся два раза в год, из-за пахоты и доставления урожая в свой погреб. Именно в погреб! Из-за безумного проектирования своего дома... вглубь, а не ввысь. Экономя материал, Ломаков-старший, зарылся в родном бомбоубежище так,.. что, если нужно было заглянуть в окно с улицы, приходилось нагибаться. Зато его телевизионная антенна была в городке, самой высокой точкой и светилась ночью, тремя огоньками, для самолётов, по паучьи раскинув громоотводы, на соседских огородах. Никто не возражал, ибо все соседи, слушали непонятные звуки из космоса, в твёрдом убеждении, что это вещает из Лондона, сам Сева Новгородцев. Сам Ломаков-старший, доказывал, побивая осторожно себя в грудь, что не только слышит, но и видит "Голос Америки". Он рыл пруды для разведения карпов, выращивал яблоки с грушами на одном дереве, паял кастрюли, чинил обувь... вообщем рукожопил на всю катушку, нигде не работая. И гнал отменный самогон.
Вот в один из его безумных дней, постучало нагнувшись в каземат, его счастье, в виде двух рослых парней в белых рубашках, в галстуках и чёрных плащах. По начищеным ботинкам он определил, что люди в тёмных очках, ибо носки туфлей отражали даже валяющийся по двору и нещадно ржавеющий металлолом.
-- Откройте, милиция! -- пробасил Дрон, вертя в руках удостоверение учащегося.
Мошенники, спустившись по ступенькам, проникли в помещение.
-- Где ваш сын? -- Дрон зловеще посветил развёрнутым удостоверением и спрятав во внутренний карман пиджака, поправил галстук. Хозяин оторопел:
-- Ну, я ему! Чего ж вы стоите, присаживайтесь...
На столе стоял заветный напиток и закусон, видно Ломаков-старший вкушал безрассудно в одну харю, Хрон сглотнул слюну и поморщился, уловив аромат напитка. Дрон сочинял и гнал не стесняясь, а Хрон, прохаживался важно, разглядывая всякие интересные приспособления, для острастки заглядывая в комнаты. Вообщем, приём состоялся, но мужик не разводился на сто грамм. Хронов подельник взял бутылку со стола и понюхал:
-- Гоните?!
-- Только для себя... может выпьете, для пробы... для себя ж делаю!!!
Ломаков выхватил бутылку и... полез в погреб! Хрон действительно охерел... в этом погребе, ЕЩЁ погреб есть! Хозяин выбрался из подполья, держа в руках трёхлитровую банку. Собутыльники повеселели и даже заулыбались. Ломаков-старший колдовал над жидкостью, показывая интересные фокусы и окуная спиртметр в банку. Покинули друзья радушного хозяина, изрядно захмелев, с полной банкой самогона и закусью, завёрнутую в газету "Труд". Заверив мужика, что замнут дело, по братски. Ломаков-младший, отгрёб звиздюлей от родного отца, но Ломаков-старший, был горд собой в этот день... ибо уберёг своё чадо, от погибели. Гопари ужрались в компании и поржали, как обычно.
Только Дрон, чуть не обсерился в выходной... Мать послала его за перловкой и хлебом, для кабанчика. Дрон оседлал велосипед и прикатил в сельпо. Закупив необходимые продукты, т.е. полную авоську чёрного хлеба и два пакета перловки, стал в очередь к кассиру. И вот надо же было случиться, что за ним занял очередь, местный Кулибин. Его терзали смутные сомнения... Дрон, чувствовал спинным мозгом и даже видел третьим глазом, озабоченный взгляд, местного лоха, из-за плеча. Вообщем велосипедил он от сельпо, быстрее ветра, ибо крутые парни не покупают перловку для свиньи... да и транспорт у людей в чёрном, намного круче.
Пы сы. Никогда... никогда не обманывайте соседей.
