...1819 год. Санкт-Петербург. Гостиная в доме Олениных, где собирался цвет литераторов России - от Ивана Андреевича Крылова до совсем молодого но уже известного Саши Пушкина. Традиционные чтения - Крылов читает свою басню "Осёл". Традиционные у Олениных "шарады". Роль Клеопатры выпала племяннице хозяйки дома - молоденькой генеральше. Пушкин рассеянно взглядывает на "актрису". Над корзиной цветов, само, как цветок - нежное женское лицо удивительной красоты...




...Анна Петровна Керн родилась 11 февраля 1800 года в Орле, в состоятельной дворянской семье надворного советника П.М.Полторацкого. И отец её, и бабушка - Агафоклея Александровна, из очень богатого рода Шишковых - были людьми властными, деспотичными, настоящими самодурами. Болезненная и тихая мать - Екатерина Ивановна Вульф - была полностью под каблуком мужа и свекрови. Впечатлительная девочка на всю жизнь сохранила воспоминания о той достаточно примитивной среде, в которой она росла, - и эта же среда оказала самое непосредственное влияние на её характер и судьбу.
Анна получила очень неплохое по тем временам домашнее образование,она много читала, что в совокупности с её природной живостью ума и любознательностью дало натуру чувствительную, романтическую и вполне, как сейчас бы сказали, интеллектуальную, при этом искреннюю и по умственным запросам весьма отличающуюся от многих барышень своего круга...
...Но, едва начавшись, жизнь её оказалась сломанной, "прибитой на цвету". 8 января 1817 года прелестная семнадцатилетняя девочка по настоянию родных выходит замуж за генерала Ермолая Керна, который был старше её на 35 лет.


Ермолай Керн

Самодуру отцу льстило, что дочь будет генеральшей - и Анна с отчаянием подчиняется. Утонченной, мечтающей об идеальной романтической любви девочке никак не подходил грубый солдафон, малообразованный, вышедший в генералы из нижних чинов. Сверстницы ей завидовали - а красавица-генеральша лила слёзы, с отвращением глядя на мужа - чистой воды аракчеевского военного - провинциально-гарнизонная среда и общество были для неё невыносимы.
Позднее она напишет: "Против подобных браков, то есть браков по расчету, я всегда возмущалась. Мне казалось, что при вступлении в брак из выгод учиняется преступная продажа человека, как вещи, попирается человеческое достоинство, и есть глубокий разврат, влекущий за собою несчастие..."


Анна Керн

...В 1817 году во время празднества по случаю больших маневров, на Анну обратил внимание император Александр - "…я не была влюблена... я благоговела, я поклонялась ему!.. Этого чувства я не променяла бы ни на какие другие, потому что оно было вполне духовно и эстетично. В нем не было ни задней мысли о том, чтобы получить милость посредством благосклонного внимания царя, - ничего, ничего подобного... Все любовь чистая, бескорыстная, довольная сама собой... Если бы мне кто сказал: "Этот человек, перед которым ты молишься и благоговеешь, полюбил тебя, как простой смертный", я бы с ожесточением отвергла такую мысль и только бы желала смотреть на него, удивляться ему, поклоняться, как высшему, обожаемому существу!.."
Для Александра - лёгкий флирт с хорошенькой, очень похожей на известную красавицу, прусскую королеву Луизу, генеральшей. Для Анны - начало осознания своей привлекательности и очарования, пробуждения женских амбиций и - возможность отвлечься от серой и страшной тоски гарнизонной жизни с нелюбимым до страдания мужем. Не радовали и дети - в 1818 году родилась дочь Катя,потом - еще две девочки. В своем дневнике, который она адресовала своей родственнице и подруге Феодосии Полторацкой, она писала с жестокой откровенностью:
"Вы знаете, что это не легкомыслие и не каприз; я вам и прежде говорила, что я не хочу иметь детей, для меня ужасна была мысль не любить их и теперь еще ужасна. Вы также знаете, что сначала я очень хотела иметь дитя, и потому я имею некоторую нежность к Катеньке, хотя и упрекаю иногда себя, что она не довольно велика. По несчастью, я такую чувствую ненависть ко всей этой фамилии, это такое непреодолимое чувство во мне, что я никакими усилиями не в состоянии от оного избавиться. Это исповедь! Простите меня, мой ангел!".
Этим нежеланным детям - кроме Кати - судьба долгой жизни не подарила.
...Ей было 20 лет, когда она впервые серьёзно влюбилась - имя её избранника неизвестно, она называет его в Дневнике Иммортелем или Шиповником - и Керн кажется ей еще более омерзительным. Описывая его поведение, она умоляет родственницу:"Кто после этого решится утверждать, будто счастье в супружестве возможно и без глубокой привязанности к своему избраннику? Страдания мои ужасны"."Я так несчастна, не могу больше выдержать. Господь, видно, не благословил нашего союза и, конечно, не пожелает моей гибели, а ведь при такой жизни, как моя, я непременно погибну"."Теперь умоляю вас, расскажите обо всем папеньке и умолите его сжалиться надо мной во имя неба, во имя всего, что ему дорого"."…мои родители, видя, что он даже в тот момент, когда женится на их дочери, не может позабыть свою любовницу, позволили этому совершиться, и я была принесена в жертву".
Неизбежно назревал бунт. Как считала сама Анна Петровна, у нее был выбор только между гибелью и свободой. Когда она выбрала последнее и покинула своего мужа, ее положение в обществе оказалось ложным. С 1827 года она фактически жила в Петербурге с сестрой на положении своего рода "соломенной вдовы".



...А незадолго до этого она приехала гостить в Тригорское, к своей тетушке Прасковье Александровне Осиповой, с которой была очень дружна, и дочь которой - тоже Анна - была её постоянной и задушевной подругой. А еще незадолго до этого она гостила у своего друга-соседа - помещика Родзянко, и вместе с ним писала письмо Пушкину, на которое тот живо откликнулся:"Объясни мне, милый, что такое А. П. Керн, которая написала много нежностей обо мне своей кузине? Говорят, она премиленькая вещь - но славны Лубны за горами. На всякий случай, зная твою влюбчивость и необыкновенные таланты во всех отношениях, полагаю дело твое сделанным или полусделанным. Поздравляю тебя, мой милый: напиши на это все элегию или хоть эпиграмму". И тут же сам пишет шутливо:

"Ты прав: что может быть важней
На свете женщины прекрасной?
Улыбка, взор ее очей
Дороже злата и честей,
Дороже славы разногласной...
Поговорим опять о ней.

Хвалю, мой друг, ее охоту,
Поотдохнув, рожать детей,
Подобных матери своей;
И счастлив, кто разделит с ней
Сию приятную заботу..."

Отношения Анны и Родзянко были лёгкими и фривольными - она отдыхала...



..И наконец - Тригорское. Приехав в дом своих друзей, Пушкин встречает там Анну Керн - и весь месяц, который Керн провела у тетки, Пушкин часто, почти ежедневно появлялся там, слушал, как она пела, читал ей свои стихи. За день до отъезда Керн вместе с теткой и двоюродной сестрой побывала в гостях у Пушкина в Михайловском, куда они поехали из Тригорского на двух экипажах, тетушка с сыном ехали в одном экипаже, а двоюродная сестра, Керн и Пушкин – целомудренно в другом. Но в Михайловском они все-таки вдвоем ночью долго бродили по запущенному саду, но, как утверждает Керн в своих воспоминаниях, "подробностей разговора я не запомнила."



На другой день, прощаясь, Пушкин принес ей экземпляр первой главы "Евгения Онегина", в листах которого она нашла сложенный вчетверо лист бумаги со стихами "Я помню чудное мгновенье". "Когда я сбиралась спрятать в шкатулку поэтический подарок, он долго на меня смотрел, потом судорожно выхватил и не хотел возвращать; насилу выпросила я их опять; что у него промелькнуло тогда в голове, не знаю", – пишет она.
До сих пор ведутся споры о том, посвящено ли это стихотворение действительно Анне - настолько характер их отношений с поэтом и его последующие весьма нелицеприятные отзывы о ней не соответствуют высоко-романтическому тону преклонения перед Идеалом, Гением Чистой Красоты - но в любом случае, этот шедевр в последующем читательском восприятии связан ТОЛЬКО с ней.



А вспышка поэта, когда он выхватил подарок, скорее всего, была связана и со вспышкой ревности - его счастливым соперником оказался его друг и кузен Анны - Алексей Вульф, и многое в его поведении и было вызвано этим соперничеством. Да и Анна особых иллюзий на его счёт не питала: "Живо воспринимая добро, Пушкин, однако, как мне кажется, не увлекался им в женщинах; его гораздо более очаровывало в них остроумие, блеск и внешняя красота. Кокетливое желание ему понравиться не раз привлекало внимание поэта больше, чем истинное и глубокое чувство, им внушенное... Причина того, что Пушкин скорее очаровывался блеском, нежели достоинством и простотою в характере женщин, заключалась, конечно, в его невысоком о них мнении, бывшем совершенно в духе того времени".



Несколько писем, написанные им вслед Анне Керн, и бережно сохраненные ею, слегка приоткрывают тайну их взаимоотношений.
"Вы уверяете, что я не знаю вашего характера. А какое мне до него дело? очень он мне нужен - разве у хорошеньких женщин должен быть характер? главное - это глаза, зубы, ручки и ножки... Как поживает ваш супруг? Надеюсь, у него был основательный припадок подагры через день после вашего приезда? Если бы вы знали, какое отвращение... испытываю я к этому человеку! ...Умоляю вас, божественная, пишите мне, любите меня"...
"... я люблю вас больше, чем вам кажется... Вы приедете? - не правда ли? - а до тех пор не решайте ничего касательно вашего мужа. Наконец, будьте уверены, что я не из тех, кто никогда не посоветует решительных мер - иногда это неизбежно, но раньше надо хорошенько подумать и не создавать скандала без надобности. Сейчас ночь, и ваш образ встает передо мной, такой печальный и сладострастный: мне чудится, что я вижу... ваши полуоткрытые уста... мне чудится, что я у ваших ног, сжимаю их, ощущаю ваши колени, - я отдал бы всю свою жизнь за миг действительности".



Он словно робкий наивный юноша, понимая, что сделал что-то не так, тщетно пытается вернуть мгновения упущенных возможностей.Поэзия и реальная жизнь, увы, не пересеклись… В тот момент, в июле в Михайловском (или Тригорском) их помыслы не совпали, он не угадал настроений земной реальной женщины, на мгновение вырвавшейся из лона семьи на свободу, но зато эти настроения уловил Алексей Вульф…
...Пушкин это понял - позднее. Самолюбие - поэта, мужчины - было уязвлено.
В письме к ее тетушке он пишет:"Но все-таки мысль, что я ничего не значу для нее <(курсив мой>, что, заняв на минуту ее воображение, я только дал пищу ее веселому любопытству, - мысль, что воспоминание обо мне не нагонит на нее рассеянности среди ее триумфов и не омрачит сильнее лица ее в грустные минуты, - что прекрасные глаза ее остановятся на каком-нибудь рижском фате с тем же пронзающим и сладострастным выражением, - о, эта мысль невыносима для меня... Скажите ей, что я умру от этого... нет, лучше не говорите, а то это восхитительное создание станет смеяться надо мною. Но скажите ей, что если в сердце ее не таится сокровенная нежность ко мне, если нет в нем таинственного и меланхолического влечения, - то я презираю ее - слышите ли - презираю, не обращая внимания на удивление, которое вызовет в ней такое небывалое чувство".



Поэт обижен, рассержен, язвителен - красавица неприступна - вернее, она доступна для всех, кроме него. В Ригу из Тригорского вслед за ней едет Вульф - и там разворачивается их бурный роман.По современным меркам такая связь - это инцест, но тогда жениться на кузинах было в порядке вещей, соответственно и иметь их в любовницах. Впрочем, Анна нигде и никогда по отношению к Пушкину не произнесла слова "люблю" - хотя кокетничать с известным поэтом ей было, несомненно, приятно.
В 1827 году она, наконец, окончательно разъехалась со своим мужем, вырвалась на свободу из тюремного заточения своего опостылевшего супружества и, вероятно, переживала подъем чувств, неутоленную жажду любви, что делало ее неотразимой.
Внешность Анны, по-видимому, не передаёт ни один из известных её портретов, а ведь она была общепризнанной красавицей. И в Петербурге, "на свободе" она расцветает неимоверно...



Она пленяет чувственным обаянием, которое прекрасно передано в восторженном стихотворении поэта А. И. Подолинского "Портрет", написанном ей в альбом в 1828 году::

"Когда, стройна и светлоока,
Передо мной стоит она,
Я мыслю: гурия пророка
С небес на землю сведена!
Коса и кудри темнорусы,
Наряд небрежный и простой,
И на груди роскошной бусы
Роскошно зыблются порой.
Весны и лета сочетанье
В живом огне ее очей,
И тихий звук ее речей
Рождает негу и желанье
В груди тоскующей моей."

22 мая 1827 года Пушкин после освобождения из ссылки вернулся в Петербург, где в доме его родителей на набережной Фонтанки, как пишет А.П.Керн, они встречались всякий день. Вскоре отец и сестра Анны Керн уехали, и она стала снимать маленькую квартирку в доме, где жил друг Пушкина поэт барон Дельвиг со своей женой. По этому поводу Керн вспоминает, что "однажды, представляя одному семейству свою жену, Дельвиг пошутил: "Это моя жена", и потом, указывая на меня: " А это вторая".
Она очень сдружилась с родственниками Пушкина и с семейством Дельвигов, и, благодаря Пушкину и Дельвигу, вошла в круг людей, составляющими цвет нации, с какими всегда мечтала общаться её живая тонкая душа: Жуковский, Крылов, Вяземский, Глинка, Мицкевич, Плетнев, Веневитинов, Гнедич, Подолинский, Илличевский, Никитенко.
Анна Петровна сыграла свою роль в приобщении юной Софьи Дельвиг, с которой очень подружилась, к галантным забавам. Мать Пушкина Надежда Осиповна называла этих двух дам "неразлучками". Брат Дельвига Андрей, живший в ту пору в доме поэта, откровенно недолюбливал Керн, считая, что она "с непонятной целию хочет поссорить Дельвига с его женою".



В ту пору с Анной Петровной Керн познакомился молодой студент Александр Никитенко, в будущем цензор и профессор Петербургского университета, снимавший квартиру в одном с ней доме. Он едва не попал в сети неотразимой обольстительницы. Керн поразила его при первой же встрече. В мае 1827 года он дал в своём "Дневнике" замечательный её портрет:
"Несколько дней тому назад г-жа Штерич праздновала свои именины. У нее было много гостей и в том числе новое лицо, которое, должен сознаться, произвело на меня довольно сильное впечатление. Когда я вечером спустился в гостиную, оно мгновенно приковало к себе мое внимание. То было лицо молодой женщины поразительной красоты. Но меня больше всего привлекла в ней трогательная томность в выражении глаз, улыбки, в звуках голоса...Женщина эта очень тщеславна и своенравна. Первое есть плод лести, которую беспрестанно расточали её красоте, её чему-то божественному, неизъяснимо в ней прекрасному, - а второе есть плод первого, соединенного с небрежным воспитанием и беспорядочным чтением". В конце концов Никитенко бежал от красавицы, записав при этом:"Она хотела бы сделать меня своим панегиристом. Для этого она привлекала меня к себе и поддерживала во мне энтузиазм к своей особе.А потом, когда выжала бы из лимона весь сок, корку его выбросила бы за окошко..."

...И в это же время у Пушкина, наконец, появляется возможность взять "галантный реванш".



В 1828 году в феврале, через полтора года после написания строк "я помню чудное мгновенье", Пушкин в письме похвастался своему приятелю Соболевскому, не стесняясь в выражениях и пользуясь к тому же лексиконом дворников и извозчиков (извините за неблагообразную цитату - но что есть, то есть): "Ты ничего не пишешь мне о 2100 руб., мною тебе должных, а пишешь мне о m-me Kern, которую с помощью Божьей я на днях..." Такое откровенное и грубое сообщение о близости с некогда страстно любимой женщиной Пушкин, видимо, написал, потому что испытывал сильнейший комплекс из-за того, что не сумел получить эту близость раньше,из чувства соперничества с тем же Вульфом - и ему непременно нужно было донести до друзей, что факт этот случился, пусть даже запоздало. Ни в одном другом письме по отношению к другим женщинам Пушкин не допустил такой грубой откровенности.
Впоследствии Пушкин напишет Алексею Вульфу с сарказмом: "Что делает Вавилонская блудница Анна Петровна?"
А Анна Петровна наслаждалась свободой. Красота её становилась всё более и более притягательной.
Вот как пишет она о себе в своем дневнике: "Представьте, я сейчас мельком взглянула в зеркало, и мне показалось чем-то оскорбительным, что я ныне так красива, так хороша собой. Я не буду по-прежнему описывать вам мои победы. Я их не примечала и слушала хладнокровно двусмысленные недоконченные доказательства удивления – восхищения".



Пушкин о Керн: "Хотите знать, что такое г-жа К...? - она изящна; она все понимает; легко огорчается и так же легко утешается; у нее робкие манеры и смелые поступки, - но при этом она чудо как привлекательна".
Брат поэта, Лев Сергеевич, тоже увлечен красавицей и посвящает ей мадригал:

"Как можно не сойти с ума,
Внимая вам, на вас любуясь;
Венера древняя мила,
Чудесным поясом красуясь,
Алкмена, Геркулеса мать,
С ней в ряд, конечно, может стать,
Но, чтоб молили и любили
Их так усердно, как и вас,
Вас спрятать нужно им от вас,
У них вы лавку перебили!"


Пушкин Лев Сергеевич

...Генерал Керн продолжал забрасывать письмами всевозможные инстанции, требуя содействия по возвращению заблудшей супруги в лоно семьи. Девочки - три дочки - находились до своего поступления в Смольный при нём...Её превосходительство генеральша, сбежавшая от мужа-генерала, все-таки использовала его имя… и, видимо, деньги, на которые жила.
В 1831 году Пушкин женится. Вскоре умирает Дельвиг. Софья Дельвиг очень быстро и неудачно выходит замуж. Всё это в корне меняет привычную петербургскую жизнь Анны Керн. "Её превосходительство" уже не так приглашали, или совсем не приглашали на литературные вечера, где собирались известные ей не понаслышке талантливые люди, она лишилась общения с теми талантливыми людьми, с которыми, благодаря Пушкину и Дельвигу, свела её жизнь… Перед красавицей-генеральшей ощутимо вставал призрак нищеты.Муж отказал ей в денежном довольствии, видимо, таким способом пытаясь вернуть её домой. Одна за другой умирают две её младшие дочери и мать. Лишённая всяких средств к существованию, обобранная отцом и близкими, она пыталась отсудить материнское имение, в чем ей безуспешно пытался помочь Пушкин, пробовала подрабатывать переводами - и в этом ей тоже помогал, хотя и ворча, Александр Сергеевич.
В 1836 году семейные обстоятельства Керн вновь приобрели драматический оборот. Она была в полном отчаянии, потому что к моменту окончания Смольного института ее дочерью Екатериной объявился генерал Керн, вознамерившийся забрать дочь к себе. Дело с трудом уладилось.



...Первого февраля 1837 года в Конюшенной церкви, где отпевали Пушкина, Анна Керн вместе со всеми, пришедшими под своды храма, "плакала и молилась" о его несчастной душе. А в это время её уже настигла всепоглощающая взаимная любовь...
... "Я помню приют любви, где мечтала обо мне моя царица..., где поцелуями пропитан был воздух, где каждое дыхание ее было мыслью обо мне. Я вижу ее улыбающуюся из глубины дивана, где она поджидала меня...
Никогда я не был так полно счастлив, как на той квартире!!... Из той квартиры выходила она и медленно шла мимо окон корпуса, где я, прильнувши к окну, пожирал ее взглядом, улавливая воображением каждое ее движение, чтоб после, когда видение исчезнет, тешить себя упоительной мечтой!... А эта беседка в Петергофе, среди душистых цветов и зелени в зеркалах, когда ее взгляд, прожигая меня, воспламенял..."



Это настоящее стихотворение в прозе записал в своём дневнике юный родственник Анны - Саша Марков-Виноградский. Ей было 36 лет, ему - 16.
Юноша ради любви потерял сразу все: предопределенное будущее, материальное благополучие, карьеру, расположение родных.Это была любовь, которую так долго искала Анна Керн. В 1839 году у них родился сын Александр, которому Анна Петровна отдала всю свою нерастраченную материнскую нежность. В 1841 году муж Анны Керн генерал Ермолай Федорович Керн умирает в возрасте семидесяти шести лет, а через год Анна Петровна официально оформляет брак с А.В. Марковым-Виноградским и становится Анной Петровной Марковой-Виноградской, честно отказывается от приличной пенсии, назначенной ей за умершего генерала Керна, от звания"превосходительства" и от материальной поддержки отца.



И потекли годы истинного счастья. А. Марков-Виноградский был, что называется, неудачником, не обладая никакими талантами, кроме чистого и чувствительного сердца. Он не умел зарабатывать на хлеб насущный, так что семье приходилось бедствовать и даже жить у разных друзей из милости. Но он не мог надышаться на свою Анету и заполнял дневник трогательными признаниями:"Благодарю тебя, Господи, за то, что я женат! Без нее, моей душечки, я бы изныл, скучая. Все надоедает, кроме жены, и к ней одной я так привык, что она сделалась моей необходимостью! Какое счастье возвращаться домой! Как тепло, хорошо в ее объятьях. Нет никого лучше, чем моя жена". А она писала своей родственнице Е. В. Марковой-Виноградской уже более чем через десять лет их совместной жизни: "Бедность имеет свои радости, и нам всегда хорошо, потому что в нас много любви. За все, за все благодарю Господа! Может быть, при лучших обстоятельствах мы были бы менее счастливы".



Они прожили вместе почти сорок лет в любви и в ужасающей бедности, часто переходящей в нужду. После 1865 года Анна Керн с мужем , который вышел в отставку с чином коллежского асессора с мизерной пенсией, жили в страшной бедности и скитались по разным углам у родных в Тверской губернии, в Лубнах, в Киеве, в Москве, в селе Прямухино. Анна писала воспоминания и свято сохраняла пушкинские реликвии - письма. И всё же их пришлось продать - по мизернейшей цене.
К месту сказать, ранее оригинал стихотворения "Я помню чудное мгновение" композитор Михаил Глинка попросту утерял, когда сочинял на него свою музыку ("он взял у меня стихи Пушкина, написанные его рукою, чтоб положить их на музыку, да и затерял их, Бог ему прости!"); музыку, посвященную, кстати, дочери Анны Керн Екатерине, в которую (в дочь) Глинка был безумно влюблен. Ко времени продажи Екатерина вышла замуж за архитектора Шокальского, и об увлечении ей Глинкой почти не вспоминала.
В 1864 году семейство Марковых-Виноградских посетил Иван Сергеевич Тургенев: «Вечер провел у некой мадам Виноградской, в которую когда-то был влюблен Пушкин. Он написал в честь ее много стихотворений, признанных одними из лучших в нашей литературе. В молодости, должно быть, она была очень хороша собой, и теперь еще при всем своем добродушии (она не умна), сохранила повадки женщины, привыкшей нравиться. Письма, которые писал ей Пушкин, она хранит как святыню. Мне она показала полувыцветшую пастель, изображающую ее в 28 лет - беленькая, белокурая, с кротким личиком, с наивной грацией, с удивительным простодушием во взгляде, улыбке...немного смахивает на русскую горничную а-ля Параша. На месте Пушкина я бы не писал ей стихов.
Ей, по-видимому, очень хотелось познакомиться со мной, и, так как вчера был день ее ангела, мои друзья преподнесли ей меня вместо букета. У нее есть муж на двадцать лет моложе нее: приятное семейство, немножко даже трогательное и в то же время комичное». (Выдержка из письма Тургенева к Полине Виардо, 3 (15)февраля 1864 года, письмо № 1567)".
В январе 1879 года в селе Прямухине "от рака в желудке при страшных страданиях", как пишет его сын, скончался А.В. Марков-Виноградский, муж Анны Керн, а через четыре месяца 27 мая 1879 года в недорогих меблированных комнатах на углу Тверской и Грузинской в Москве (в Москву её перевез сын) в возрасте семидесяти девяти лет закончила свой жизненный путь и Анна Петровна Маркова-Виноградская (Керн).



...Она должна была быть похоронена рядом с мужем, но сильные проливные не свойственные для этого времени года дожди размыли дорогу и невозможно было доставить гроб к мужу на кладбище. Её похоронили на погосте возле старой каменной церкви в деревне Прутня, расположенной в шести километрах от Торжка. Общеизвестен мистический рассказ о том, как "гроб ее повстречался с памятником Пушкину, который ввозили в Москву".
Сын Марковых-Виноградских, с детства отличавшийся слабым здоровьем, покончил с собой вскоре после смерти родителей. Ему было около 40 лет, и он был, как и родители, совсем не приспособлен к жизни. Катенька Шокальская-Керн прожила долгую и спокойную жизнь и умерла в 1904 году.

Бурная и тяжёлая земная жизнь Анны Петровны была закончена. До сих пор на ее скромную могилу люди приносят живые цветы, а молодожены со всей округи приезжают сюда, чтобы поклясться друг другу в вечной любви именем той, которая пусть недолго, но была столь дорога великому жизнелюбцу Пушкину.
На могиле А.П. Керн установлен большой гранитный камень-валун, на нем укреплена беломраморная доска с высеченными четырьмя строками знаменитого пушкинского стихотворения...






От себя же добавлю: она всю жизнь искала ЛЮБОВЬ. И она её нашла. Да покоится в мире та, кому мы обязаны прекрасными пушкинскими строками...

Источник