Тающая во рту выпечка – легкая, воздушная, пышная – мечта каждой хозяйки. В этом рецепте мы поделимся способом приготовления вкуснейших тающих во рту пирожков.

Пирожки, которые будут таять во рту, приводя в восторг всех, кому посчастливится их попробовать, можно приготовить из разных видов теста. Самым популярным в таком ключе считается творожное тесто. Но есть и другие варианты. Мы расскажем о приготовлении нежных пирожков на кефирном тесте.

Используйте для приготовления пирожков по этому рецепту только жирный кефир. Лучше, если он будет «старым» – чем дольше он простоял, тем больше в нем кисломолочных бактерий, которые при соединении с другими компонентами дадут хорошую воздушность, а это значит, что тесто получится пышнее.

ИНГРЕДИЕНТЫ

• печенье, 250 грамм
• кофе, 2 ч. л.
• кофе, 130 мл
• желатин, 20 грамм
• сливки, 200 грамм
• йогурт, 400 грамм
• сыр, 200 грамм
• сахар, 50 грамм
• шоколад горький, 100 грамм

СПОСОБ ПРИГОТОВЛЕНИЯ

Обычно для аджики используются помидоры в сочетании с острым перцем или хреном. Мы в этом рецепте расскажем, как приготовить ароматную и пикантную аджику из помидоров и чеснока.


Рецептов аджики много. Какие-то из них более популярны, какие-то – менее. Мы поговорим об аджике, для приготовления которой не понадобятся какие-либо редкие продукты (например, такие как свежий хрен, который найдется не везде).

Аджика – национальное блюдо абхазской и грузинской кухонь. Представляет собой пастообразную острую приправу, которая может употребляться как соус для мяса, птицы, рыбы, овощей и т. д. Обычно в состав аджики входят красный перец, пряные травы, помидоры, такие приправы как соль и перец, уцхо-сунели и т. д.

Интересно, что изначально в рецептуру аджики томаты не входили вовсе. А сегодня именно такие ее рецепты наиболее популярны. Итак, давайте посмотрим, как приготовить вкусную аджику.

Есть такие люди, которых старость, кажется, совсем не берет. Ну, т.е. узнать их возраст можно только одним способом: заглянув в их паспорт!
Обычно весь секрет такой «вечной молодости» заключается исключительно в генетике. Но есть у меня одна подруга, чьи родители и сестры выглядят «обычно», а вот она — сказочно!
В одном из наших разговоров она призналась, что секрет — многолетняя привычка делать маску из крахмала.
Я попробовала — и была поражена результатом! Поэтому делюсь сейчас им с вами.Нужны только:

• 1 столовая ложка крахмала;
• 1 чайная ложка соли;
• 1 чайная ложка меда;
• пол стакана топленого молока.

Что делать:
1. Смешайте все ингредиенты и растолчите их так, чтобы получилась однообразная масса (кашица) без комков.
2. Умойте лицо. Потом нанесите на него маску.3. Дайте ей «настояться» 30 минут. Потом аккуратно счищайте ее ватным тампоном и теплой водой.
Это может звучать как шутка, но некоторые верят, что эта маска может даже заменить инъекции ботокса!
Мы же от себя заметим, что как минимум попробовать этот рецепт может каждая женщина! Тем более, что по нашему опыту эта маска действительно разглаживает морщины!

– Добро пожаловать в мое царство, – говорит бледный великан. – Я – Аид. Я отправил за вами посланников, чтобы они проводили вас ко мне, и надеюсь, они вас не побеспокоили.
Он похож на Зевса, только моложе. И, честно говоря, красивее. Это нормально, ведь они братья.

– Мы знаем, что мы в аду! – говорит Эдип.
– В аду?
Аид улыбается.
– Это довольно примитивный взгляд на мое царство! Я думаю, что вы получили слишком много негативной информации обо мне.

– Вы – 13-й бог, – говорит Эдмонд Уэллс. – 13-й аркан Таро, аркан смерти.
– А, вот, наконец, я слышу разумные слова. Я действительно связан со смертью… но разве в смерти не заложено возрождение? Посмотрите как следует на ваш 13-й аркан. На этой карте изображен скелет, который срезает все, что появляется над землей, чтобы молодая трава смогла прорасти. Так зима предвещает весну. Правда, Персефона?
– Нужно принять смерть, как то, что несет новую жизнь, – говорит женщина неожиданно пронзительным голосом.
– А все эти люди, которых мы видели, плачущие и стонущие головы на потолке? – спрашиваю я.
Аид качает головой.
– Они сами выбрали страдание. Удивительный парадокс… Ад – это понятие, изобретенное людьми, чтобы наказывать самих себя. Все, кого вы видели, добровольно перешли Стикс и сами выбрали страдание. Когда им надоест, они смогут уйти и вернуться к жизни как и где они захотят.
– Мы вам не верим! – отрезает Эдип.
– Как ни печально, это правда. Единственное, что их здесь удерживает, – их собственная воля быть наказанными. Вы недооцениваете силу чувства вины.
– Я тоже вам не верю! – восклицает Афродита. – В человеческой душе не может быть такого стремления к саморазрушению.
– Кто это сказал? Это ты, моя дорогая кузина?
Аид встает и подходит к Афродите.
– Кажется, ты немного усохла? – И он дотрагивается до морщинок вокруг ее глаз. Афродита отталкивает его руку.
– Здесь души испытывают физические страдания, а ты заставляешь их страдать от любви, но ведь результат один и тот же, правда? Люди страдают.
Афродита не отвечает.
– Я повторяю: мы все свободны жить в мире без ада, но некоторые сами изобретают свой собственный ад, потому что хотят страдать. Ад существует только в воображении людей. И благодаря их страху, чувству вины и мазохизму.
Аид смотрит на нас не моргая. Персефона кивает, словно и сама не рада признавать, что ее муж прав.
– Вы хотите сказать, что они сами выбрали мучения, сами захотели быть замурованными в потолок, так, чтобы только голова оставалась снаружи? – недоверчиво спрашивает Эдмонд Уэллс.
Повелитель ада повторяет:
– Конечно. У мазохизма много причин. Вы ведь сами писали об этом в своей «Энциклопедии», профессор Уэллс. Вот одна из этих причин. Пока вы страдаете, вы живете более яркой жизнью, сильнее привязаны к реальности, сильнее чувствуете саму жизнь. Еще одно удовольствие для мазохиста – жалеть себя. Пока страдаешь, можешь демонстрировать это своим близким, чувствовать себя героем и мучеником, – продолжает Аид.

Он хлопает в ладоши, и вспыхивают факелы. Они плывут в воздухе, освещая картины, на которых изображены христианские мученики: их пожирают львы, подвешивают за ноги, избивают бичами, четвертуют.

– Во времена раннего христианства пришлось издать указ, запрещающий им самим доносить на себя. Они стремились разделить мучения своего пророка. Не я придумал это. Это вы придумали.
Факел освещает изображения бичующих себя шиитов, испанских католиков-интегристов, избивающих себя ремнями, утыканными гвоздями. В Индонезии люди с безумным взглядом под звуки тамтама протыкают себе тело копьями. Дальше появляются более современные изображения: рокеры-готы с пирсингом, от которого на их лицах не остается живого места, панки, танцующие на бутылочных осколках. Африканцы, которые делают себе ритуальные надрезы на коже, человек на арене цирка, который запихивает себе в горло шпагу, люди, которые ходят по раскаленным углям под одобрительные крики толпы.

Мы не хотим смотреть на шокирующие картины мира, который нам слишком хорошо известен.
– Вы хотите сказать, что зла не существует? А есть только недостаток любви к себе самому? – с интересом спрашиваю я.

Голос Аида становится все громче. Он чеканит каждое слово, будто устал повторять одно и то же:
– В ваших несчастьях виноваты только вы сами. Вы придумали их и осуществили собственными руками!
Потом, уже тише, продолжает:
– Вы так суровы к себе… Всем, кто приходит сюда, я предлагаю проявить снисхождение к самим себе, простить себя за плохие поступки, которые вы совершили в прошлой жизни. Но они не слушают меня и не находят для себя никаких оправданий.

На лице Аида грустная улыбка, полная сострадания.
– Мне нравится рассказывать о моей миссии. Вы так привыкли судить все и всех, что судите и меня, так называемого дьявола. Для вас я главный злодей, в то время как по-настоящему злы именно вы. Ну, задавайте вопросы.

– Почему весь мир не может быть добр? – спрашиваю я.
– Отличный вопрос. Вот и ответ. Потому что если мир будет только хорош, не будет никакой заслуги в том, что и вы поступаете хорошо.
– Почему существуют серийные убийцы? – спрашивает Эдип.
– Замечательный вопрос. Потому что раньше (да и сейчас) у них была особая миссия. Выслушайте меня, это, конечно, всего лишь точка зрения «дьявола», но и она чего-нибудь стоит. Человеческое общество устроено, как муравейник. У всех его членов вполне определенная задача. Раньше государствам были нужны агрессивные и энергичные полководцы. Они вырастали из злых, агрессивных «детей гнева», детей, которых били в детстве. Ребенок, которого бьют, зол на весь мир, и все свои силы он отдаст на то, чтобы отомстить. Когда он вырастет, то станет военачальником-чудовищем. И превзойдет жестокостью других полководцев, психику которых не подорвали в детстве.
– Это значит, что общество порождает жестоких родителей, чтобы получить «детей гнева», которые нужны для того, чтобы воевать? – изумляется Эдип.
– Совершенно верно. Проблема в том, что в современном мире уже не нужно сражаться за передел границ, завоевывать новые земли. «Дети гнева», которые хотят убивать, уже не могут стать полководцами-завоевателями. Вот так появляются серийные убийцы.
– Но не все же, кто получили в детстве травму, становятся убийцами! – замечаю я.
– Да, энергия ненависти может находить разные выходы. Психозы и неврозы трансформируют личность таким образом, что человек становится способен на то, на что не способны другие, на то, о чем нормальные люди даже помыслить не могут. Как вы думаете, неужели Ван Гог отдавался бы с такой страстью поиску цвета, если бы не был сумасшедшим?
– Это довольно своеобразная точка зрения, – говорит Эдмонд Уэллс. – Стало быть, вы утверждаете, что только невротическая личность способна на смелые художественные эксперименты?
– Именно так.
– Но есть же нормальные, счастливые, спокойные люди, которые создают необыкновенные произведения.
Аид удивленно поднимает брови.
– Да? И кто же это?
– Ну, если брать примеры с Земли-1, то Моцарт, например.
– Очень жаль, но вы не были с ним знакомы. А я был. Он был совершенно чокнутый. В юности его подавлял отец, который превратил его в некое подобие ученой обезьянки и заставлял выступать перед аристократами и монархами. Моцарт всю жизнь страдал от расстройства психики. Все свое состояние он проиграл в карты.
– Леонардо да Винчи?
– В 19 лет его собирались сжечь на костре за гомосексуализм. У него тоже были большие проблемы с отцом, который искалечил ему психику.
– Жанна Д’Арк?
– Религиозная фанатичка, одержимая галлюцинациями.
– Король Людовик Святой?
– Святой? Да он был убийцей. Он создал себе репутацию «доброго короля», наняв в официальные биографы монаха Эгеларта, напичкавшего свои писания пропагандой. Людовик был животным, холериком, он устраивал бойни и резню, чтобы грабить тех, чьему богатству он завидовал. Никогда не путайте человека с легендой о нем.
– Бетховен?
– Властный отец превратил его в агрессивного параноика. Позже он украл сына у своей невестки и заставлял его стать музыкантом, пока тот не попытался покончить с собой. У него случались чудовищные припадки гнева, он был властным и деспотичным. Совершенно не выносил, когда с ним спорили.
– Микеланджело?
– Шизофреник. Мания величия. По ночам он переодевался в женскую одежду, потому что неуютно чувствовал себя в обличии мужчины.
– Ганди? Не будете же вы утверждать, что Ганди был невротиком?
– У него была ригидная психика. Он считал, что только ему известна истина. Никого и ничего не желал слушать. Тиранил жену, не выносил возражений.
– Мать Тереза?
– Заботиться о других — один из способов спрятаться от себя. Я думаю, вы видели немало таких людей в Империи ангелов. Она не только бежала от себя, но и, как вы заметили, заботилась только о бедных. Проще решить проблемы с жильем и пропитанием для бедняка, чем возиться со сложными душевными состояниями состоятельных людей или политиков.

Эдмонд Уэллс резко говорит:
– Все это речи дьявола. Вы хотите очернить белое. Люди, о которых вы говорили, святые.

Но Аид не дает сбить себя с толку.
– Большинство этих ваших «святых» явились сюда, чтобы очиститься от грязи, хотя смертные, которые находятся на 3-м и даже 4-м уровне, считают их святыми. Я видел, в какой ужас они приходили, обнаружив, что мы все знаем об их истинной жизни. Я пытался убедить их в том, что им следует простить себя. У меня ничего не вышло. И тогда я предоставил в их распоряжение пыточные залы, и они потребовали для себя самого жестокого наказания.
Бог ада устало машет рукой.

– Вы судите. Я нет. Я совершенно ничего не имею против вас. Честное слово. Все эти истории о дьяволе — просто клевета, басни, чтобы пугать детей и сохранить власть священников. Когда же вы, наконец, это поймете?

Аид направляет свой скипетр на экран, и на нем появляются снятые скрытой камерой берега Стикса, где обнаженные люди истязают друг друга.

– Вы видите где-нибудь здесь дьявола, чертей? Видите палача? Если бы это зависело только от меня, я давно бы уже простил всех этих грешников. До того, кто не желает слушать, докричаться невозможно. Я мечтаю о том, чтобы этого места вовсе не существовало, чтобы эти люди снова родились на свет, стали младенцами, чтобы жизнь за жизнью учиться новому.

– Вы лжете!
– Вы опять судите меня. На самом деле я мечтаю отойти от дел. Но миру необходим черный цвет, чтобы белый был заметнее. Правда?
– Да, дорогой! Ты ведь даже один раз попытался забастовать!
– Да, один раз. Я предложил закрыть это место страданий. Все на Эдеме были согласны, даже Зевс. Но души мертвых возмутились: «И речи быть не может о том, чтобы закрыть ад, он нам необходим». О, как снисходительны боги, как жестоки смертные!
Мы не можем отвести глаз от экрана. Мы начинаем привыкать к тому, что видим. Ко всему можно привыкнуть.
– Все души находятся здесь по собственному желанию и в любой момент могут покинуть это место, – напоминает Аид.
– Какое нас ждет испытание? – спрашивает Эдмонд Уэллс.
– Испытание?
– Да, что мы должны сделать, чтобы продолжить свой путь?
– Не будет никакого испытания. Пойдете по этому туннелю, он приведет вас на вершину горы.
– Никакого испытания?
Великан в черной тоге повторяет:
– Разумеется, никакого испытания. Я всегда считал, что единственное испытание — это необходимость сделать выбор. Все получают именно то, чего хотят. Проблема в том, что все обычно ошибаются в выборе желания. Вы ведь заметили это?

Бернард Вербер, «Тайна Богов»