ЧТОБЫ ПОМНИЛИ... ГОДУНОВ АЛЕКСАНДР БОРИСОВИЧ
Танцор, артист балета и киноактёр
Заслуженный артист РСФСР (1976)
«Его Принц изящен, элегантен, он органично вписывается в окружающую его атмосферу ритуальной роскоши. Но в монологе властно и мощно звучит тема душевного смятения... Актеру удается пластически передать внутреннее душевное стремление, мечтательность и как бы зарождение в самом Принце лебединой темы — на протяжных вытянутых линиях и гибкости, тягучести поз», — так писал в книге, посвященной 200-летию Большого театра, А. Демидов
19 августа 1979 года около девяти часов утра из номера нью-йоркской гостиницы «Мэйфлауэр» вышел человек и, пройдя по длинному коридору, спустился в просторный, освещенный утренним солнцем холл. Он остановился буквально на секунду, посмотрел по сторонам, а затем решительной походкой направился к выходу. Через мнгновение он уже растворился в многомиллионном муравейнике. А на следующий день к этому молодому человеку с внешностью античного героя было приковано внимание всего мира, а новостные блоки всех ведущих мировых телеканалов, кроме советских, облетит его фотография. Это был выдающийся танцовщик — Александр Годунов. Он, по мнению всех без исключения критиков, обладал необыкновенной для танцовщика драматической выразительностью лица и тела.
Александр Годунов с детства мечтал стать военным, как отец. Но когда Саше исполнилось три года, родители развелись, и они вместе с мамой и старшим братом переехали из Сахалина в Ригу, где Лидия Николаевна вопреки желанию сына отдала его в 1958 году хореографическое училище. Здесь он познакомился с Михаилом Барышниковым. Они быстро подружились. В то время эти два юных танцовщика были маленького роста и вместе придумывали, как подрасти. Миша и Саша литрами пили томатный сок, спали на полу. Шло время, а рост не увеличивался. Но это не очень их расстраивало, ребята усиленно занимались хореографией и впоследствии стали лучшими танцовщиками училища.
После окончания училища Александр по приглашению Игоря Моисеева работал в элитной группе «Молодой балет», откуда он скоро перешел в Большой театр, где его наставником, педагогом-репетитором стал легендарный актер и танцовщик Алексей Ермолаев. Всю жизнь Александр Годунов испытывал сыновьи чувства к Алексею Николаевичу.
В июне 1971 года Годунов дебютировал в партии Принца в редакции Юрия Григоровича.
Вскоре на него стали обращать внимание примы Большого театра. Первой его заметила ведущая балерина театра Людмила Власова. Они познакомились на просмотре фильмов «Озорные частушки» и «Трапеция», в которых прима выступила как актриса. Свое знакомство Людмила Власова вспоминала с теплотой: «Этот античный герой, статный красавец с льняными глазами был в замшевом костюме, и у пиджака болтались пуговицы. Я говорю ему: «У вас пуговицы болтаются». А он в ответ: «Не пришьете ли вы их мне?» — «Может быть, когда-нибудь»… Тогда Александру был 21 год, а 28-летняя балерина была замужем. Вскоре они стали встречаться, и Людмила ушла от состоятельного мужа и поселилась в Сашиной маленькой однокомнатной квартирке.
А затем молодого танцовщика заметила Майя Плисецкая и пригласила в партнеры (уровень звезды позволял самой выбирать, с кем танцевать). Впервые эта пара появилась в новой постановке Юрия Григоровича «Лебединое озеро», что моментально сделало Александра звездой Большого театра, а публика стала ходить «на Годунова».
«Он был могуч, горделив, высок, — пишет в своей книге Майя Плисецкая. — Сноп соломенных волос, делавший его похожим на скандинава, полыхал на ветру годуновского неповторимого пируэта. Он лучше танцевал, чем держал партнершу. Человек был верный, порядочный и вопреки своей мужественной внешности совершенно беззащитный». И если примы его обожали, то многих в театре раздражал независимый характер Александра Годунова.
Вскоре его стали «опекать» представители КГБ. Особенно после гастролей его упрекали в том, что он не с теми общается, и не так себя ведет, да и не с теми встречается. Но Александр Годунов не прислушивался к подобным советам. Ну, а если на непотребные поступки указывал кто-нибудь из театра, например, главный балетмейстер Юрий Григорович, вообще мог не явиться на репетицию или спектакль, а однажды даже потребовал поднять вдвое зарплату — неслыханно дерзкий шаг для артиста Большого театра. Но, несмотря ни на что, его любили и уважали, поэтому Годунову удалось добиться своего. «Он делал все не так, — вспоминала Майя Плисецкая. — Его как-то хотели подстричь, сказали, что с такими патлами нельзя танцевать. И здесь он настоял на своем: «Нет, будут патлы!». Он был своенравный и своевольный».
Со временем отношения Плисецкой и Годунова испортились, и Майя деликатно отказалась от партнерства с ним (прима убрала «Лебединое озеро» из своего репертуара). Однако популярность Александра Годунова росла, особенно за границей. Его постоянно приглашали иностранные театры, а практически на всех гастрольных афишах Большого театра красовалось его имя. Но потом начали происходить какие-то странности. Александра Годунова перестали выпускать за границу, объясняя это то неожиданной болезнью, то неготовностью паспорта, или еще какой-нибудь глупостью. «Мы и так все понимали, — вспоминает Людмила Власова. — Его не выпускали просто за то, что он был очень талантлив, очень молод, да и просто очередной претендент на звание — потенциальный невозвращенец!».
Годунова перестали выпускать в 1974 году, опасаясь, что он повторит судьбу своего лучшего друга Михаила Барышникова (в июне 1974 года Барышников не вернулся с гастролей в Торонто). К тому же Михаил Барышников сразу же стал успешно работать в США. А ведь все вокруг считали, что Годунов может достичь большего, чем его друг. Да и сам Александр не скрывал своих планов. Поэтому, когда был снят фильм-балет «Анна Каренина» и Плисецкая с Годуновым поехали в очередное американское турне, в самолете он сказал Майе, что не намерен возвращаться в Союз. Это был 1974 год.
— Но тогда наши съемки пропадут. Фильм только монтируется. Подожди, когда фильм выйдет на экраны. А там… В следующий раз останешься, — умоляла его Майя Плисецкая.
— Хорошо. Подожду, — заверил Александр и сдержал клятву — ведь он был человеком слова.
В 1976 году Годунову было присвоено звание заслуженного артиста РСФСР.
В 1979 году состоялась премьера балета С.Прокофьева «Ромео и Джульетта» в постановке Юрия Григоровича, в котором Годунов стал первым исполнителем партии Тибальда.
В августе 1979 года труппа Большого театра готовится к гастролям по США, в списки участников турне Александра Годунова опять не включили, хотя Людмила Власова (жена Годунова) готовилась к турне по Америке. Но за несколько дней до вылета труппы американский импресарио выдвинул ультиматум: без Годунова гастроли Большого не состоятся. «Потенциального невозвращенца» выпустили, чтобы не отказываться от миллионов долларов, которые зарабатывали артисты балета за один тур. Но перед вылетом Годунова вызвали в Министерство культуры и два замминистра в течение нескольких часов «обрабатывали» танцовщика, обещая после возвращения роскошную квартиру, звание народного артиста, а также возможность ездить на гастроли и заключать контракты (в СССР это было позволено очень немногим). Да и жена — Людмила Власова сказала ему: «Уверена, что тебе после этой Америки будет разрешено танцевать за рубежом и самостоятельно заключать контракты». Годунов ей ответил: «А я в этом не уверен».
19 августа 1979 года в «Метрополитен» состоялся последний гастрольный спектакль «Ромео и Джульетта». Супруги вернулись в нью-йоркскую гостиницу «Мэйфлауэр», а на следующий день в New York Post появилась фотография Александра Годунова, а под ней небольшая заметка: «После Барышникова, Нуреева и Макаровой еще одна звезда советского балета осталась на Западе».
Позже Александр сказал: «Нет, у меня не было страха сделать это. Потому что умом прекрасно понимал, что если я вернусь в СССР, то — дело, конечно, не в профессии — до пенсии я бы дотянул, но психологически это был бы аут жизни. А кончать с собой я не собирался. Самоубийство — это вообще глупо, я считаю!».
Официальные лица, сопровождавшие артистов, начали настойчиво интересоваться у Людмилы Власовой, что она собирается предпринять для возвращения мужа? Ее вывезли через подземный гараж в советское консульство, а после заместитель постоянного представителя СССР при ООН Игорь Машев лично сопроводил Людмилу до трапа самолета «Аэрофлота». Однако сотрудники ФБР поднялись на борт и потребовали, чтобы Власову выпустили на нейтральную полосу, где она самостоятельно примет решение — остаться в США или вернуться в СССР. Американцы предполагали, что муж выбрал свободу, а его супругу русские удерживают насильно. Но Власова отказалась покинуть самолет. Однако американцы не смогли поверить этому. И в течение трех дней не разрешали вылет самолета (а ведь в нем находились 112 пассажиров, в то время в Нью-Йорке стояла 35-градусная жара и в самолете были отключены кондиционеры).
Людмила Власова сидела у окна первого салона среди пустых кресел. А рядом со взлетной полосой в микроавтобусе с затемненными окнами находился Годунов, он до последнего верил, что Людмила выйдет к нему и им дадут возможность поговорить. Они были женаты 7 лет. Но в аэропорту Кеннеди привязанность к любимому человеку и романтические эмоции отступили на задний план, дав разыграться страху и Людмила по истечении трех дней в присутствии официальных лиц подтвердила свое решение вернуться домой. В 17 часов по местному времени SU-316 вылетел в Москву. Возможно, тогда Людмила просто не смогла сказать советскому начальнику, что хочет остаться,. А американцы так и не смогли понять, насколько силен был психологический нажим, который обрушился на танцовщицу.
Михаил Барышников предоставил Годунову место в своей крупнейшей труппе Америки «Американский балетный театр», где был директором, и предложил ему контракт — для начала на 250 тысяч долларов в год. На сцену Александр Годунов вышел спустя полгода, так как сразу, по всей видимости, не смог адаптироваться к одиночеству. Елена Чернышова, тогдашний главный балетмейстер труппы, говорила, что «Александр все время мечтал позвонить Миле и страшно скучал, а потому стал выпивать, мол, я в депрессии, в тоске и вообще я бы все отдал, чтоб привезти ее».
Первое выступление Годунова состоялось в Чикаго. Тогда произошел невероятный случай. «Годунов сделал ошибку в па-де-де в «Дон Кихоте», — писал известный балетный критик Льюис Сегал, — и настоял, чтобы оркестр вернулся к тому же месту и перетанцевал без единой погрешности — виртуозно, блестяще».
Читать далее...
Пока мы живы, можно всё исправить,
