* * *
Моя знакомая, у которой в семействе умный муж Дима и умный пёс Аркан, недавно постриглась и перекрасилась. И то, и другое на редкость неудачно. Пришла домой в слезах, в надежде на утешение.

Умный муж Дима открыл дверь, содрогнулся, но смог произнести:
— А и ничего! Тебе даже это идёт. Тебе всё идёт!

Она:

— И я почти поверила! Практически поверила. И тут из кухни выходит Арканчик. Глянул на меня, сел так растерянно и завыл, представляешь? Завыл!..

* * *
Своей кошки у меня нет, да и у соседей тоже. Поэтому, рыбача, всю мелкую рыбёху отпускал обратно домой. Но дней десять назад на работе, на проходной, где встречаю машину, появилась приблуда — пушистая, дымчатая с ангельскими глазками. Питается она тем, что охранницы принесут (а несут не очень, так скажем), плюс, взялась активно истреблять мышиное население в округе. Вот и появился у меня повод забирать рыбью мелочь с озера. Что с успехом и сделал в воскресенье. А в понедельник понёс три штучки на проходную, оставив остальную в холодильнике у себя на предприятии.

Особого ажиотажа рыба у кошки не вызвала. Она не выписывала круги вокруг, не орала истошно, теряя сознание от запаха — понюхала и отошла. Съела её в течение дня, когда мы уже уехали с территории.

Во вторник, взяв ещё три штуки, направился опять на проходную. Кошка сидела на том месте, где я вчера выложил ей рыбу. Но не одна. Рядом лежала мышь. Увидя рыбу, кошка «ожила». Как я понял, она решила предложить мне натуральный обмен, рекламируя свой товар. «Шубка у мыши — во! (кошка сигнализировала поднятым трубой хвостом, вместо большого пальца), мясо — во, низкокалорийное! (об этом можно судить по худобе самой кошки). Диетическая мышь зимнего фасона, бери!» А зачем она мне?

Закончив процедуру с пропусками, пошёл к машине. Кошка, схватив мышь, рысью побежала за мной и уселась у двери, всем видом показывая: а мышь как же?

Пришлось вылезти, забрать. Естественно, за первым же поворотом мышь полетела в снег.
Вчера кошка сидела со второй мышью, сегодня за поворотом в снег улетела уже третья. Если такими темпами дело пойдёт, как бы не пришлось откопать мышей и из их шубок заказать манто или шапку.

* * *
Еду в Серпухов на обычной «зелёной электричке». Напротив меня сидят две девицы лет по ..надцать, размалёванные по страшному, одетые ещё интересней. Наболтавшись по мобильному и перетерев кости всем знакомым мужского пола, они начинают обсуждать, в чём пойдут на новогодний маскарад в своём учебном заведении.

Следует диалог:

— Надо надеть на себя костюмы из «Сейлормун» и красные звёзды на грудь.
— А звёзды зачем?
— Ну, мы же с тобой за Зю голосовали.
— Ну и?
— Мы — коммуНЯШКИ!

* * *
Стою на Садовом кольце возле ремонтной мастерской и жду, когда она откроется. Невдалеке от меня — на том же Садовом кольце — старикан с козой! Сидит в тулупчике на стульчике, к которому коза — тоже, можно сказать, в тулупе — и привязана. Перед ней кошелка с какой-то жратвой, откуда она не вынимает морду. Эту композицию завершает копилка — картонная коробка — и воткнутый в снег плакат, призывающий сочувствующих жертвовать бабки на развитие козоводства в России.

Сочувствующих маловато, копилка пополняется слабо.

И тут из черного входа находящегося по соседству крутого универсама выплывает мордатый мужик, волочащий две здоровенные сумки, набитые настолько, что пакеты с деликатесной, видимо, жратвой чуть ли ни вываливаются из этих сумищ. Вдруг на его лице отражается крайнее изумление — он заметил козопаса с животным. И направил к ним свои стопы. Он так пылал гневом, что это даже отразилось на поведении козочки, которая высунула свою симпатичную физию из кошелки с пищей.

— Я сегодня не при исполнении, — объявил мордатый мужик, — но это мой участок. Так что вали отсюда со своим козлом, пока я наряд не вызвал!

Старикан стал нехотя собираться, ворча:

— Чем гонять нас, бедолаг, с места на место, лучше бы внес свою лепту на развитие козоводства в матушке-России.

— Я попрошайкам не подаю! — отрезал мордатый и, развернувшись, пошел прочь.

Но, хоть и невольно, он «свою лепту» внес. Проворная коза, как только он повернулся к ней задом, выхватила у него из сумки какой-то объемистый пакет и сразу же приступила к вскрытию.

Мордатый ничего не почувствовал и почухал дальше. Хозяин козы благоразумно промолчал.

А я почему-то исполнился уверенностью в светлом будущем козловодства в России.

* * *
Нашла мама в папиной машине лифчик от купальника, и разразился скандал, и чуть не поубивали друг-друга. Ну, папа, естественно, как мог, так и отмазывался, и клялся в верности своей супруге, но её ничего не пробирало. Две недели не разговаривали. Ладно бы просто не разговаривали, так они и мне не разглашали причину этой ссоры!

Только потом мама мне в чувствах рассказала историю про «милый верх от красного женского купальника»… Пропажу которого я обнаружила уже две недели назад.

А все было просто: поехали с папой мыть машину. Пока он занимался этим делом, я решила искупаться в пруду. Начали собираться домой, мне позвонили, я в спешке забросила куда-то между сидений свой «милый верх от красного женского купальника». Найти его не сумела, и забыла.

После того, как мама благополучно сожгла его в печке, низ пришлось тоже выбросить. Жалко.

Правда, милый был…


* * *
Начало девяностых. Хорошо живут те, кто успел украсть, не получив при этом пулю от конкурентов.

Преподаватели, врачи, профессора, чтобы как-то выжить, идут красить заборы, класть асфальт и мыть автомобили «новым русским». В одном закрытом НИИ, разрабатывавшем в советское время аппаратуру радиолокационной разведки, занимаются тем, что ремонтируют привезённую из Китая бракованную аудио- и видеотехнику, приклеивают на неё надписи типа «Sony», «Panasonic» и обязательно «made in Japan». Начальство НИИ тоже хочет жить хорошо, так что куда эта техника попадает дальше, и куда идёт основная прибыль, думаю, пояснять не надо.

Весной коллектив распустили в бессрочный отпуск — «лавочка» с китайским барахлом прикрылась, работы нет, платить нечем. Кто-то, используя связи с родственниками, предложил всем заинтересованным присоединиться к бригаде, строившей коттеджи для новых русских. Благо люди опытные, новую профессию освоят быстро. А зарплата за пару месяцев — как за год в НИИ.

В качестве бытовки использовалась большая армейская брезентовая палатка, человек на тридцать. В ней готовили еду, отдыхали, хранили инструменты. После одного случая, когда сбежавшие заключённые «очень вежливо» попросили деньги, еду и «гражданскую» одежду, было решено на ночь уезжать домой. Город не так уж далеко, автомобили, хоть и «Москвичи»-«Копейки»-«Запорожцы», есть у всех.

По окончании рабочего дня ценные инструменты раскладывались по багажникам и увозились с собой, дабы какие-нибудь бичи не позарились. Оставались лишь палатка, грязная садовая тележка, на которой возили цемент, глину, строительный мусор (кто помнит — в одном из эпизодов мультфильма «Ну, погоди!» волк с такой тележкой за зайцем по стройке гонялся), и дизельный электрогенератор.
Не такой, переносной, который сейчас можно увидеть у гастарбайтеров, а большой, весом пару тонн, на колёсах. Вещь в те времена дефицитная и дорогая, поэтому колёса ему открутили, чтобы нельзя было подцепить к машине и увезти. Разве что топливо слить могут, но тут уж ничего не поделаешь, тем более, что всё равно халявное, тракторист из соседнего колхоза за «чекушку» пол-бочки соляры привезёт.

В одно прекрасное утро обнаружили, что кто-то украл тележку. Наверное, кто-то из дачников проходил мимо, позарился, удобрения у себя по огороду развозить. Дачных участков полно, ходить искать бесполезно. Куча нелитературных выражений. Но не на горбу же теперь кирпичи таскать…
Скинулись, купили новую. Стали не оставлять, где попало, на ночь закатывать в палатку, чтобы в глаза прохожим не бросалась.

Через несколько дней на утро в палатке тележки не обнаружили. Поматерившись, купили ещё одну.
Дежурить по ночам после случая с зэками никто не решался, более того, среди местных ходили слухи, что из расположенной неподалёку части солдаты с оружием в самоволку часто бегают.

Забирать с собой на ночь тележку тоже никто не хотел — во-первых, она грязная, во-вторых, в багажник жигулёнка в собранном виде не влезет, а снимать ручку и колёса после тяжёлого трудового дня лень, хочется быстрей домой, поесть, под душ.

Придумали привязывать тележку к электрогенератору. Принесли цепь, мощный амбарный замок. Вроде бы уже не укатишь, а попытаешься сломать замок — всполошатся все окрестные собаки.

Какое-то время всё было нормально, тележку украсть не пытались.

Очередное утро: цепь перекушена, судя по всему, гидравлическими ножницами, рядом бесхозно валяется перевёрнутая тележка, на земле следы от опор автокрана. Дорогущего тяжеленного электрогенератора нет…

* * *
Это приключение произошло с одним известным советским артистом в 70-е годы прошлого столетия. Реплики из фильма с его участием цитировала вся страна, поэтому нет ничего удивительного, что им увлеклась красивая темноволосая женщина. Познакомились они в каком-то ресторане, он знал, что ее зовут Галя, и она разведена. Потом поехали за город, на дачу к её папе. Кто папа, артист не знал.

Утром, мучимый головной болью, артист спросил, нет ли чего выпить? Галя ответила, что в конце коридора стоит холодильник.

Холодильник оказался полон: минералка, водка, коньяк и даже неведомый в то время джин…

Он отхлебнул из одной бутылки и, еще пару прихватив с собой, пошел в спальню.

Увидев по дороге на стене портрет Брежнева, громко произнес:

— Спасибо, дорогой Леонид Ильич, за это чудесное утро и такой чудесный холодильник!

В ответ откуда-то сзади прозвучал знакомый всему миру голос:

— Если от чистого сердца, то пожалуйста…

Артист оглянулся и увидел «дорогого Леонида Ильича» в тренировочном костюме.

* * *
Недавно вернулся из Израиля. Сейчас это вполне обычное путешествие, особенно после того, как пару лет назад отменили визы. Но служба безопасности аэропорта лютует и сейчас. А в моей памяти ещё свежо воспоминание об одном из первых моих визитов в Израиль в 2003 году…

Итак, 2003 год. Я только что устроился в израильскую компанию, получил визу и был направлен в командировку в штаб-квартиру. Я был юн, неопытен и наивен, и, поэтому, с радостью согласился на просьбу израильских коллег, квартирующихся в Москве, привезти две простые вещи: кошерные сосиски и семечки. Просьба меня немного удивила (как чувствовал), но решил, что у каждого свои тараканы в голове.

В Израиле сосиски купил в магазине, а за семечками мой коллега сходил на базар, где полкило семечек ему насыпали в обычный бумажный пакет.

И вот я прибываю в аэропорт. Багаж у меня состоял из сумки с вещами и рюкзака с ноутбуком, куда я кинул и пакет с семечками.

Как выяснилось позже, я по незнанию не сделал письмо в службу безопасности аэропорта из нашей компании, что было обычным правилом для поездок в командировки. Таким образом, я автоматически стал подозреваемым лицом и сразу же был направлен на досмотр багажа. Меня отвели к отдельной стойке, и молодой человек начал потрошить мой рюкзак. Наконец, он доходит до пакета с семечками и дальше происходит следующий диалог:

— Это что?

— Семечки.

— Зачем?

— Попросили привезти.

— Их что, нельзя купить в России?

— Можно.

— Так зачем везете?

— Попросили.

Чувствую, что наше общение начинает зацикливаться. И тут он задает вопрос:

— Это вы сами купили?

— Нет.

Это была моя грубейшая ошибка. Из подозреваемого я превратился в явного преступника, и пакет с семечками был унесён на 20 минут на какие-то экспертизы.

Через 20 минут молодой человек возвратился и сказал, что с семечками все в порядке, но их нельзя перевозить в ручной клади, и он просит меня убрать их в сумку с вещами.

Я убираю. Он уходит. Стою, жду осмотра сумки.

Через 10 минут молодой человек возвращается и сообщает, что его смена закончилась и досмотр продолжит другой специалист.

Проходит ещё 10 минут (до окончания регистрации остается 15 минут). Появляется девушка и начинает осматривать мою сумку. Достает пакет с семечками…

Я уже начинаю понимать, что наступает трындец.

Дальше происходит диалог, описанный выше, с точностью до запятой. Семечки уносят на экспертизу. Регистрация подходит к концу. Я, понимая, что мне сегодня уже не улететь, начинаю расслабляться.

Возвращается девушка и сообщает, что с семечками все нормально, но их нельзя перевозить в багаже, и мне лучше положить их в рюкзак. На это я резонно замечаю, что мне все равно, но её предыдущий коллега уже попросил меня убрать их оттуда.

Девушка задумалась. Я предложил ей выбросить их сейчас же в мусорный бак и уже отпустить меня куда-нибудь. Она не согласилась и ушла совещаться с коллегами.

Регистрация закончилась. Я, проклиная моих коллег, думал, где найти ночлег, дабы улететь завтра.
Но тут возвращается моя девушка без семечек и сообщает, что семечки упаковали в специальную безопасную коробку, которую я получу по прилёту.

На мой комментарий, что регистрация закончилась, и я, похоже, сегодня уже никуда не лечу, она ответила: «Ноу проблем.» — После чего взяла меня за руку и подвела к какой-то специальной стойке, где меня зарегистрировали. Далее она провела меня без очереди через все проверки и паспортные контроли и привела прямо в самолет.

В Домодедово, помимо сумки, мне ещё выдали картонную коробку 30х30х30 с красными надписями на иврите.

Водитель, который встречал меня в аэропорту, сразу же спросил, а что это в коробке, за что сразу же был послан на три буквы.

Больше я ничего и никогда из Израиля для коллег не привозил…

* * *
История эта произошла в середине 70-х годов в одном из полков истребителей-перехватчиков. Как раз тогда было принято очень важное решение — выкрасить некоторые типы самолетов в камуфляж. И они в один момент из естественного металлическо-серебристого цвета стали превращаться в разноцветные, зелено-коричнево-желтые. Ну, и какие-то там еще. С брюхом нежно голубого цвета.

Сделано это было, как тогда говорили, чтобы повысить малозаметность на стоянках, в полете на малых высотах, и еще много чего говорили. Вьетнам, наверное, тоже свою роль сыграл, но про это не говорили, это я сам только что придумал.

Короче, покрасили. Но не все. Все не успели. И, как обычно, так часто бывает, в полк нагрянула проверка сверху. А самый верх у полка находился в ПВО, потому что это были перехватчики.

Недолюбливали их тогда, этих из ПВО… Приедет такой из штаба генерал в красных погонах; может он, конечно, и ас в противоракетах, а вот в авиации как-то обычно был не очень. Но тоже наш шеф, положение обязывает.

Ну, в общем, приехал очередной такой. Вроде все ему показали, строем мимо походили, «ура» покричали. На закуску были показательные полеты. На взлет, как обычно, парами. Первая, вторая.

Тут генералу срочно потребовалось в туалет, убегает. Туалет у нас как бы стоял позади, но тоже с видом на рулежку. И тут мимо, как назло, неторопясь проходит первая наша пара свежеокрашенных.

Дальше было то, о чем мне рассказали только через много лет. Генерал этот бежал наискосок, из туалета прямо на взлет, одной рукой придерживая незастегнутое, а другой махая всем кулаком. И кричал:

— Немедленно остановите полеты, идиоты! У вас самолеты в чехлах на взлет уходят!!!

* * *
Прогуливаю в парке собачку. Маленькая — но такая активная! Больших собак — обругали. Ребятишек с лопатками — обругали. А это ещё что такое?!

«Вот из лесу выезжает конная мили…», а, ну да…

Старший наклоняется с лошади:

— У-у, ты какая!

Тут и я решил пошутить:

— А на милицию, между прочим, никогда не лаяла!

Лицо всадника каменеет. Повелительный жест рукой.

Что делать — подхожу…

— Ну, зачем издеваешься? Думаешь, нам самим это нравится?

(из инета)