31 декабря 2013 в возрасте 90 лет скончалась Лидия Вертинская — актриса и художник, вдова знаменитого шансонье Александра Вертинского. Их дочери — известные актрисы Анастасия и Марианна Вертинские. Прошлой весной Лидия Вертинская отметила 90-летний юбилей. Зрителям она запомнилась немногими, но очень яркими ролями в фильмах «Садко», «Новые приключения Кота в сапогах», «Королевство кривых зеркал», «Дон Кихот».

Лидия Вертинская, стала воплощением женщины-вамп советских сказок. Какие образы! Птица Феникс в сказке "Садко", Анидаг в сказке "Королевство кривых зеркал" и мой любимый образ невероятной, экстравагантной, всемирно известной фокусницы Рио-Кио!!!

Лидия создана играть цариц! Настолько изумительная внешность и стать ей достались.


Лидия Владимировна – из старинного грузинского княжеского рода Циргвава. Родилась в Харбине, в семье дворян-эмигрантов. В 17 лет в нее влюбился 52-летний Александр Вертинский, знаменитый шансонье. Венчались они в Шанхае в 1941 году, а в 1943-м у них родилась первая дочь Машенька, Марианна. В том же 1943-м Вертинский с семьей вернулся на родину, в СССР.

Через год, уже в Москве, Лидия родила вторую дочь. Девочку назвали Настей. Марианна и Анастасия Вертинские – две звезды, две самые красивые актрисы нашего кино и театра.

Марианна Вертинская

В Москве Лидия закончила Художественный институт им. В.Сурикова, профессионально занималась живописью. Ее редкую, необыкновенную внешность сразу отметили лучшие кинорежиссеры. Вертинский успел увидеть свою любимую Лилечку в самых красивых ее ролях – Птицы-Феникс в киносказке А.Птушко «Садко» и Герцогини в картине Г.Козинцева «Дон Кихот».

Анастасия Вертинская

В 1957 году Александра Николаевича не стало. Замуж Лидия Владимировна больше не вышла – сравнивать других мужчин с мужем было бессмысленно. Всю свою жизнь она посвятила девочкам и увековечиванию памяти их отца. Благодаря ее стараниям, вышли в свет воспоминания мужа – замечательная книга «Дорогой длинною» - письма, стихи и дневники Александра Вертинского…

Александр и Лидия Вертинские с дочерью Анастасией

В 1955 году Лидия Вертинская окончила Художественный институт им. В. Сурикова. В дальнейшем работала как профессиональный художник на полиграфическом комбинате. Принимала участие в выставках.

Воспоминания Лидии Вертинской

Однажды в Пасхальный вечер в нашей небольшой компании возникло предложение послушать Вертинского. До этого я знала Вертинского только по пластинкам и была его поклонницей, но никогда его самого не видела. И мы приехали в кабаре "Ренессанс".

Полутемный зал в сигаретном дыму. Небольшое возвышение для джаза. На сцену выходит пианист. И рядом возникает человек в элегантном черном смокинге. Вертинский! Какой он высокий! Лицо немолодое. Волосы гладко зачесаны. Профиль римского патриция! Он мгновенно окинул притихший зал и запел.

"Дон Кихот", 1957 год. Герцогиня - Лидия Вертинская.

На меня его выступление произвело огромное впечатление. Его тонкие изумительные и выразительно пластичные руки, его манера кланяться - всегда чуть небрежно, чуть свысока. Слова его песен, где каждое слово и фраза, произнесенные им, звучали так красиво и изысканно. Я еще никогда не слышала, чтобы так красиво звучала русская речь, слова поражали своей богатой интонацией. Я была очарована и захвачена в сладкий плен.

...Почему-то в тот вечер мне особенно запомнилось, как он пел "Прощальный ужин":

Я знаю, даже кораблям
Необходима пристань.
Но не таким, как мы!
Не нам,
Бродягам и артистам!"

Последнюю фразу он произносил почти что с вызовом, как будто швырял перчатку кому-то невидимому в зале. И было в нем в тот момент столько достоинства, актерской гордости!

"Садко", 1952 год. Феникс - Лидия Вертинская.

Но в этот миг я не испытывала к нему ничего, кроме... жалости. Я была юна, неопытна, совсем не знала жизни, но мне захотелось защитить его. Слова этой песни поразили и больно ранили меня.

И всю мою неразбуженную нежность и любовь я готова была отдать ему. Отдать с радостью. Потому что никого прекраснее его нет. И никогда в моей жизни не будет. Я это знала, сидя в прокуренном зале "Ренессанса". Так же точно, как и семнадцать лет спустя - в тот майский день, когда в Доме эстрады стояла у его гроба с нашими девчонками...

По счастливой случайности, за нашим столиком сидели его знакомые. Он подошел. Нас познакомили. Я сказала: "Садитесь, Александр Николаевич". Он сел - и потом не раз говорил: "Сел - и навсегда". Влечение было обоюдным.

"Он звал меня Лила, а я его Сандро"

Мы стали встречаться. Александр Николаевич приглашал меня на свои выступления. Он пел, а я слушала... Вертинский окончательно меня околдовал.

"Садко", 1952 год. Феникс - Лидия Вертинская.

Себя он называл "кавказским пленником", ему очень понравилось, когда он узнал, что я по отцу грузинка, так как он всегда обожал грузин. "Я их очень люблю", - сказал он и спросил: "А как вас грузины зовут?" Я ответила, что меня все зовут Лиля, но грузины не выговаривают букву "я", и поэтому у них получается "Лила".

Александр Николаевич улыбнулся: "Как это замечательно! Я вас тоже буду звать Лилой, но и вы меня тогда зовите Сандро". Такая у нас началась игра. Он звал меня Лила, а я его Сандро.

Всю неделю я была занята на работе, и только суббота и воскресенье оставались свободными. Мы стали часто встречаться - по субботам или в воскресенье. Но в остальные дни Александр Николаевич скучал, и тогда мы стали переписываться. От этого времени у меня остались все его письма и стихи. Никогда не думала о том, чтобы их печатать. Зачем? Кому они нужны, кроме моих дочерей и, может быть, внуков? Но чем чаще я перечитываю пожелтевшие страницы, исписанные крупным отчетливым почерком Александра Николаевича, тем настойчивее, неотвязнее мысль - не может, не должно это богатство принадлежать мне одной.

Лидия Вертинская и Сергей Столяров на съемках фильма "Садко", 1952 год.

"Сейчас так уже не пишут..."

В этих письмах весь Вертинский, каким я его знала. Страстный, щедрый, любящий, знающий, что такое истинное чувство, истинное страдание. Сейчас так уже не пишут...

Как я рад Вашему письму!
Как я рад, что Вы скучаете без меня!
Вы не очень-то ласковы вообще, а в письмах и того меньше!
И чтобы обрадоваться, нужно "придраться" к чему-нибудь
или читать "между строк"!
Все-таки это чудно…
Может быть, Вы действительно меня любите немножко?
Трудно понять.
Зато я, наверное, люблю Вас!
Когда уже Вы будете моей женой?

Сандро

P.S. Напишите мне что-нибудь нежное!.."

"6 сент. 1940.

Моя дорогая Лилочка!

Я страшно обрадовался Вашему письму. Мне так приятно, что Вы у меня умница. Умница потому, что не долго дулись. Правда, "письмишко" короткое и "прохладное", но лучше что-нибудь, чем ничего. Я так ждал его и так боялся, что его не будет. Это было бы ужасно - поссориться серьезно! Спасибо, душенька, спасибо, умница, что Вы умеете стать выше мелких ссор! А все это у меня от нервов. Конечно, люди очень треплют мои нервы, и я иногда дрожу от непонятной и беспричинной душевной боли. Я хочу, чтобы Вы поняли меня. Вы для меня - самое дорогое, самое любимое, самое светлое, что есть в моей жизни. Я Вам верю как Богу. Одной только Вам, на всем белом свете. И, конечно, каждое Ваше слово для меня дорого, значительно и свято. И вот когда Вы бываете со мной резки в жизни или в письмах, то на меня это производит настолько сильное впечатление, что я теряю контроль и прихожу в бешенство.

Вы - моя любовь. Вы - ангел. Вы - невеста! Все, что вы сказали, - закон. Все, что Вы делаете, - свято. На Вас нет критики! Вы вне закона и над ним. Выше Вас ничего нет!

Так я принимаю Вас. Вы даже не женщина. Потому что я как-то не думал никогда об этом. Вы - самая красивая на свете. Самая нежная, самая чистая. И поэтому я так остро принимаю каждую Вашу резкость. Вы должны приносить радость. Только радость. И все должно быть для Вас, даже мое искусство. Даже мои песни и вся моя жизнь. Помните, что Вы - мое "Спасенье", что Вас послал Бог, и не обижайте меня, "усталого и замученного". Меня и так терзают люди. А Вы - спасенье от них. Единственная награда за все.

Благодарю Вас. За письмо. За доброту. За верность. Ваш. Всегда Ваш. Навсегда Ваш.

Сандро

P.S. Пожалуйста, прочтите письмо несколько раз и подумайте над каждой фразой, а то Вы быстро прочитаете и не поймете главного - моей любви".

"Королевство Кривых Зеркал", 1963 год. Анидаг - Лидия Вертинская.


Дорогая Лиличка, и Пекуля, и Муничка, и Лапочка! И «Птица Феникс», и… наконец, «Герцогиня»!
Недостаток ласковых слов в наших отношениях – это тоже результат нашей серой собачьей жизни, где любовь и нежность – не в фаворе, где человеческие нежные, глубокие чувства, вечные чувства – Ромео и Джульетты, Фауста и Маргариты, Тристана и Изольды – нечто чуждое, «ископаемое», с которыми знакомятся только по книжкам, и только для того, чтобы не показаться окончательными дураками и невеждами.
И мы уже привыкли стесняться. Иногда мне очень хочется написать тебе все то ласковое и нежное, что у меня есть в душе к тебе, моей первой и настоящей любви, матери моих чудесных детей… Но разве это напишешь?
А.Н.Вертинский – жене Л.В.Вертинской
8 декабря, 1956 год