КАК АТАМАН УЧИЛСЯ ГРАМОТЕ
               Всякими правдами и неправдами домовитый казак Агафон затесался в станичные атаманы. Благо¬дать ему, голова всей станицы, что хочу, то и во¬рочу! Было бы все хорошо, да оказалась у него одна зака¬выка - не умел ни читать, ни писать, а считал лишь до де¬сяти и то по пальцам. 
Досадно ему. Решил атаман научиться грамоте. Позвал солдата-грамотея Сидора к себе, что малых ребятишек обучал в станице, и говорит: 
- Знаешь что, хочу, чтобы ты малость поучил меня: чи¬тать, расписываться, считать до сотни. 
Солдат-грамотей на атамана поглядел, в угол плюнул. 
- Тебя учить - руки обобьешь. Неохота мне связываться с тобой. 
Атаман просит: 
- Не откажи, обучи уж, постарайся, за платой не по¬стою! 
- Ну, ладно, - говорит солдат, - только уговор такой -платить мне в месяц будешь три рубля. И в моей воле бу¬дет тебя сечь плетью, дурь и лень выбивать. 
- А без битья-то нельзя? 
- Нет, никак невозможно, без этого тебя лапти плести не выучишь, а не то что грамоте. 
Вздохнул атаман. 
- Видно, делать нечего, так уж и быть, до смерти не убьешь. 
На другой день солдат-грамотей принялся учить атама¬на. Из угла в угол по горнице ходит, твердит атаману: -Аз, буки; аз, буки! Атаман сует ему в руку пятак. 
- Эти склады пропусти, никак я их не осилю. 
Сидор пятак в карман спрятал и по азбуке твердит дальше: 
- Веди, глаголь; веди, глаголь. Атаман вздохнул. 
- Ты до следующего раза и эти оставь. После я их осилю. Солдат-грамотей перебрал все склады и буквы. Атаман в них ничего не уразумел. Сидор схватил тут азбуку и орет: 
- Фита, ижица; фита, ижица! Вертит атаман головой во все стороны. 
- Ничего не могу у тебя перенять. -Не можешь! 
Сидор за чуб атамана - и давай его плетью пороть. Ревет атаман, что есть мочи, грозится. 
- Я тебя, солдат, в острог на хлеб и воду посажу! 
А солдат атамана знай свое - охаживает плетью да при¬говаривает: 
- Не зря бью тебя, по уговору, учу грамоте, дурь выби¬ваю! 
Целый год мучился солдат-грамотей, а атамана так гра¬моте и не выучил. Остался он дурак дураком, хотя носил атаманскую булаву, не по праву, а потому что первый бо¬гач был в станице. 

ПОХОРОНЫ КОЗЛА
            Казак Григорий Алифанов славился на всю стани¬цу. Богат был. Сам атаман и тот с почтением ему низенько кланялся. И что бы Гришка не вздумал, то всегда все по его бывало. Как-то у него околел козел. Нашла на Гришку блажь, вздумал похоронить его по хри¬стианскому обряду. Ведь, думает он. мой козел не хуже какого-нибудь захудалого голутвенного казака. Пошел к пса¬ломщику и говорит: 
- Хочу своего козла, как полагается, по христианскому обряду похоронить. 
А тот ему: 
- Да разве это возможно. Козел ведь на самого черта по¬хож - рогат, борода клином. 
- Ну, так что же! Ты знаешь, он у меня умница был. Ко¬гда умирал, то тебе отказал двадцать пять рублей. 
Вздохнул псаломщик. 
- Ох, искушение, я и не против бы, да только вот что дьякон и поп скажут. 
Гришка пошел к дьякону, а потом к попу. Дьякону ска¬зал, что ему козел отказал пятьдесят, а попу - сто рублей. Те тоже, как и псаломщик, поохали, повздыхали, а потом похоронили козла со всеми почестями - с выносом и коло¬кольным звоном. 
Узнал об этом архиерей, разгневался и к себе вызывает попа, дьякона, псаломщика и Гришку. Приехали они к не¬му. Архиерей вышел. Поп, дьякон и псаломщик так на ко¬лени и упали, от страха друг к другу жмутся. А Гришка се¬бе стоит, ухмыляется. Архиерей на него посмотрел строго и прикрикнул: 
- Ты что зубы-то скалишь, знаешь, я могу тебя лишить своего благословения и в монастырь отправить на покая¬ние! Посидишь там на одном хлебе да на воде! 
А Гришка не робеет. 
- Это за что же в монастырь-то? Козел ведь был умница. Он вам, ваше преосвященство, отказал тысячу рублей. И велел мне их отвезти. Вот и денежки-то. - И выложил тут на стол тысячу рублей. 
Архиерей после этого сразу же смягчился, по-иному за¬говорил: 
- Я вас позвал не за тем, чтобы бранить за похороны козла, а хочу знать, достойно ли и по всем ли правилам христианской церкви было погребено такое умное живот¬ное. 
Тут поп, дьякон и псаломщик свой голос подали. 
- Ваше преосвященство, мы все, как полагается, справи¬ли. 
- Ну, если так, то с Богом поезжайте домой. Вернулся в станицу Гришка, похаживает по улице да се¬бе в бороду посмеивается нахально. 
- Я, - говорит он, - денежками могу не то что архиерея, самих святых угодников ублажить. В раю мне всегда най¬дется местечко. 

КАК СВЯТЫЕ И АПОСТОЛЫ ПОЕЛИ У ПОПА СМЕТАНУ 

ОДИН ГОЛУТВЕННЫЙ И ДВА ДОМОВИТЫХ КАЗАКА

- Да с меня и этих хватит! 
Евграф дальше уже хотел ехать, да Кузьма не пускает, просит, на колени упал. 
- Брось ты, ради бога, меня в реку, я пригоню себе це¬лый табун! 
- Ну, так уж и быть, - согласился Евграф. Посадил Кузьму в мешок да и спустил в реку. 
Так пропали два домовитых казака Феофан и Кузьма. Одного погубила охота попасть в святые, а другого - жад¬ность. 

САМОБОЙНЫЕ КНУТЫ
               Выехал казак в поле. Посеял просо, потом пообе¬дал, быков в телегу запряг и собрался домой. А тут наперед ему черт забежал и спрашивает: 
- Чего, казачок, посеял? 
Казак молчит. Черт же поле обежал кругом, через голо¬ву три раза перекувыркнулся и опять к казаку пристает: 
- Чего, казачок, посеял? 
Досада казака взяла. Он черта кнутом изо всех сил вдоль спины вытянул и говорит: 
- Кнуты, милый, кнуты посеял! 
Черт отбежал подальше, на меже присел, почесывает спину. С опаской поглядывает на казака. 
- Ну, ладно, казачок, пусть у тебя и уродятся кнуты. Пришло время и урожай убирать. Казак приехал в поле Глядит, а у него выросло не просо, а какие-то кусты – и на каждом кнуты по три, по четыре, а есть и по пятаку. Черт на меже сидит, посмеивается. 
- Ну, что, казачок, кнуты сеял, они и уродились у тебя. Казак на это ни слова черту. Заехал на поле и ему назло давай кнуты ломать да бросать в телегу. Набрал целый воз. А черт кричит с межи: 
- Казачок, ты знаешь, у тебя какие кнуты? 
- Откуда же знать мне, - отвечает казак. 
- Ага, так запомни, у тебя они самобойные, как им ска¬жешь: «кнутики, погуляйте», так тут же начнут гулять. Да еще запомни, что если их хозяин плут да мошенник, то они первого его выпорют. 
Сказал это черт, перекувыркнулся и пропал. Поехал ка¬зак домой и всю дорогу думал, куда бы ему свою поклажу сбыть. В станице ему повстречался поп. Казак и смекнул тут - дай-ка я награжу его - и говорит: 
- Батюшка, кнутиков вам не надобно ли? 
Подумал поп, бороду погладил, а потом сказал: 
- В хозяйстве годятся, не откажусь. 
- Только они у меня не простые, а самобойные. 
- Тем лучше. 
Завернул к попу казак, свалил весь воз ему кнутов и просит: 
- Ты, батюшка, за них святым угодникам от меня моле¬бен отслужи. 
- Ладно, - согласился поп, - отслужу. 
На другой день поп решил испытать свою обновку. Кликнул работников и приказывает кнутикам: 
- Ну-ка, погуляйте, потешьте мою душу. 
Хотел поп, чтобы выпороли кнуты его работников. Кну¬тики зашевелились да за самого попа принялись. Взвыл поп не своим голосом на всю станицу. Работники посмеи¬ваются да кнутики просят, чтобы попу еще добавили, за то, что обманывал их, не кормил досыта, как уговаривался, хлебом, не платил сполна заработанные деньги.