Байрон Дюкей сидел за восьмиугольным столом с зеленой крышкой. Справа от него высились столбики фишек для покера — красные, белые и синие. Слева стояла маленькая тележка с бутылками виски, дюжиной чистых стаканов, сифоном с содовой и большим сосудом, доверху заполненным ледяными кубиками.
Сидя в одиночестве, Байрон Дюкей забавлялся с колодой карт. Тонкие, с ухоженными ногтями пальцы перетасовали карты и приступили к некой загадочной игре, походившей на «солитер» или на гадание. Одна за другой открывались карты, при этом красивое аскетическое лицо игрока сохраняло полную невозмутимость.
В огромной квартире царила тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом карт. И вдруг еле слышно щелкнула дверь; она находилась вне поля зрения игрока, поэтому он громко и дружелюбно произнес:
— Кто бы это ни был — входите.
Он ожидал приятеля и партнера по игре. Но человек, появившийся перед ним, пришел сюда явно не для карточной игры. Он был невысок и удивительно тощ, одет в грязноватые серые брюки и белую рубашку с закатанными рукавами и расстегнутым воротом. Длинные песочного цвета волосы были взлохмачены. Блеклые глаза горели отчаянием. В правой руке он сжимал внушительных размеров нож.
Байрон Дюкей не попытался подняться из-за стола.
— Что вам угодно? — спросил он.
Незнакомец помолчал и, настороженно оглядевшись, осведомился:
— Мы одни?
Может, это было опрометчиво, но Дюкей кивнул.
— Ладно, — произнес незнакомец. — Не делайте глупостей, и я вас не трону.
— Что вам угодно? — повторил Дюкей. Голос его прозвучал еще спокойнее.
Юноша снова оставил вопрос без ответа и оглядел комнату, как бы раздумывая, не понадобится ли ему здесь что-либо. Он заметил рядом с локтем игрока бутылки, и взгляд его оживился.
— Неплохо бы выпить, — сказал он.
— Присядьте, — предложил Дюкей, — я вам налью.
Незнакомец выбрал место напротив игрока. Правую руку он держал над крышкой стола: шестидюймовое лезвие блестело на зеленой материи, будто алмаз на бархате.
— Что будете пить? Бурбон? Шотландский виски?
Юноша заколебался, как бы удивляясь тому, что имеется выбор.
— Бурбон, — проговорил он наконец. — Побольше и со льдом.
Дюкей молча приготовил напиток, затем подвинул его в сторону незнакомца, который принял его левой свободной рукой. Сделав большой глоток, незваный гость передернулся.
— Мне нужны деньги и ключи от машины, — произнес он. — И кое-какая одежда.
Вопреки ожиданиям игрок не торопился исполнять приказание.
— Это не похоже на обычный налет, — промолвил он.
— Вот именно. — Молодой человек снова отхлебнул из стакана. — Слышите? Пошевеливайтесь!
— Кстати, кто вы такой? — спросил Дюкей, меняя тему разговора.
— А это, черт подери, вас не касается...
— Должно быть, вы Рик Мэйден?
На губах незнакомца мелькнула улыбка гордости.
— Видно, вы слушаете новости, — заметил он.
— Иногда, — кивнул Дюкей.
— Ну да, я Рик Мэйден. На прошлой неделе порезал в баре двоих. Мою подружку и ее нового приятеля. Через пару дней меня поймали, но вчера утром я удрал. — Он усмехнулся. — Потому что сумел раздобыть себе другой нож.
— Вы не против, если я выпью за компанию? — спросил игрок, потянувшись к графину.
В ту же секунду Мэйден, отставив недопитый бурбон, хлопнул по столу левой рукой.
— Еще чего! — едва не выкрикнул он. — Я сказал: мне нужны деньги, вот и гоните их!
Дюкей замер, но не подчинился.
— Давайте-ка обговорим это, Мэйден, — начал он.
Правая рука собеседника приподнялась над столом, лезвие беспокойно дрогнуло в пальцах.
— Слушайте, мистер, — медленно произнес он, — или вы сделаете, как я хочу, или я вас порежу, как тех, других...
Дюкей не дрогнул.
— Сидите спокойно, Мэйден, — приказал он, и юноша повиновался. — Прежде чем вы решитесь «порезать» меня, будьте любезны выслушать...
Казалось, Мэйден почувствовал в этих словах нечто опасное. Он сидел не шевелясь, нож замер в руке.
— Прекрасно. Итак, проанализируем ситуацию, мистер Мэйден. Мы располагаемся за столом, как раз напротив и примерно в шести футах друг от друга. У вас — нож, у меня в данный момент нет оружия, но зато имеются кое-какие соображения. Что мне делать, если вы решитесь применить силу? Конечно, я постараюсь защититься. А знаете как? При малейшей вашей попытке подняться со стула я опрокину на вас стол — в успехе я уверен. Может, вы и помоложе, Мэйден, но, как видите, я вдвое крупнее вас. Вот таким образом завершится первый этап нашего единоборства: вы очутитесь на полу, а стол сверху. Или, если мне не повезет, вы окажетесь у противоположной стены. Улавливаете мою мысль?
Несмотря на бушевавшие в нем подозрительность и злобу, юноша завороженно кивнул.
— Перейдем ко второму этапу: обратите внимание на стол позади меня, Мэйден. Полагаю, вы догадываетесь, на что я намекаю, — с того места, где вы сидите, эта вещь хорошо видна. Я использую ее для разрезания писем, но вообще-то это турецкий кинжал... Дальнейшее ясно, не так ли? Я хватаю кинжал, и мы уже на равных — согласны, Мэйден?
Грабитель не сводил с игрока глаз. Когда Дюкей сделал паузу, он молча облизал губы.
— На этом со вторым этапом покончено, приготовления к битве завершены, — продолжал игрок. — Этап третий — начало битвы. Рассмотрим оружие, Мэйден. Что у вас за нож?
— Заточенный кухонный ножик, — с явной неохотой произнес Мэйден. — Дружок подсунул в тюряге.
— Пожалуй, вы не станете возражать, если я предположу, что по части оружия у меня некоторое преимущество, — с легкой улыбкой заметил Дюкей. — По крайней мере, я бы не променял свой кинжал на ваш кухонный нож.
— Послушайте, мистер...
— Но самое важное не оружие, а противники, — напористо продолжал Дюкей. — Как полагаете, каковы ваши шансы, Мэйден? Кстати, сколько вам лет?
— Девятнадцать.
— Мне — тридцать один. Может быть, здесь очко в вашу пользу. Сколько весите?
— Сто двадцать фунтов.
— Я на шестьдесят фунтов тяжелее, Мэйден. Следовательно, счет в мою пользу. Как у вас с рукопашной? Вначале я перечислю свои достоинства: квотербек в сборной штата по регби — это десять лет назад. Почти так же хорош я был и как баскетбольный форвард. В теннисе много выше среднего, то же самое в плавании и прочем. Далее: форму я поддерживаю, проделывая упражнения минимум час в день. Не прибавил ни унции со времен окончания колледжа. Это о чем-то говорит, как вы считаете? А теперь перейдем к вашим атлетическим достоинствам, Мэйден.
Юноша побледнел и напрягся. Снова облизнул губы; казалось, он хотел возразить, но не нашелся как.
— Вы — жертва хронического недоедания. Не потому, что голодали в буквальном смысле, но, скорее, из-за того, что росли безнадзорно и плохо питались. Сами знаете, такая худоба болезненна. Добавьте вредные привычки. Курить начали, наверное, лет с десяти? Бог знает, что вы курите теперь, — может, нечто худшее, чем табак? Гляньте-ка на меня и на себя, Мэйден. Как полагаете, кто из нас лучше развит физически?
Юноша помрачнел, густые брови сошлись на переносице.
— Мы еще не добрались до главного, — продолжил Дюкей. — Я говорю о храбрости, желании выиграть схватку и готовности рискнуть. Конечно, войдя сюда, вы поступили смело. Правда, у вас — нож, а я безоружный. Но что осталось от вашей смелости? Полагаю, не так много. Одно дело — гордо войти и пригрозить ножом, но едва появится опасение, что с вами поступят подобным же образом, и перспектива становится не столь блестящей, не так ли?
— Это блеф! — воскликнул Рик Мэйден.
— Вы думаете? — усмехнулся игрок. — В таком случае, попытайтесь встать со стула, Мэйден.
На этот раз молчание было гнетущим и наполненным ненавистью. Мэйден не шевельнулся.
— Ну конечно, я упустил еще кое-что, — добавил Дюкей. — Это касается побудительных причин. Может, вы и не первый на свете храбрец, но должны драться хорошо — ради собственной выгоды. Если убьете меня, то все в порядке: берете мои деньги, машину и убираетесь на все четыре стороны. Если сами окажетесь мертвецом, то, в общем, это не хуже вашего положения до побега из тюрьмы.
— А вам что даст победа надо мной, мистер? — лукаво осведомился юноша, и в глазах его мелькнул проблеск надежды.
— Хороший вопрос, — признался Дюкей. — Мне кажется, я мог бы пойти вам навстречу, хотя при этом осложняется работа полиции и ваша поимка откладывается на денек-другой, а возможно, и на пару недель... Я мог бы надеяться, что, получив требуемое, вы мирно покинете дом, в худшем случае связав меня по рукам и ногам... Но моя натура не позволяет доверяться до такой степени. Вы — человек жестокий, вам нравится причинять людям боль. Возможно, вы ограничитесь тем, что вволю попинаете меня ногами, но поскольку за вами убийство... я тоже не гарантирован от подобной участи.
Незнакомец стал еще мрачнее.
— Кроме того, Мэйден, вы мне весьма несимпатичны. Вы — чистейшей воды подонок. Я согласен рискнуть получить раны или даже погибнуть, лишь бы разделаться с вами, — закончил игрок.
Рик Мэйден еле заметно поежился, правая рука его дрогнула.
— Значит, вы не прочь поиграть ножиками, а, мистер?
— Именно. Вам нужно всего лишь подняться с места.
Мэйден сделал глоток из бокала и поморщился от обжигающей рот жидкости. Хмуро глянул на Дюкея и выпалил:
— Ладно, папаша, можешь начинать! Берись-ка за дело!
— Я не говорил, что собираюсь взяться за «дело», — проговорил игрок. — Я лишь сказал, что именно сделаю, если начнете вы...
Они долго и пристально смотрели друг на друга, держа ладони на краю стола. В правой руке Мэйдена — нож, в руках игрока — пусто. Глаза парня уставились на кинжал, но потом вернулись к игроку.
Шли секунды...
— Почему бы вам не дать мне то, что я прошу? — произнес Мэйден. — Несколько долларов, костюм и ключи от авто. У вас страховка, никто ничего не потеряет. Согласны?
— Ни за что!
Мэйден задумчиво пожевал губу:
— И что же дальше, папаша? Так и будем сидеть? Ты говорил, что если я шевельнусь, то перевернешь стол и цапанешь ножик, — так мы деремся или рассиживаем? Пожалуй, я начну шевелиться.
Мэйден начал приподниматься, но тут же передумал.
— А, я все понял, — процедил он сквозь зубы. — К тебе должны прийти дружки играть в карты, и ты пытаешься задержать меня до их прихода.
— И мне это удается, не правда ли, Мэйден? — невозмутимо спросил Дюкей. — В самом деле я ожидаю их через пару минут.
— Но тебе это дорого обойдется!
— Выбор по-прежнему твой. Поднимись из-за стола — и я переверну стол и схвачу кинжал. Можешь испытать свое счастье.
— Я не круглый идиот, чтобы сидеть тут и ждать, — проговорил беглец.
— Но, вообще-то, есть альтернатива, Мэйден.
— На что ты намекаешь? — с надеждой спросил юноша.
— В случае драки я тоже рискую, хотя вовсе не горю желанием рисковать... Быть может, поэтому я готов предложить тебе обмен: твою свободу на мою безопасность. Но ты уходишь с пустыми руками.
— Выражайся яснее, папаша, — протянул Рик Мэйден, утративший значительную долю самоуверенности.
— Итак, пока ты держишь нож — я в опасности. Если ты вскочишь с места, я не буду знать, что ты собираешься делать — напасть или убежать. И — хотим мы этого или нет — придется драться. Улавливаешь мою мысль?
— Думаю, да, — кивнул Мэйден.
— В этой ситуации главная помеха — твой нож. Ты хочешь убраться отсюда, а я не заинтересован в драке. Мне важно не оказать тебе помощи, не пойти на поводу... Но пока у тебя нож, ты не сможешь сдвинуться с места, не начав схватки. Поэтому, как мне сдается, единственный выход — бросить нож на середину стола.
— Что?!
— Вот именно. И мы оба будем безоружны.
— Но как же я? Ты — регбист, и получается несправедливо...
— Между нами стол — ты успеешь вскочить.
— Но ты позвонишь легавым.
— Ты умный парень, Мэйден, — улыбнулся Дюкей. — Я об этом не подумал, но из чувства гражданского долга не отказался бы позвонить... Ну хорошо, договоримся так: телефон — в обмен на нож.
— Это как?
— Аппарат находится на расстоянии вытянутой руки от меня. Если позволишь, я выдерну шнур из гнезда. Разумеется, я сделаю это первым — дергаю шнур, а ты бросаешь нож на середину стола и удираешь. Что скажешь?
Брови юноши сошлись на переносице, он лихорадочно раздумывал, оценивающе поглядывая на игрока, прикидывая ширину его плеч и запас решимости.
— Хорошо, — процедил он через минуту. — Дергай за провод, но первым, а нож я пока что держу — на случай, если ты попытаешься схватить кинжал вместо телефона...
— Следи внимательнее, Мэйден.
Медленно, не выпуская противника из виду, Дюкей полуобернулся и протянул руку. Рывок — и оборванный провод повис в воздухе.
— Удовлетворен? — Дюкей выпустил из пальцев аппарат, тот почти беззвучно упал на толстый ковер.
— Теперь, будь любезен, нож. На середину, чтобы нам обоим было трудно дотянуться.
Они вновь уставились друг на друга, не доверяя словам и опасаясь один другого. Последовала долгая пауза, оба не шевелились.
— Ну, Мэйден! Пока держишь нож — со стула тебе не встать!
С явной неохотой молодой человек повиновался. Легкое движение кистью, и блестящий предмет замер в центре стола.
— А теперь не двигайся, папаша, — проговорил Мэйден, — я сматываюсь.
— Удачи я тебе желать не стану, Мэйден, — отвечал Дюкей.
Противники замолчали, будто прощаясь без слов, но внезапно тишину нарушил негромкий звук. Мэйден отреагировал мгновенно: опрокинутый им стул еще не коснулся пола, как он уже рванулся к двери. Дюкей не шевельнулся, лишь сжал пальцами подлокотники кресел и изо всех сил крикнул:
— Сэм, держи его! Это преступник!
Из соседней комнаты донесся шум, раздались крики и проклятья. Байрон Дюкей по-прежнему сидел и слушал. Возня усилилась, послышался удар кулаком по кости, и все затихло.
Игрок откинулся в кресле и расслабился. Яркая лампа над карточным столом освещала бусинки пота на его запрокинутом лице...


...Во второй раз капитан Сэм Уильямс появился у Байрона Дюкея, когда там вовсю играли в покер, то есть через два часа. За это время он надежно упрятал за решетку Рика Мэйдена и составил протокол о поимке преступника.
— Байрон, — произнес Сэм, качнув седеющей головой, — вряд ли я рискну еще когда-нибудь сыграть с тобой в покер. Никогда бы не подумал, что ты способен так блефовать.
— Ты мне льстишь, Сэм, — улыбнулся Дюкей, — просто мне повезло, вот и все. Джентльмены, я предпочитаю принимать вас, сидя в обычном кресле, чтоб хоть на время забыть о том, что я инвалид.
Сэм согласно кивнул. В полутьме, в открытых дверях спальни, поблескивали колеса инвалидного кресла. Рик Мэйден его не заметил. А если и заметил, то не подумал, что оно может иметь отношение к игроку в покер.