Айдар Хабутдинов 

 Мусульманка как учитель и судья: Мухлиса Буби

(1869–1937) 

В настоящее время ведутся дискуссии о роли женщины в мусульманском мире России. Кто-то готов превратить женщину только в домохозяйку, кто-то готов выпустить ее на подиум или в интернет в почти или просто голом виде под влиянием то ли арабской революционной «свободы на баррикадах», то ли «супермодели» Ирины Шайхисламовой. На самом деле все эти крайности глубоко чужды миру мусульман России. Для понимания правового статуса и судеб российских мусульманок обратимся к опыту Мухлисы Буби (Нигматуллиной) — первой казыи (судьи) исламского мира, члена Центрального духовного управления мусульман России (ЦДУМ) и Голямалар Шурасы (Совета улемов) при нем. 

Буби: род имамов и мударрисов

Мухлиса Буби родилась в 1869 г. в селе Иж-Бобья Сарапульского уезда Вятской губернии. Она была дочкой имама и мударриса и сестрой выдающихся педагогов Габдуллы и Губайдуллы Буби. Следует отметить, что род имамов и мударрисов Буби (Нигматуллиных)^[1] восходит по женской линии как минимум ко второй половине XVIII в., когда имамом стал Халиулла б. Гусман. Их дед Нигматулла (ум. в 1845 г.)^[2], основатель рода, получил образование в Заказанье, в медресе Береске у Ибрагима б. Бикчентая, затем у его сына Габдуррахима, продолжил образование у Габдуллы б. Яхьи в Мачкаре. Нигматулла женился на дочке имама в Буби Габдулкарима б. Халиля (ум. в 1812 г.)^[3] и наследовал приход. Один из сыновей Нигматуллы, Габдулла (ум. в 1883 г.), получил образование в Апанаевском медресе Казани у Мухаммад-Карима б. Мухаммадрахима (ум. 1865 г.^[4]), затем преподавал в медресе Стерлибаша — крупнейшего суфийского центра Приуралья^[5]. Отец братьев и Мухлисы Буби — имам и мударрис Габдулгаллям получил образование у ишана Фазлуллы б. Файзуллы^[6] в ауле Такталачык (ныне Актанышский район Татарстана), затем у его зятя Якуба б. Нигматуллы Мансурова^[7] в ауле Терси (Тирса, ныне Агрызский район Татарстана). Дочь Фазлуллы б. Файзуллы и жена Якуба б. Нигматуллы Магдинульджамал знала арабский и фарси, преподавала девочкам. Ее биография была помещена в «Машхур хатыннар» («Знаменитых женщинах») Ризы Фахретдина^[8]. Так что Мухлиса-ханум была не первой в ряду татарок-учительниц. Отметим, что хроника «Асар» Ризы-казыя издана целиком в Казани, даже в своей неопубликованной части. Биографии мусульманских женщин, хотя бы татарок, пока никто не переиздал.

В период пребывания в Терси Габдулгаллям познакомился с муфтием Оренбургского магометанского собрания (ОМДС) Салим-Гиреем Тевкелевым, обладавшим наследственными имениями в этом районе. Благодаря этому Габдулгалляму не пришлось платить взятку на экзамене на должность духовного лица, и он стал имамом.

Таким образом, следует отметить, что представители рода Буби к моменту начала джадидских реформ уже более столетия принадлежали к числу имамов и мударрисов. При этом Апанаевское медресе Казани, Тукаевы в Стерлибаше, Мансуровы в ауле Терси однозначно встали на сторону джадидов. Сельские медресе Заказанья к концу позапрошлого века переживали не лучшие времена, но Мачкара дала мударрисов для крупнейших джадидских медресе Приуралья: уфимской «Усмании» в лице ее основателя Хайруллы Усманова и Габдулгалляма Давлетшина оренбургской «Хусаинии».

Братья и сестра

Первоначальное образование Мухлиса получила у своей матери — Бадрельбанат-абыстай. Он была дочерью Иманкула б. Махмуда, имама и мударриса из аула Чебенле Мензелинского уезда Уфимской губернии, знала арабский и фарси. Уже Бадрельбанат-абыстай с Габдулгаллямом начали обучение детей в Буби. Мухлису рано выдали замуж — за старого муллу из Мензелинского уезда Уфимской губернии. Однако брак оказался неудачным, и братья привезли ее обратно в Иж-Буби с двумя дочерьми (родной и приемной).

С 1895 г. Мухлиса с женами своих братьев принимала активное участие в создании женского медресе. В 1901 г. была открыта 6 ‑летняя татарская женская школа, где она стала заведующей. Как пишет Габдулла Буби, эти три женщины «отдавали работе в этой школе всю душу, все свои способности, жертвовали всем ради благополучия и процветания женской школы. Они втроем по вечерам брали у нас уроки, целыми днями обучали в школе и преодолевали немыслимые, никем до сих пор невиданные препятствия. Во имя направления женщин России по пути знания и просвещения, они, выслушивая самые грубые обвинения, брали на себя многие беды и тяготы, и, не получая ни копейки жалования, лишь ради нации вкладывали огромные труды и старания, присущие только великим людям»^[9]. Действительно, эти уроки следует взять на вооружение тем, кто бьет себя в грудь с воплем «миллят» (нация) и сменил партийно-комсомольские собрания на мусульманские меджлисы и аши. Только пользу нации это не приносит…

Наряду с религиозными предметами в Буби в начальной школе (1–4 классы) девочкам преподавались светские дисциплины, включая чтение и письмо на родном языке. Старшие классы медресе (5–8) были ориентированы прежде всего на подготовку учительниц-мугаллим. А. Х. Махмутова на 1910 г. в качестве основных предметов выделяет вероучение (включая основы мусульманского права), татарский язык и литературу, русский язык и литературу (с 1905 г. начали обучать и русскому языку), математику. Также преподавались арабский язык, география, естествознание, педагогика и методика, каллиграфия, рисование, домоводство, рукоделие^[10]. В 1907 г. за счет Сарапульского уездного земства было открыто одноклассное женское русско-татарское училище, ставшее составной частью женского медресе. В 1907 г. от Сарапульского училищного совета было получено разрешение на прием экзаменов на звание учительницы (мугаллимы) женского мактаба и выдачу свидетельств лицам, выдержавшим эти экзамены. Медресе стало первым учебным заведением, готовившим учительниц и для женских медресе и мактабов. По подсчетам А. Х. Махмутовой, в 1908–1911 гг. на летних педагогических курсах в Буби прошли подготовку около 170 учительниц (от 6 в 1908 г. до 58 в 1911 г.). Фактически именно курсы в Буби превратились в основной учебно-методический центр (своеобразный ИПКРО) для российских учительниц-мусульманок. Здесь учились девушки из Европейской России, Казахстана, Средней Азии. Однако все попытки мусульманской фракции Госдумы добиться признания этих дипломов или открыть учительскую школу для мусульманок, несмотря на поддержку ряда земств, блокировались имперскими властями. Разгром мужского медресе Буби и арест обоих братьев в январе 1911 г. прозвучал как звон похоронного колокола по попыткам российских мусульман провести реформы образования, не вмешиваясь в вопросы политики. Со следующего 1912 г. мы видим резкий рост влияния молодых социалистов среди российских мусульман, отныне радикалы начинают преобладать над умеренными.

То, что нас не убивает, делает нас сильнее

После разгрома медресе Буби и ареста братьев (1911) началась кампания запугиваний. Женщин из рода Буби вынуждали закрыть школу якобы по собственной инициативе, угрожая арестом. Однако Россия того времени отличалась хотя бы частичным следованием законам. Арестам женщины не подверглись. В итоге минимальные сроки по суду получили и братья. В попытке спасти женскую школу с 1 февраля 1911 г. ее заведующей стала выпускница Уфимской женской гимназии, обладавшая полученным в ней свидетельством учительницы Миниджихан Шагивалиевна Сайфуллина^[11]. Но делу это не помогло, и 18 января 1912 г. женская школа и все другие школы Буби были закрыты приказом директора народных училищ Вятской губернии «за допущенное ими уклонение от своего прямого назначения»^[12]. Действительно, формально могло вестись конфессиональное образование для мальчиков и начальное образование для обоих полов.

Мухлиса Буби переехала в г. Троицк (Оренбургская губерния), где возглавила женский мактаб «Сююмбика». В Троицке действовала, пожалуй, сама вменяемая модель взаимоотношений властей и городской татарской общины^[13]. Мусульмане не вмешивались в политику, а власть в их религиозные, образовательные и благотворительные проекты. С 1913 г. М. Буби преподавала вероучение в женской гимназии. В 1914 г. с помощью купцов Яушевых Мухлисе-ханум удалось открыть женское медресе. 7 августа 1914 г. на открытии школы она произнесла речь, где определила роль женщин-матерей следующим образом: «Если у них не будет представлений о религии и благочестии, сведений об истинной морали и хороших обычаях, то как они могут направить детей на хороший путь, воспитать во имя прямой и надежной цели. Дети, выросшие на руках воспитанных, религиозных, благочестивых матерей, знающих о мире и Судном дне, несомненно, когда вырастут, будут религиозными, благочестивыми, с истинной моралью, будут совершенными их национальные чувства. Пусть с самого детства прочно выучат „аузу“^[14] и „бисмилла“^[15]; пусть с детства растут, зная, о единстве Аллаха и посланнической миссии Мухаммада (мир ему); пусть с детства понимают, что есть добро и что есть зло: не говорят плохих слов, избегают дурного, при встрече с людьми, задевающими религию и национальные чувства, пусть знают о необходимости сохранять свои чувства в сердце…

Радость и счастье нашей нации в руках этих детей, с этими детьми наша нация продвинется вперед; широкие двери будущего отроются руками этих детей; поднимутся птицы счастья и благополучия стараниями этих детей; через них будет наконец-то достигнут рай Аллаха, бесчисленная радость и счастье»^[16].

2 июля 1915 г. на открытии в Троицке женской учительской школы «Даруль-мугаллимат», признанной властями, М. Буби произнесла свое, пожалуй, наиболее четко изложенное понимание роли женщин в судьбах мира Ислама, начиная с дар ас-саадат. Вначале, во ‑первых, она указывает, что ранее учительницы-мугаллимы не имели права на преподавание из-за отсутствия свидетельства, теперь они должны его получить. Во ‑вторых, она говорит, что в школе сотни и, возможно, тысячи девушек получат образование на «национальном языке и будут воспитаны в национальном духе». Эти знания они принесут детям-мусульманам. Заметим, что М. Буби не делит российскую умму по этноплеменным группам. Ссылаясь на Абу Муслима, она приводит слова Пророка (мир ему и благословение Аллаха) о том, что вставшего на путь знания человека Аллах этим путем приведет в рай. М. Буби сравнивает нацию, где обучаются только мужчины, с парализованным человеком. Такая нация, в сравнении с нацией, где учатся оба пола, потерпит поражение на поле жизни. М. Буби говорит, что мужчины — это левая рука нации, а женщины — правая. При этом у каждого выдающегося мужа была помощница и единомышленница женщина. Она указывает, что «у самого великого человека и Пророка в мире Мухаммада сына Мустафы (мир ему) в самом начале принявшей религию, служившей распространению Ислама имуществом и языком, вселявшей силу в сердце милостивого Пророка во времена больших беспокойств от кафиров, разгонявшей грусть, была наша мать Хадича-хазрат». М. Буби говорит, что роль женщин в распространении Ислама получила отражение в словах Пророка: «Рай под ногами ваших матерей». Поэтому необходимо обучать девочек не меньше, чем мальчиков, всем наукам и искусствам, чтобы приготовить их к жизненным испытаниям. Она указывает, что эта истина была известна женщинам эпохи Пророка (мир ему) и дар ас-саадат: «Поэтому в это время из женщин вышло очень много выдающихся личностей. Они читали хутбы в мечетях, давали публично уроки, везде читали вагазы (проповеди) и насихаты (наставления)». М. Буби указывает, что даже основатель одного из четырех мазхабов имам Шафии получал знания от самой знаменитой женщины того времени Сайиды Нафиса, которая прочитала джаназа-намаз после его смерти^[17]. Далее М. Буби связывает уничтожение прав женщин с обычаями иранцев (при Аббасидах?), приведших к запрету женщинам посещать мечети, развивать науки и просвещение. Она сравнивает такое положение женщин с вечной тюрьмой и арестом. М. Буби указывает, что сейчас нация осознала свое несчастное состояние, и поэтому истинные мусульмане должны помогать школе и учащимся в ней девочкам^[18]. На стороне М. Буби оказался городской средний класс мусульман-татар Европейской России и Центральной Азии, но при всем своем рвении он был абсолютным меньшинством.

Революция и последующие годы

На I Всероссийском мусульманском съезде 1917 г. Мухлиса Буби была избрана членом ЦДУМ и кади-казыей (судьей). Здесь же было принято постановление по семейным делам, в частности предусматривающее моногамию. С 1917 г. Мухлиса-ханум работала в Уфе, руководила отделом по семейным делам ЦДУМ, занималась ведением метрических книг, регулированием семейных дел, работой по обращению в Ислам. Мухлиса Буби с 1900 ‑х гг. вела также большую организационно-просветительскую работу среди женщин, выступала со статьями в изданиях «Ульфат», «Ахбар», «Вакыт», «Сююмбике», «Ислам маджалласы», в которых освещала роль женщины в семье и обществе и задачи, стоящие перед ней, обращала особое внимание на то, что сохранение языка и традиций — главный долг женщины. Она обладала огромной популярностью среди всего женского населения округа ЦДУМ. До перехода властей к прямому насилию в конце 1920 ‑х гг. женщины-мусульманки под ее лидерством весьма эффективно блокировали все попытки разрушения религиозных устоев в семьях.

Мухлиса-ханум была переизбрана на посту казыи на всех трех Всероссийских съездах улемов и мутаваллиев при ЦДУМ в 1920, 1923, 1926 гг., в 1926 г. на III съезде стала членом Голямалар Шурасы. При обсуждении отчетов на съезде был задан вопрос: «Почему Мухлиса Буби не посылалась на места для проведения работ по вверенному отделу?» Ответ: «Из-за перегруженности ее работой здесь и преклонности лет». Улем и общественный деятель Муса Бигиев, сам стремившийся занять пост муфтия, говорил в своем выступлении: «Абдулла Сулейманов^[19] восхвалял Мухлису Буби, говоря, что она сделала весьма многое; выходит, она сделала больше, чем все остальные казыи — пожалуй, это и в действительности так». И саркастически заметил: «Оказывается, революция обработала единственную у нас женщину в сильного работника, а мужчин — наоборот»^[20].

Бобинская к этой роли совершенно не подходит…

Такую оценку дал сотрудник Восточного отдела ОГПУ Петросьян Мухлисе Буби в письме в Президиум ЦИК СССР в январе 1928 г. Оно стало внутриведомственным ответом на просьбу председателя Центрального духовного управления мусульман России (ЦДУМ) Ризаэтдина Фахретдина об открытии медресе. В составе руководства ЦДУМ была всего одна женщина, но именно ей мужчины доверили обратиться к властям СССР. Риза-казый писал властям «в качестве духовного главы многомиллионного мусульманского населения». Представитель ОГПУ советует не отказывать однозначно, но категорически выступает против кандидатуры Мухлисы Буби. Классик отечественного исламоведения Дмитрий Юрьевич Арапов в примечании пишет: «Один из наиболее откровенных советско-чекистских документов по Исламу — здесь все сказано до предела четко и ясно^[21].

Почему же именно Мухлиса Буби вызывает такой негатив властей? В 1926 г. она обратилась в Наркомат просвещения Татарстана с просьбой допустить женщин к преподаванию вероучения в религиозных школах. При этом женщины в городах начали организовывать свои попечительские советы-мутаваллияты. Такой попсовет был создан в 1926 г. в Казани при 12 ‑м приходе. Он провозгласил лозунг повсеместного создания мутаваллиятов для женщин, религиозного просвещения женщин, уравнения женщин в правах с мужчинами в посещении мечетей. Поэтому в округе ЦДУМ повсеместно наблюдался рост посещения мечетей женщинами, участие делегаток в окружных мусульманских съездах. В итоге во многих регионах была парализована деятельность советских женских отделов. Уже в 1926 г. возникает движение за отзыв Мухлисы Буби из руководства ЦДУМ, но мусульманки Казани сорганизовались за ее сохранение на посту. В ходе III съезда улемов и мутаваллиев при ЦДУМ в 1926 г. Мухлиса Буби получила 343 голоса «за» при 48 голосах «против».

Советская власть в 1920 ‑е гг. стремилась подорвать традиционные основы морали и нравственности. «Освобождение женщин» сопровождалось распутством в стиле «Дом ‑2». В ходу была теория Александры Коллонтай, которая считала, что половой акт так же естественен, как выпитый стакан воды. В итоге опросы среди тогдашних студентов показали, что 63 % юношей и 49 % девушек постоянно имели случайные половые контакты, причем в состоянии алкогольного опьянения. В свободных союзах жили больше трети студенток. Внебрачные половые связи имели 25 % состоящих в браке. Причем 85 % признавались, что при близости удовлетворяют только свои физические желания. Это поветрие охватило и сельские районы. Так, в 1926 г. на собрании крестьян выступил муэдзин аула Кокры-Елга Бугульминского кантона Татарстана. От имени крестьян он указал: «В нашем строе порядок сейчас приближается к жизни настоящих дикарей… распространяются различные болезни. Летом в рабочее время собираются в клуб… Там собираются не для того, чтобы учиться, а чтобы заводить знакомства с женщинами. В связи с этим в одной деревне есть десять беременных девиц».

В этих условиях Мухлиса Буби выполняла выдающуюся роль в одновременном сохранении традиций мусульманской женщины и получении девушками образования и реального равноправия. В 1924 г. в статье «Женщины в мире Ислама» она писала: «Число женщин, служащих великому делу укоренения Ислама в мире посредством знаний, насчитывается не десятками, а сотнями». Ключевыми обязанностями женщин современности Мухлиса Буби называет: «Одно из них — сохранение религиозных обычаев, второе — сохранение языка»^[25]. Эти заветы более чем актуальны и в новом тысячелетии.

В ноябре 1937 г. Мухлиса Буби была арестована по обвинению в участии в «контрреволюционной повстанческой националистической организации Башкирии», вела себя с редким мужеством, не оговорила никого и была расстреляна 23 декабря 1937 г. Сегодня некоторые пытаются бросить тень на ее труды и дни. Бог им судья! Но если мы хотим спасти нацию от исчезновения, то мы должны пойти по трудному, но благословенному пути Мухлисы Буби. 

http://www.idmedina.ru/books/history_culture/?4645