«Нельзя зачеркивать прошлое оттого, что настоящее на него непохоже.», — одна из крылатых фраз, сказанных Голдой Меир.
Более четырех тысяч лайков и трех тысяч перепостов собрал на ФБ этот короткий рассказ о ней. Почти целый год люди возвращались к этому статусу и писали комментарии…
Чем-то так зацепил он всех… Думаю, образом этой Женщины, умной, жесткой, романтичной, непосредственной.
Разной, как и должна быть настоящая Женщина.
Сегодня День Рождения Голды Меир. И вновь хочу ее памяти посвятить эти строки.
Ах, какая Женщина… Ну как сегодня не вспомнить о ней?
О девочке, родившейся в Киеве, одними из первых воспоминаний которой стали погромы и огромный страх перед беспричинной ненавистью. Она запомнила навсегда, как отец, самый сильный и большой человек на свете, заколачивал дверь, чтобы не могли ворваться погромщики.
О девушке, отказавшейся от запланированного родителями семейного счастья, отправившейся искать Счастье свое.
О молодой женщине, поставившей супругу вскоре после замужества ультиматум выбора: Эрец Исраэль с ним или без него.
Об общественном деятеле, отправившейся на тайные переговоры с королем Иордании, переодевшись в одежду мусульманки. А когда король Абдалла спросил, отчего с таким нетерпением она борется за независимость, то получил ответ: «Я не думаю, что две тысячи лет можно воспринимать как «большую спешку».
О непосредственной женщине, которая вела себя всегда естественно и просто.
О чувственной, по всей вероятности, женщине, которой припысывают многочисленные романтические связи.
О матери и бабушке
И в первую очередь, все-таки, о премьер-министре Израиля, которая сказала: «Наша судьба не может быть и не будет определена другими».
Знаю, что не все так просто складывалось во время ее правления страной. И были ошибки, и были просчеты…
Но сегодня, в День Рождения Голды Меир, хочется вспомнить важность этих слов для нашей страны. И добавить еще одну ее крылатую фразу: «Пессимизм – это роскошь, которую евреи не могут себе позволить.»
Ну как не согласиться? :)
Здесь собраны цитаты Голды Меир, сказанные в разные годы, многие из них вошли в книгу «Моя жизнь»
Но жизнь как раз, когда кажется, что все идет хорошо, любит сделать неожиданный поворот.
Однако тут надо рассказать анекдот, когда-то ходивший по Израилю, — будто бы Бен-Гурион сказал, что я — «единственный мужчина» в его кабинете. Забавно, что он (или тот, кто выдумал это) считал, что это величайший комплимент, который можно сделать женщине. Сомневаюсь, чтобы какой-нибудь мужчина почувствовал себя польщенным, если бы я сказала о нем, что он — единственная женщина в правительстве.
Мы так и не получили государство в 1937 году и, слава Богу, не из-за меня, а из-за арабов, которые начисто отвергли план раздела — хотя, если бы они его приняли, они получили бы «Палестинское государство» сорок лет назад. Но основным принципом поведения арабов в 1936 и 1937 годах был тот самый, который действует и поныне: решения принимаются, руководствуясь не тем, хороши ли они для них, а тем, плохи ли они для нас.
На вопрос «быть или не быть?» каждая нация должна ответить по-своему, и евреи больше не могут и не должны зависеть от кого бы то ни было, чтобы им разрешено было оставаться в живых.
А жизнь работающей матери без постоянного присутствия и поддержки отца ее детей в три раза труднее жизни любого мужчины.
Но, хоть кое-кого это и удивит, я никогда не была сторонницей непреклонности — если дело не касалось Израиля. В делах, касавшихся моей страны, я не уступала никогда, но люди — это другое.
И даже когда Бен-Гурион сказал мне: «Когда-нибудь, когда будет написана история, там будет рассказано о еврейской женщине, доставшей деньги, необходимые для создания государства», — я никогда не обманывалась. Я всегда знала, что эти доллары были отданы не мне, а Израилю.
…с положением, что евреи — избранный народ, я никогда полностью не соглашалась. Мне казалось, да и сейчас кажется, правильнее считать, что не Бог избрал евреев, но евреи были первым народом, избравшим Бога, первым народом в истории, совершившим нечто воистину революционное, и этот выбор и сделал еврейский народ единственным в своем роде.
Я давно уже открыла, что людей легче заставить плакать или ахать, чем думать.
Но в те военные годы я усвоила очень важный урок: человек всегда может сделать чуть больше того, что вчера казалось пределом его сил.
… лидер, который не колеблется, посылая в бой молодых людей, есть катастрофа для нации.
Бесило меня и то, что нас спрашивают, в самом ли деле необходимы наши бомбежки «в глубину», и самооборона ли это, словно надо дожидаться, чтобы убийца подошел к твоему дому, чтобы иметь моральное право помешать ему убивать…
-
Мир на Ближнем Востоке наступит тогда, когда арабы будут любить своих детей сильнее, чем они ненавидят евреев
-
-
Нет такой нации как палестинцы, они никогда не существовали. До 1948 г. мы были палестинцами.
-
-
Я могу честно сказать, что меня никогда не интересовал успех моего поступка. Если я сознавала, что поступаю правильно, я делала всё, что от меня зависит, независимо от возможного результата.
-
-
-
Мы не радуемся победам. Мы радуемся, когда выращен новый сорт хлопка и когда земляника цветет в Израиле.
-
-
Не нужно скромности. Вы не такие уж великие.
-
-
Лучше ли женщины, чем мужчины, я не могу сказать. Но они, конечно, не хуже.
-
-
Я никогда не прощу арабам то, что они заставили наших детей учиться их убивать.
-
-
У нас нет «Я думаю», у нас есть «Мы думаем».
-
-
Человек, который теряет совесть, теряет все.
-
-
Мы все палестинцы, нужны доказательства? У меня ещё есть старый паспорт.
-
Хочу привести еще одну цитату этой Женщины. Не о войне, не о политике или эмансипации. О другом…
... мне хотелось бы сказать о том, что, по-моему, значит быть евреем. Думаю, что это не только означает соблюдать религиозные установления и выполнять их. Для меня быть евреем означает и всегда означало — гордиться тем, что принадлежишь к народу, в течение двух тысяч лет сохранявшему свое своеобразие, несмотря на все мучения и страдания, которым он подвергался. Те, которые оказались неспособны выстоять и избрали отказ от еврейства, сделали это, думаю, в ущерб собственной личности. Они, к сожалению, обеднили себя.
А еще она сказала:
Я ушла в отставку вовремя, по собственному желанию, раньше, чем кто-нибудь мог бы сказать: «Господи, когда же эта старуха поймет, что пора ей уходить».
Голды нет почти сорок лет… Но в отставку не ушли ее крылатые фразы…
Голда Меир, 3 мая 1898 г. Киев. — 8 декабря 1978 г. Иерусалим.
«Те, кто не умеет плакать с переполненным сердцем, не умеют и смеяться от этого»- это тоже сказано ею.
Светлая Память…
