Вчера ночью звонил старый приятель, уже давно смотавшийся в Москву. Он - пиарщик в Метелице. Вчера прибыл в родной город и звонил во втором часу ночи. Мишель...

Когда-то, лет десять назад, когда он еще был здесь, выдавал себя за журналиста, страдал ипохондрией, выдумывал про себя страшные истории и носил пистолет в желтой кабуре подмышкой, мы были очень дружны. Он являлся обычно под самый вечер, взъерошенный, как кот после стирки, сидел на кухне, нес свой бред, писал стихи на клочках бумаги. Я ему навстречу несла свой бред. А сами думали, неужали и этот вечер снова закончится так платонически и испытывали облегчение и чуть-чуть - досаду... Мы тогда хотели вместе сочинить роман. Нет, детектив. Мы бегали по улицам, как дети, играли в снежки, танцевали под плеер в пустом ночном дворе и пили там шампанское, мы лазали по деревьям и сидя там, рассуждали о философии. Он был аморален от нависших над ним комплексов и застенчив одновременно. Я была влюблена в него. И он - в меня. Но я ему казалась светлым ангелом, и он считал себя недостойным меня, а я пугалась его анархичности, почти нигилизма. Он видился мне каким-то романтическим негодяем... Ничего у нас не вышло, конечно.

Потом он женился на дочери бизнесмена, оказавшейся потом алкоголичкой и наркоманшей. Они уехали в Москву.

А у меня вдруг закончился период свободной жизни. И я действительно стала домашней, устроеной и правильной.

Мне вчера показалось, что все могло бы пойти иначе. Могла бы иначе сложиться моя жизнь. И его жизнь. Если бы... если бы...