У хохлов в генах заложено раболепство,они не могут жить не вылизывая кому то не подмытую жопу.Им важно быть прижатыми своими сальными губами к чьей то вонючей но вышестоящей жопе.Но стоит приблизить хозяину сраной жопы к себе хохла,как тот тут же начинает искать того кому можно настучать на доверчивого сраножопого начальника.,чтобы того сняли с должности и на его место поставили паскудного хохла.И так бесконечно настоящий хохол будет предавать своих бывших начальников пока не достигнет апогея в своём скудоумии и не прыгнет выше х...

http://mirtesen.ru/url?e=pad_click&pad_page=0&blog_post_id=43227369549

Легенды преступного мира

Шурик Захар (Захаров) - «звезда Балашихи», как его шутейно называли товарищи по оружию. Этот вор прославился тем, что 90 суток просидел в ШИЗО знаменитого Владимирского централа.

   Шурик Захар родился в Белоруссии в поселке Сосновка в 1952 году. После окончания восьмого класса Саша со своим приятелем совершил разбой и быстро попался. В 15 лет он очутился в воспитательной колонии.

   Второй срок получил уже за драку. Вспыльчивый Шурик отдубасил обидчика так, что тот умер на операционном столе. Уголовное дело удалось переквалифицировать с «умышленного убийства» на «тяжкие телесны повреждения, повлекшие смерть». Суд, впрочем, не особо гуманен: он приговорил Александра Захарова к 9 годам строгого режима.
Читать далее

book_author: Лозовский Виталий
book_name: Как выжить и провести время с пользой в тюрьме

Я взял табак, сложил белье
к чему ненужные печали?
Сбылось пророчество мое,
и в дверь однажды постучали.

Друзьями и покоем дорожи,
люби, покуда любится, и пей,
живущие над пропастью во лжи
не знают хода участи своей.

И я сказал себе: держись,
Господь суров, но прав,
нельзя прожить в России жизнь,
тюрьмы не повидав.

Попавшись в подлую ловушку,
сменив невольно место жительства,
кормлюсь, как волк, через кормушку
и охраняюсь, как правительство.

Серебра сигаретного пепла
накопился бы холм небольшой
за года, пока зрело и крепло
все, что есть у меня за душой.

Среди воров и алкоголиков
сижу я в каменном стакане,
и незнакомка между столиков
напрасно ходит в ресторане.
Дыша духами и туманами,
из кабака идет в кабак
и тихо плачет рядом с пьяными,
что не найдет меня никак.

В неволе зависть круче тлеет
и злее травит бытие;
в соседней камере светлее
и воля ближе из нее.

Думаю я, глядя на собрата —
пьяницу, подонка, неудачника, —
как его отец кричал когда-то:
«Мальчика! Жена родила мальчика!»

Страны моей главнейшая опора —
не стройки сумасшедшего размаха,
а серая стандартная контора,
владеющая ниточками страха.

Как же преуспели эти суки,
здесь меня гоняя, как скотину,
я теперь до смерти буду руки
при ходьбе закладывать за спину.

Повсюду, где забава и забота,
на свете нет страшнее ничего,
чем цепкая серьезность идиота
и хмурая старательность его.

Томясь тоской и самомнением,
не сетуй всуе, милый мой,
жизнь постижима лишь в сравнении
с болезнью, смертью и тюрьмой.

В объятьях водки и режима
лежит Россия недвижимо,
и только жид, хотя дрожит,
но по веревочке бежит.

Еда, товарищи, табак,
потом вернусь в семью;
я был бы сволочь и дурак,
ругая жизнь мою.

Из тюрьмы ощутил я страну —
даже сердце на миг во мне замерло —
всю подряд в ширину и длину
как одну необъятную камеру.

Прихвачен, как засосанный в трубу,
я двигаюсь без жалобы и стона,
теперь мою дальнейшую судьбу
решит пищеварение закона.

Там, на утраченной свободе,
в закатных судорогах дня
ко мне уныние приходит,
а я в тюрьме, и нет меня.

Империи летят, хрустят короны,
история вершит свой самосуд,
а нам сегодня дали макароны,
а завтра — передачу принесут.

Мой ум имеет крайне скромный нрав,
и наглость мне совсем не по карману,
но если положить, что Дарвин прав,
то Бог создал всего лишь обезьяну.

Я теперь вкушаю винегрет
сетований, ругани и стонов,
принят я на главный факультет
университета миллионов.

С годами жизнь пойдет налаженней
и все забудется, конечно,
но хрип ключа в замочной скважине
во мне останется навечно.

Не знаю вида я красивей,
чем в час, когда взошла луна,
в тюремной камере в России
зимой на волю из окна.

Для райского климата райского сада,
где все зеленеет от края до края,
тепло поступает по трубам из ада,
а топливо ада — растительность рая.

Россия безнадежно и отчаянно
сложилась в откровенную тюрьму,
где бродят тени Авеля и Каина
и каждый сторож брату своему.

Устал, я жить как дилетант,
я гласу Божескому внемлю
и собираюсь свой талант
навек зарыть в Святую землю.

Судьба мне явно что-то роет,
сижу на греющемся кратере,
мне так не хочется в герои,
мне так охота в обыватели!

Когда судьба, дойдя до перекрестка,
колеблется, куда ей повернуть,
не бойся неназойливо, но жестко
слегка ее коленом подтолкнуть.

В России слезы светятся сквозь смех,
Россию Бог безумием карал.
России послужили больше всех
те, кто ее сильнее презирал.

Я стараюсь вставать очень рано
и с утра для душевной разминки
сыплю соль на душевные раны
и творю по надежде поминки.

С утра на прогулочном дворике
лежит свежевыпавший снег
и выглядит странно и горько,
как новый в тюрьме человек.

Грабительство, пьяная драка,
раскража казенного груза...
Как ты незатейна, однако,
российской преступности Муза!

Сижу пока под следственным давлением
в одном из многих тысяч отделений;
вдыхают прокуроры с вожделением
букет моих кошмарных преступлений.

Вокруг себя едва взгляну,
с тоскою думаю холодной:
какой кошмар бы ждал страну,
где власть и впрямь была народной.

Когда уход из жизни близок,
хотя не тотчас, не сейчас,
душа, предощущая вызов,
духовней делается в нас.

Не лезь, мой друг. за декорации,
зачем ходить потом в обиде,
что благороднейшие грации
так безобразны в истом виде.

Я скепсисом съеден и дымом пропитан,
забыта весна и растрачено лето,
и бочка иллюзий пуста и разбита,
а жизнь — наслаждение, полное света.

Блажен, кто хлопотлив и озабочен,
и ночью видит сны, что снова день,
и крутится с утра до поздней ночи,
ловя свою вертящуюся тень.

Мое безделье будет долгим,
еще до края я не дожил,
а те, кто жизнь считает долгом,
пусть объяснят, кому я должен.

Наклонись, философ, ниже,
не дрожи, здесь нету бесов,
трюмы жизни пахнут жижей
от общественных процессов.

Весной я думаю о смерти.
Уже нигде. Уже никто.
Как будто был в большом концерте
и время брать внизу пальто.

По камере то вдоль, то поперек,
обдумывая жизнь свою, шагаю,
и каждый возникающий упрек
восторженно и жарко отвергаю.

Ветреник, бродяга, вертопрах,
слушавшийся всех и никого,
лишь перед неволей знал я страх,
а теперь лишился и его.

В тюрьме, где ощутил свою ничтожность,
вдруг чувствуешь, смятение тая,
бессмысленность, бесцельность, безнадежность
и дикое блаженство бытия.

Тюрьмою наградила напоследок
меня отчизна-мать, спасибо ей,
я с радостью и гордостью изведал
судьбу ее не худших сыновей.

Года промчатся быстрой ланью,
укроет плоть суглинка пласт,
и Бог-отец могучей дланью
моей душе по жопе даст.

В тюрьму я брошен так давно,
что сжился с ней, признаться честно;
в подвалах жизни есть вино,
какое воле неизвестно.

Какое это счастье: на свободе
со злобой и обидой через грязь
брести домой по мерзкой непогоде
и чувствовать, что жизнь не удалась.

Стихов довольно толстый томик,
отмычку к райским воротам,
а также свой могильный холмик
меняю здесь на бабу там!

В тюрьме вечерами сидишь молчаливо
и очень на нары не хочется лезть,
а хочется мяса, свободы и пива,
а изредка — славы, но чаще — поесть.

В наш век искусственного меха
и нефтью пахнущей икры
нет ничего дороже смеха,
любви, печали и игры.

В тюрьму посажен за грехи
и, сторожимый мразью разной,
я душу вкладывал в стихи,
а их носил под пяткой грязной.

И по сущности равные шельмы,
и по глупости полностью схожи
те, кто хочет купить подешевле,
те, кто хочет продать подороже.

Все дороги России — беспутные,
все команды в России — пожарные,
все эпохи российские — смутные,
все надежды ее — лучезарные.

Божий мир так бестрепетно ясен
и, однако, так сложен притом,
что никак и ничуть не напрасен
страх и труд не остаться скотом.

Нет, не судьба творит поэта,
он сам судьбу свою творит,
судьба — платежная монета
за все, что вслух он говорит.

Живущий — улыбайся в полный рот
и чаще пей взбодряющий напиток;
в ком нет веселья — в рай не попадет,
поскольку там зануд уже избыток.

Последнюю в себе сломив твердыню
и смыв с лица души последний грим,
я, Господи, смирил свою гордыню,
смири теперь свою — поговорим.

Нет, не бездельник я, покуда голова
работает над пряжею певучей;
я в реки воду лью, я в лес ношу дрова,
я ветру дую вслед, гоняя тучи.

Не спорю, что разум, добро и любовь
движение мира ускорили,
но сами чернила истории — кровь
людей, непричастных к истории.

По давней наблюдательности личной
забавная печальность мне видна:
гавно глядит на мир оптимистичней,
чем те, кого воротит от гавна.

Жаждущих уверовать так много,
что во храмах тесно стало вновь,
там через обряды ищут Бога,
как через соитие — любовь.

Мне наплевать на тьму лишений
и что меня пасет свинья,
мне жаль той сотни искушений,
которым сдаться мог бы я.

Волшебен, мир, где ты с подругой;
женой становится невеста;
жена становится супругой,
и мир становится на место.

Фортуна — это женщина, уступка
ей легче, чем решительный отказ,
а пластика просящего поступка
зависит исключительно от нас.

Не наблюдал я никогда
такой же честности во взорах
ни в ком за все мои года,
как в нераскаявшихся ворах.

Лежу на нарах без движения,
на стены сумрачно гляжу;
жизнь — это самовыражение,
за это здесь я и сижу.

Здравствуй, друг, я живу хорошо,
здесь дают и обед и десерт;
извини, написал бы еще,
но уже я заклеил конверт.

3а то, что я сидел в тюрьме,
потомком буду я замечен,
и сладкой чушью обо мне
мой образ будет изувечен.

Не сваливай вину свою, старик,
о предках и эпохе спор излишен;
наследственность и век — лишь черновик,
а начисто себя мы сами пишем.

Поскольку предан я мечтам,
то я сижу в тюрьме не весь,
а часть витает где-то там,
и только часть ютится здесь.

Любовь, ударившись о быт,
скудеет плотью, как старуха,
а быт безжизнен и разбит,
как плоть, лишившаяся духа.

Есть безделья, которые выше трудов,
как монеты различной валюты,
есть минуты, которые стоят годов,
и года, что не стоят минуты.

По счастью, я не муж наук,
а сын того блажного племени,
что слышит цвет, и видит звук,
и осязает запах времени.

Вчера я так вошел в экстаз,
ища для брани выражения,
что только старый унитаз
такие знает извержения.

Как сушат нас число и мера!
Наседка века их снесла.
И только жизнь души и хера
не терпит меры и числа.

Счастливый сон: средь вин сухих,
с друзьями в прениях бесплодных
за неименьем дел своих
толкую о международных.

Чтоб хоть на миг унять свое
любви желание шальное,
мужик посмеет сделать все,
а баба — только остальное.

Как безумец, я прожил свой день,
я хрипел, мельтешил, заикался;
я спешил обогнать свою тень
и не раз об нее спотыкался.

Забавно слушать спор интеллигентов
в прокуренной застольной духоте,
всегда у них идей и аргументов
чуть больше, чем потребно правоте.

Как жаль, что из-за гонора и лени
и холода, гордыней подогретого,
мы часто не вставали на колени
и женщину теряли из-за этого.

В тюрьме я понял: Божий глас
во мне звучал зимой и летом:
налей и выпей, много раз
ты вспомнишь с радостью об этом.

Чума, холера, оспа, тиф,
повальный голод, мор детей...
Какой невинный был мотив
у прежних массовых смертей.

А жизнь продолжает вершить поединок
со смертью во всех ее видах,
и мавры по-прежнему душат блондинок,
свихнувшись на ложных обидах.

Едва в искусстве спесь и чванство
мелькнут, как в супе тонкий волос,
над ним и время и пространство
смеются тотчас в полный голос.

Суд земной и суд небесный —
вдруг окажутся похожи?
Как боюсь, когда воскресну,
я увидеть те же рожи!

Клянусь едой, ни в малом слове
обиды я не пророню,
давным-давно я сам готовил
себе тюремное меню.

Лишен я любимых и дел, и игрушек,
и сведены чувства почти что к нулю,
и мысли — единственный вид потаскушек,
с которыми я свое ложе делю.

Когда лысые станут седыми,
выйдут мыши на кошачью травлю,
в застоявшемся камерном дыме
я мораль и здоровье поправлю.

Весной врастают в почву палки,
шалеют кошки и коты,
весной быки жуют фиалки,
а пары ищут темноты.
Весной тупеют лбы ученые,
и запах в городе лесной,
и только в тюрьмах заключенные
слабеют нервами весной.

Читая позабытого поэта
и думая, что в жизни было с ним,
я вижу иногда слова привета,
мне лично адресованные им.

В туманной тьме горят созвездия,
мерцая зыбко и недружно;
приятно знать, что есть возмездие
и что душе оно не нужно.

За женщиной мы гонимся упорно,
азартом распаляя обожание,
но быстро стынут радости от формы
и грустно проступает содержание.

Занятия, что прерваны тюрьмой,
скатились бы к бесплодным разговорам,
но женщины, не познанные мной,
стоят передо мной живым укором.

Язык вранья упруг и гибок
и в мыслях строго безупречен,
а в речи правды — тьма ошибок
и слог нестройностью увечен.

Тюремный срок не длится вечность,
еще обнимем жен и мы,
и только жаль мою беспечность,
она не вынесла тюрьмы.

Среди тюремного растления
живу, слегка опавши в теле,
и сочиняю впечатления,
которых нет на самом деле.

Доставшись от ветхого прадеда,
во мне совместились исконно
брезгливость к тому, что неправедно,
с азартом к обману закона.

Не с того ль я угрюм и печален,
что за год, различимый насквозь,
ни в одной из известных мне спален
мне себя наблюдать не пришлось?

Тюрьма, конечно, — дно и пропасть,
но даже здесь, в земном аду,
страх — неизменно верный компас,
ведущий в худшую беду.

Моя игра пошла всерьез —
к лицу лицом ломлюсь о стену,
и чья возьмет — пустой вопрос,
возьмет моя, но жалко цену.

Мы предателей наших никак не забудем
и счета им предъявим за нашу судьбу,
но не дай мне Господь недоверия к людям,
этой страшной болезни, присущей рабу.

Какие прекрасные русские лица!
Какие раскрытые ясные взоры!
Грабитель. Угонщик. Насильник. Убийца.
Растлитель. И воры, и воры, и воры.

В тюрьме о кладах разговоры
текут с утра до темноты,
и нежной лаской дышат воры,
касаясь трепетной мечты.

Какие бы книги России сыны
создали про собственный опыт!
Но Бог, как известно, дарует штаны
тому, кто родился без жопы.

Жизнь — серьезная, конечно,
только все-таки игра,
так что фарт возможен к вечеру,
если не было с утра.

Мне роман тут попался сопливый,
как сирот разыскал их отец,
и, заплакав, уснул я, счастливый,
что всплакнуть удалось наконец.

Под этим камнем я лежу.
Вернее, то, что было мной,
а я теперешний — сижу
уже в совсем иной пивной.

Вчера, ты было так давно!
Часы стремглав гоняют стрелки.
Бывает время пить вино,
бывает время мыть тарелки.

Я днями молчу и ночами,
я нем, как вода и трава;
чем дольше и глубже молчанье,
тем выше и чище слова.

Клянусь я прошлогодним снегом,
клянусь трухой гнилого пня,
клянусь врагов моих ночлегом —
тюрьма исправила меня.

Я взвесил пристально и строго
моей души материал:
Господь мне дал довольно много,
но часть я честно растерял,
а часть усохла в небрежении,
о чем я несколько грущу
и в добродетельном служении
остатки по ветру пушу.

Минуют сроки заточения,
свобода поезд мне подкатит,
и я скажу: «Мое почтение!» —
входя в пивную на закате.
Подкинь, Господь, стакан и вилку,
и хоть пошли опять в тюрьму,
но тяжелее, чем бутылку,
отныне я не подниму.https://www.google.ru/url?sa=t&rct=j&q=&esrc=s&source=web&cd=5&ved=0CDkQFjAE&url=http%3A%2F%2Fguberman.lib.ru%2Fgariki%2F2KG%2FTD.htm&ei=4QShVNzOB4u-ygPer4LADw&usg=AFQjCNGtYkHretMYnrspXX2gAa9QkiXa_w&bvm=bv.82001339,d.bGQ&cad=rjt

Что могут спросить в хате (продолжение к статье "Как правильно зайти в хату").

Автор: Андрей

Дата: 2009-09-07

В прошлой статье, как оказалось, рассказал далеко не все. Несколько человек в письмах задали один и тот же вопрос: Что могут спросить в хате.

Хата не допросный кабинет, вопросов много не будет. Основных немного, но их зададут обязательно. Вот они:

За что попал?

По жизни все ровно?

Как зовут? Откуда?

Вот три вопроса, которые будут обязательно.

А что на них отвечать, я сейчас расскажу.

Как зовут, каждый человек и сам знает, но по отчеству едва ли следует представляться. Имя, фамилия - этого достаточно - в тюрьме возраста нет, здесь ко всем обращаются по имени или по погонялу. Поэтому вместо отчества сообщите свое прозвище, если имеется. Если нет его, то все равно появиться позднее, так что можете вспомнить школьную или студенческую, армейскую. Погоняло часто характеризует человека весьма точно, отражая какую-либо характерную особенность поведения, внешности, привычек, поэтому легко запоминается, отождествляясь с человеком. Случается берет себе человек более "благородное" прозвище, но старое, настолько точно ассоциируется с человеком, что возвращается обратно. Помню, был у нас тип по прозванию Гусь, так как он не именовался в дальнейшем, все равно через некоторое время опять становился Гусем - очень уж характерно голову вперед наклонял. А бывшему жакею, помешанному на лошадях прилепили кликуху Конь.

Погоняло может быть по фамилии, а может по местности, например Микола Питерский. Иногда такая цепочка выстраивается, что и не поймешь, откуда и прозвище. Был у нас в камере старик по прозвищу Беломор. Так за этим именем целая история. С КПЗ его привезли с поломанной рукой - опера постарались, рьяно допрашивая. Вспомнив знаменитый фильм нарекли товарища Бриллиантовой Рукой, затем Иваном Ивановичем Горбунковым, потом сократили до Иван Иваныча, наконец, решив, что и это слишком длинно назвали Беримором (черт его знает почему). И вот этот аристократический Беримор и трансформировался в Беломора.

Над молодежью частенько подшучивают, предлагая кричать через решетку: "Тюрьма, старушка, дай погремушку". Людям в возрасте такое развлечение предлагают редко.

В любом случае помните, что выбор погоняла зависит от самого человека. От не понравившегося можно отказаться, покажется не подходящим или оскорбительным -говорите "не канает".

Кроме имени обязательно поинтересуются, откуда человек, сообщат, есть ли земляки в тюрьме, выяснят про знакомых.

"За что попал"? В данном случае имеется в виду статья. Достаточно сообщить ее, остальное на Ваше усмотрение. Совершенно необязательно, даже нежелательно рассказывать подробности, как бы не хотелось выглядеть покруче.

Во-первых, не поможет - за недельку характер все равно прокачают и относиться будут соответственно с тем, что человек собой представляет, а не с тем, чем он хочет казаться.

Во-вторых, не исключено, что в камере есть стукач и неосторожно брошенная подробность уйдет оперу. Беда даже не в том, что тайна станет явью, а в том, что сработает эффект испорченного телефона - стукач может плохо расслышать, на фантазировать или в надежде на свою выгоду откровенно преувеличить или перекрутить услышанные слова. Пойдет в дело, проведут сволочь свидетелем - потом отказывайтесь, не отказывайтесь, не поверят. Суды у нас в этом отношении характерные. Вот, помню, в протоколе судебного заседания одного человека читал. Запись мобильника:

"- Приезжай, водка прокисает, шашлык стынет, полчаса тебя ждем, слюной изошли!

- Не могу, колесо пробил, сейчас на шиномонтаже стою".

Комментарий в протоколе: "Подсудимый ведет шифрованные переговоры, договаривается о поставках крупной партии наркотиков."

Кстати, во всем документе нет ни намека, откуда взялось столь гениальное толкование. Поневоле вспоминается артист Мкртчан с его незабвенным "Я так думаю!". Особенное веселье в том, что данный вывод выступал одной из основных улик.

Поэтому помалкивайте о своих делах, иначе рискуете тем, что будете отвечать за чужие или вообще несовершенные преступления. Если есть желание, в двух слова перескажите то, о чем заявили следователю.

Не пытайтесь скрыть статью обвинения или сообщить другую. Такой соблазн может возникнуть в случае "непопулярной" статьи. Непопулярными являются все статьи, связанные с изнасилованием, особенно несовершеннолетних, развратные действия и тому подобное. Реальное обвинение все равно станет известно, тем более, что заключенный представляется представителям администрации СИЗО не только по имени, но и по статье обвинения.

Немного о "непопулярных статьях". Люди, обвиняемые по ним, обычно заранее запуганы журналистскими бреднями, а часто и следователями и думают, что их обязательно опустят, сделав пидором, будут избивать, а то и убьют.

Даже, если и опустят, то просто так никто избивать не будет, по понятиям человек и так уже обиженный. А за косяки любой может получить на орехи, даже бродяга. На самом деле решение о переводе человека в пидоры принимается после всестороннего рассмотрения вопроса, отвечающим за тюрьму Вором или положенцем в СИЗО или зоны (как правило тоже, по такому вопросу советующемуся с Вором), а простые арестанты такого права не имеют, иначе это просто беспредел. Через х*й сейчас вообще редко наказывают, так и говорят - "через х*й наказания нет", только в самых вопиющих случаях. Это понятно, случаи могут быть самые разные, бывает, что человека подставляют (знаю случай, когда после всестороннего обсуждения было признано, что человека, обвинявшегося в изнасиловании мальчика просто подставили, чтобы закрыть дело). Бывает и такое, что человек провел в добром согласии с девушкой ночь, а на утро она или сама или под влиянием родителей пишет заявление об изнасиловании. И даже десять свидетелей Вам не помогут, ну а, если ей еще нет и 18 хотя бы на один день, то получается изнасилование несовершеннолетней, о чем, кстати, человек мог и не знать. Помню, в моей школе была четырехклассница-акселератка, выглядевшая лет на 19. Ухлестывали за ней парни до тех пор, пока не узнавали сколько ей лет, а ведь кое-кто и не узнавал... Так, что большинство обвиняемых за изнасилование, по понятиям вообще сидят ни за что, особенно в тех случаях, когда по пьянке женщина сама не прочь была, а наутро решила, что ее таки изнасиловали. Ну, передумала она потом, вроде как.

Бывает, конечно, что по беспределу опускают. Случается и такое. Был свидетелем такого случая. Человек обвинялся в развратных действиях с малолетней. В камере встретили его неласково - "Ах вот за что попал! На, на,на. Соси, сука". А мог и отказаться. В тюрьме, если ты с чем-нибудь соглашаешься, то ты это и есть. В чем бы не обвинялся человек, он имеет полное право обращаться к человеку, смотрящему за тюрьмой. Скорее всего, в пидору его не загонят, оставят в общей массе, понизив в статусе, запретив называться мужиком и иметь право голоса в общих вопросах. Но на реальном положении это не так и отразится, разве что хлебничать он сможет только с равными по положению, да и то не всегда. Все остальные права и привилегии мужика он вполне охранит.

В реальности Воры отнюдь не заинтересованы в увеличении количества обиженных, а следовательно озлобленных и готовых зачастую на все арестантов. Это только ослабляет и разобщает коллектив арестантов, уменьшает их возможности противостоять действиям тюремщиков, особенно беспределу. Выгодно это только операм, в соответствии с известным изречением "разделяй и властвуй". Тюремные нравы в последние годы серьезно смягчились и больше всего в результате действия Воров, прилагающих немалые усилия для улучшения жизни арестантов. И хоть я не отношусь к сторонникам блатной романтики, но их действия лично у меня вызывают немалое уважение.

В любом случае и по любому вопросу смотрят по человеку, его поведению, его вере в свою правоту. Так что не нужно верить журналистам, они Вам и не то еще наплетут.

"По жизни все ровно"? Вопрос подразумевает в сущности одно, придерживался ли на воле человек поведения настоящего мужика. Это значит в первую очередь сексуальную ориентацию натурала :-), ну и не сотрудничал ли он с ментами (состоял внештатным сотрудником, сдал кого-нибудь ментам, являлся штатным закупщиком и т.д.). Служба во Внутренних Войсках сейчас негативной реакции не вызывает, слишком многие там лямку тянули, да и тюрьмы войска давно не охраняют.

Еще раз повторю, никаких полотенец под ноги никто кидать не будет, это глупость. Такого сейчас и на малолетке нет. Малолетки сейчас содержаться в камерах на четыре человека, а часто там всего два-три человека. Первоходов сажают только с первоходами, так что беспредела нет, просто неоткуда взяться.

Бывает, что в камерах шутят, предлагая новичку сесть на тазик, якобы если пойдут пузыри, то человек пидарас. Не ведитесь. Вообще-то правильный ответ - "Если подуешь в мой х*й, то и пузыри пойдут", но лучше не провоцировать, могут слово за слово загнать в такую ловушку, попадаются записные провокаторы. Просто твердо откажитесь, сославшись на то, что знаете эту шутку.

Еще посоветую никогда не говорить, что делали девушке куингнус, область ниже пупка женщины является запретной в тюрьме, однозначно причислят к пидорам. Также к пидорам относят женатых на бывших шлюхах. Лучше не говорить, что Ваша жена или любовница мент, судья, прокурор - такое случается, но лучше об этом промолчать.

Еще один обычный вопрос в местах заключения -" Кто ты?" , ну или как вариант - "Ты кто?". Но так поинтересоваться могут, скорее всего, где-нибудь в КПЗ, на вывозке в воронке, в камере приемника СИЗО.

Ты кто? Самый главный вопрос в местах заключения, определяет статус и социальную нишу человека. По сути ответов всего три: бродяга, мужик и пидор. Есть еще некоторые социальные группы в тюрьме, но, вначале они не существенны.

Бродяга - это значит, что человек причисляет себя к блатным, скорее всего, имеет уже как минимум одну отсидку за плечами и обладает определенным весом в уголовных кругах. Сами понимаете, что, читать такую статью ему не нужно, он все знает получше меня самого.

Все остальные люди, если у них по жизни все ровно являются мужами, по крайней мере до того случая, если сами сделают что-нибудь несовместимое о статусом мужика. Мужик по понятиям - это титул, подразумевающий определенный стиль поведения, обязанности и привилегии, но об этом нужно писать отдельную статью.

P. S. Приношу свою признательность Алексею за комментарии, заставившие убрать несколько явных ошибок и неточностей из статьи.

 

Просмотров: 73575

Тюрьма (СИЗО)сборка,автозек,суд часть 2
Article wrote by exzk
With 0 comments

Продолжу рассказ о тюрьме , иногда сотрудники сизо начинают наворачивать режим и из за этого часто страдают арестанты.Это может по разному проявляться начиная от унизительных раздеваний после суда и примененением физической силы к арестантам.Если вдруг вас избили или Вам угрожали сотрудники тюрьмы(сизо) или сотрудники милиции следователь. Вам необходимо во первых рассказать своим близким ,если есть возможность позвоните или попросите кого нибудь кто поедет на суд или к кому придет адвокат пусть передаст информацию Вашим родственникам. Так же как вариант сообщить об этом на суде когда Вас из тюрьмы повезут на слушанье, на Красной преснее был случай, несколько арестантов отказалось раздеваться для проведения шмона и нескольких сильно избили сотрудники тюрьмы, так вот на следующий день один из арестантов уехал на суд а там как раз был прокурор округа с проверял суд на условия содержания подследственных в спец помещениях, и наш арестант рассказал ему все про избиение и продемонстрировал следы побоев. Начальству тюрьмы сильно досталось некоторых уволили. Так что знайте самое главное не молчать и бороться за свои права.

Кратко процедура поездки с тюрьмы(сизо) в суд и обратно.

Небольшой шмон, затем сборка, после автозек , по приезду в суд шмон , дальше ждете в сборке суда, после заседания и в перерывах ждете в сборке. Для курящих возьмите с собой сигарет лучше пару пачек если что дадите одну менту чтобы не было проблем сигаретами в суде(могут отмести или прячте несколько штук без пачки, или договаривайтесь).После суда опять автозек, на тюрьме скорее всего будет полный шмон , после этого будете ждать пока Вас поднимут в хату в сборке.

Так что это все очень изматывающий процесс и вечером Вы скорее всего будет чувствовать сильную усталость. Кстати некоторым удавалось затянуть запрет в тюрьму через выезд на следственные действия или при поездке в суд. Если интересно пишите или ждите может как нибудь напишу.

далее приговор этап(сталыпин), пересыльные тюрьмы

Если предьява ко мне,пиши!Если скосячил-урою!!!!!!