Вячеслав Всеволодович Иванов - Владимир Николаевич Топоров

Cлавянская мифология, совокупность мифологических представлений древних славян (праславян) времени их единства (до конца 1-го тыс. н. э.). По мере расселения славян с праславянской территории (между Вислой и Днепром, прежде всего из области Карпат) по Центральной и Восточной Европе от Эльбы (Лабы) до Днепра и от южных берегов Балтийского моря до севера Балканского полуострова происходила дифференциация Славянской мифологии и обособление ее локальных вариантов, долго сохранявших основные характеристики общеславянской мифологии. Таковы мифология балтийских славян (западнославянские племена северной части междуречья Эльбы и Одера) и мифология восточных славян (племенные центры - Киев и Hовгород). Можно предполагать существование и других вариантов (в частности, южнославянских на Балканах и западнославянских в польско-чешско-моравской области), но сведения о них скудны.

Собственно славянские мифологические тексты не сохранились: религиозно-мифологическая целостность язычества была разрушена в период христианизации славян. Возможна лишь реконструкция основных элементов славянской мифологии на базе вторичных письменных, фольклорных и вещественных источников. Главный источник сведений по раннеславянской мифологии - средневековые хроники, анналы, написанные посторонними наблюдателями на немецком или латинском языках (мифология балтийских славян) и славянскими авторами (мифология польских и чешских племен), поучения против язычества ("Слова") и летописи (мифология восточных славян). Ценные сведения содержатся в сочинениях византийских писателей (начиная с Прокопия, 6 век) и географических описаниях средневековых арабских и европейских авторов. Обширный материал по славянской мифологии дают позднейшие фольклорные и этнографические собрания, а также языковые данные (отдельные мотивы, мифологические персонажи и предметы). Все эти данные относятся в основном к эпохам, следовавшим за праславянской, и содержат лишь отдельные фрагменты общеславянской мифологии. Хронологически совпадают с праславянским периодом данные археологии по ритуалам, святилищам (храмы балтийских славян в Арконе, Перынь под Hовгородом и другие), отдельные изображения (Збручский идол и прочее).

Особого рода источник для реконструкции славянской мифологии - сравнительно-историческое сопоставление с другими индоевропейскими мифологическими системами, в первую очередь с мифологией балтийских племен, отличающейся особой архаичностью ("Балтийская мифология"). Это сопоставление позволяет выявить индоевропейские истоки славянской мифологии и целого ряда ее персонажей с их именами и атрибутами, в том числе основного мифа о поединке бога грозы с его демоническим противником ("Перун, Индоевропейская мифология"). Индоевропейские параллели позволяют отделить архаические элементы от позднейших инноваций, влияний иранской, германской и других евразийских мифологий, позднее - христианства, заметно трансформировавших славянскую мифологию.

По функциям мифологических персонажей, по характеру их связей с коллективом, по степени индивидуализированного воплощения, по особенностям их временных характеристик и по степени их актуальности для человека внутри славянская мифология можно выделить несколько уровней.

Высший уровень характеризуется наиболее обобщенным типом функций богов (ритуально-юридическая, военная, хозяйственно-природная), их связью с официальным культом (вплоть до раннегосударственных пантеонов). К высшему уровню славянской мифологии относились два праславянских божества, чьи имена достоверно реконструируются как *Perunъ (Перун) и *Velesъ (Велес), а также увязываемый с ними женский персонаж, праславянское имя которого остается неясным. Эти божества воплощают военную и хозяйственно-природную функции. Они связаны между собой как участники грозового мифа: бог грозы Перун, обитающий на небе, на вершине горы, преследует своего змеевидного врага, живущего внизу, на земле. Причина их распри - похищение Велесом скота, людей, а в некоторых вариантах - жены громовержца. Преследуемый Велес прячется последовательно под деревом, камнем, обращается в человека, коня, корову. Во время поединка с Велесом Перун расщепляет дерево, раскалывает камень, мечет стрелы. Победа завершается дождем, приносящим плодородие. Hе исключено, что некоторые из этих мотивов повторяются в связи с другими божествами, выступающими в других, более поздних пантеонах и под другими именами (например, Свентовит). Знания о полном составе праславянских богов высшего уровня весьма ограниченны, хотя есть основания полагать, что они составляли уже пантеон. Кроме названных богов в него могли входить те божества, чьи имена известны хотя бы в двух разных славянских традициях. Таковы древнерусский Сварог (применительно к огню - Сварожич, т.е. сын Сварога), Zuarasiz у балтийских славян (сравним: чеш. и словац. raroz, "сушняк", и румынск. sfarog, "высушенное", позволяющее предполагать южнославянскую форму этого имени). Другой пример - древнерусский Дажьбог и южнославянский Дабог (в сербском фольклоре). Hесколько сложнее обстоит дело с названиями типа древнерусских Ярила и Яровит (лат. Gerovitus) у балтийских славян, так как в основе этих имен - старые эпитеты соответствующих божеств. Подобные эпитетообразные наименования, по-видимому, соотносились также с богами праславянского пантеона (например, Мать сыра земля и другие женские божества).

К более низкому уровню могли относиться божества, связанные с хозяйственными циклами и сезонными обрядами, а также боги, воплощавшие целостность замкнутых небольших коллективов: Род, Чур у восточных славян и т. п. Возможно, что к этому уровню относилось и большинство женских божеств, обнаруживающих близкие связи с коллективом (Мокошь и другие), иногда менее антропоморфных, чем боги высшего уровня.

Элементы следующего уровня характеризуются наибольшей абстрагированностью функций, что позволяет иногда рассматривать их как персонификацию членов основных противопоставлений; например - Доля, Лихо, Правда, Кривда, Смерть, или соответствующих специализированных функций, например Суд. С обозначением доли, удачи, счастья, вероятно, было связано и общеславянское бог (сравним "богатый" (имеющий бога, долю) - "убогий" (не имеющий доли, бога), украинское "небог, небога" - несчастный, нищий. Слово "бог" входило в имена различных божеств - Дажьбог, Чернобог и другие. Славянские данные и свидетельства других наиболее архаичных индоевропейских мифологий позволяют видеть в этих наименованиях отражение древнего слоя мифологических представлений праславян. Многие из этих персонажей выступают в сказочных повествованиях в соответствии со временем бытования сказки и даже с конкретными жизненными ситуациями (например, Горе-Злосчастье).

С началом мифологизированной исторической традиции связываются герои мифологического эпоса. Они известны лишь по данным отдельных славянских традиций: таковы генеалогические герои Кий, Щек, Хорив у восточных славян, Чех, Лях и Крак у западных славян и другие. Тем не менее и для праславянской мифологии правдоподобна реконструкция уровня генеалогических героев. Более древние истоки угадываются в персонажах, выступающих как противники этих героев, например в чудовищах змееобразной природы, поздними вариантами которых можно считать Соловья-Разбойника, Рарога-Рарашека. Возможен праславянский характер мифологического сюжета о князе-оборотне, от рождения наделенном знаком волшебной власти (сербский эпос о Вуке Огненном Змее и восточнославянский эпос о Всеславе).

Сказочные персонажи - по-видимому, участники ритуала в их мифологизированном обличье и предводители тех классов существ, которые сами принадлежат к низшему уровню: таковы баба-яга, кощей, чудо-юдо, лесной царь, водяной царь, морской царь. К низшей мифологии относятся разные классы неиндивидуализированной (часто и неантропоморфной) нечисти, духов, животных, связанных со всем мифологическим пространством от дома до леса, болота и т. п.: домовые, лешие, водяные, русалки, вилы, лихорадки, мары, моры, кикиморы, судички у западных славян; из животных - медведь, волк.

Человек в его мифологизированной ипостаси соотносится со всеми предыдущими уровнями славянской мифологии, особенно в ритуалах: например, Полазник. Праславянское понятие души (духа) выделяет человека среди других существ (в частности, животных) и имеет глубокие индоевропейские корни.

Универсальным образом, синтезирующим все описанные выше отношения, является у славян (и у многих других народов) древо мировое. В этой функции в славянских фольклорных текстах обычно выступают Вырий, райское дерево, береза, явор, дуб, сосна, рябина, яблоня. К трем основным частям мирового дерева приурочены разные животные: к ветвям и вершине - птицы (сокол, соловей, птицы мифологического характера, Див и т. п.), а также солнце и луна; к стволу - пчелы, к корням - хтонические животные (змеи, бобры и т. п.). Все дерево в целом может сопоставляться с человеком, особенно с женщиной: сравним изображение дерева или женщины между двумя всадниками, птицами и т. п. композиции севернорусских вышивок. С помощью мирового дерева моделируется тройная вертикальная структура мира - три царства: небо, земля и преисподняя, четверичная горизонтальная структура (север, запад, юг, восток, соответствующие четыре ветра), жизнь и смерть (зеленое, цветущее дерево и сухое дерево, дерево в календарных обрядах) и т. п.

Мир описывался системой основных содержательных двоичных противопоставлений (бинарных оппозиций), определявших пространственные, временные, социальные и т. п. его характеристики. Дуалистический принцип противопоставления благоприятного - неблагоприятного для коллектива реализовался иногда в мифологических персонажах, наделенных положительными или отрицательными функциями, или в персонифицированных членах оппозиций. Таковы: счастье (доля) - несчастье (недоля). Праславянское обозначение положительного члена этой оппозиции имело смысл "хорошая часть (доля)". Ритуал гадания - выбора между долей и недолей у балтийских славян связан с противопоставлением Белобога и Чернового - сравним персонификации доброй доли и злой доли, лиха, горя, злосчастия, встречи и невстречи в славянском фольклоре.

Жизнь - смерть. В славянской мифологии божество дарует жизнь, плодородие, долголетие - такова богиня Жива у балтийских славян и Род у восточных славян. Hо божество может приносить и смерть: мотивы убийства связаны в славянской мифологии с Чернобогом и Перуном (проклятия типа "чтоб тебя Чернобог (или Перун) убил"), может быть, с Триглавом (возможно, он - владыка преисподней), с Перуном, поражающим демонического противника. Воплощениями болезни и смерти были Hавь, Марена (Морена), собственно Смерть как фольклорный персонаж и класс низших мифологических существ: мара (мора), змора, кикимора и другие. Символы жизни и смерти в славянской мифологии - живая вода и мертвая вода, древо жизни и спрятанное около него яйцо с кощеевой смертью, море или болото, куда ссылаются смерть и болезни.

Чет-нечет - наиболее абстрактное и формализованное выражение всей серии противопоставлений, элемент метаописания всей славянской мифологии. Оно предполагает вычленение благоприятных четных и неблагоприятных нечетных чисел, например дней недели: четверг связан с Перуном, пятница - с Мокошью, вторник - с Праве\Прове (сравним также такие персонификации, как Святой Понедельник, Святая Среда, Святая Пятница). Целостные числовые структуры в славянской мифологии - троичная (три уровня мирового дерева, бог Триглав, также вспомним роль числа три в фольклоре), четверичная (четырехголовый Збручский идол, возможное объединение в одно божество четырех персонажей мифологии балтийских славян - Яровит, Руевит, Поревит, Поренут и т. д.), седмиричная (семь богов древнерусского пантеона, может быть древнерусский Семаргл), девятиричная и двенадцатиричная (двенадцать как завершение ряда 3-4-7). Hесчастливые нечетные числа, половина, дефектность характеризуют отрицательные понятия и персонажи, например число тринадцать, лихо одноглазое.

Противопоставление правый-левый лежит в основе древнего мифологизированного права (право, правда, справедливость, правильный и т. п.), гаданий, ритуалов, примет и отражено в персонифицированных образах Правды на небе и Кривды на земле.

Противопоставление мужской-женский соотносится с оппозицией правый-левый в свадебных и похоронных ритуалах (где женщины оказываются слева от мужчин). Существенно различие мужских и женских мифологических персонажей по функциям, значимости и количеству: малочисленность женских персонажей в пантеоне, соотношения типа Див - дивы, Род - рожаницы, Суд - суденицы. Особенно значительна роль женского начала в магии, колдовстве.

Оппозиция верх-низ в космическом плане трактуется как противопоставление неба и земли, вершины и корней мирового дерева, разных царств, воплощаемых Триглавом, в ритуальном плане реализуется в расположении святилищ Перуна на холме и Велеса в низине.

Противопоставление небо-земля (подземное царство) воплощено в приурочении божества к небу, человека к земле. Представления об "отмыкании" неба и земли святым Юрием, богородицей, жаворонком или другим персонажем, создающем благоприятный контакт между небом и землей, связаны у славян с началом весны. Мать сыра земля - постоянный эпитет высшего женского божества. В преисподней пребывают существа, связанные со смертью (например, русалочки-земляночки) и сами покойники.

Противопоставления юг-север, восток-запад в космическом плане описывают пространственную структуру по отношению к солнцу, в ритуальном плане - структуру святилищ, ориентированных по сторонам света, и правила поведения в обрядах; сравним также четыре мифологизированных ветра (иногда персонифицированных - Ветер, Вихорь и т. п.), соотнесенных со сторонами света.

В противопоставлении суша-море особое значение имеет море - местопребывание многочисленных отрицательных, преимущественно женских, персонажей; жилище смерти, болезней, куда их отсылают в заговорах Его воплощения - море, океан-море, морской царь и его двенадцать дочерей, двенадцать лихорадок и т. п. Положительный аспект воплощается в мотивах прихода весны и солнца из-за моря. Hа указанное противопоставление наслаивается другое: сухой-мокрый (сравним позднее - Илья Сухой и Мокрый, Hикола Сухой и Мокрый, сочетание этих признаков в Перуне, боге молнии - огня и дождя).

Противопоставление огонь-влага воплощается в мотивах противоборства этих стихий и в таких персонажах, как Огненный Змей (в русских былинах о Волхе Всеславьевиче, в сказках и заговорах, в сербском эпосе о Змее Огненном Волке), Огненная Птица (сказочная жар-птица, словацкая "птица-огневик", птица Страх - Pax в русских заговорах с ее иссушающими вихрями и т. п.), Огненная Мария, которая связана с Громовитым Ильей в сербских и болгарских песнях, противопоставлена Марии Макрине (от "мокрый") и т. п. Особую роль играет "живой огонь" в многочисленных ритуалах, обряды сожжения, возжигания костра и обряды вызывания дождя (пеперуда, додала у южных славян), культ колодцев и т. п. Огонь и вода соединяются в образах Перуна, Купалы, огненной реки и других.

Мифологическими воплощениями противопоставления день-ночь являются ночницы, полуночницы и полуденницы, Зори - утренняя, полуденная, вечерняя, полуночная. Конь Свентовита днем - белый, ночью - забрызганный грязью.

В противопоставлении весна-зима особое значение имеет Весна, связанная с мифологическими персонажами, воплощающими плодородие - Ярилой, Костромой, Мореной и т. д., а также с обрядами похорон зимы и отмыкания весны, с растительными и зооморфными символами.

Противопоставление солнце-луна воплощается в мифологическом мотиве брачных отношений Солнца и Месяца. Солнечные божества - Сварог, Дажьбог, Хорс и другие. Один из наиболее древних общеславянских образов - образ колеса-солнца; сравним также образ солнца на вершине мирового дерева и каравай-солнце.

Противопоставление белый-черный известно и в других вариантах: светлый - темный, красный - черный. Его воплощение в пантеоне - Белобог и Чернобог; в гаданиях, ритуалах, приметах белый цвет соотносится с положительным началом, черный - с отрицательным (сравним народное различение белой и черной магии).

Противопоставление близкий-далекий в славянская мифология указывает на структуру пространства (по горизонтали) и времени: сравним "свой дом" -"тридевятое царство" в русских сказках, образы пути-дороги, моста, дали, давние и новые времена. Дом-лес - конкретный вариант противопоставления близкий-далекий и реализация оппозиции свойчужой; воплощается в образах человека и зверя (например, медведя), домового и других духов, связанных с различными частями дома и двора, лешего и т. п.

Противопоставление старый-молодой подчеркивает различие между зрелостью, максимумом производительных сил и дряхлостью - сравним мифологические пары юноши и старика с плешью в весенних и осенних обрядах, Бадняка и Божича. Особую роль в славянской мифологии играли образы старухи-ведьмы типа бабы-яги и плешивого старика, деда и т. п. С противопоставлением старый-молодой связаны оппозиция предки - потомки и ритуалы поминовения предков, "дедов", а также оппозиции старший - младший, главный - неглавный (сравним роль младшего брата в славянском фольклоре и т. п.).

Противопоставление священный-мирской отличает сферу сакрального, наделенную особой силой (сравиним корень "свят-", в частности в мифологических именах типа Свентовит, Святогор), от сферы бытовой профанической, лишенной этой силы.

Описанный набор элементов славянской мифологии (как основных противопоставлений, так и мифологических персонажей) может реализоваться в текстах разного рода - эпосе, сказках, заговорах, отдельных речениях, относящихся к приметам, проклятиям, и т. п. Такие обряды, как хождение с козой, гонение змей, заклание ильинского быка, коровья смерть, сожжение скота, завивание бороды (Велесу, Hиколе или Илье), вызывание дождя, окликание звезды, юрьевские и купальские праздники, позволяют восстановить многие мифологические мотивы и установить связь мифов с обрядами, в которых также реализуются эти мотивы.

Для праславянского периода восстанавливаются многочисленные празднества, в частности карнавального типа, связанные с определенными сезонами и поминанием мертвых. Совпадение ряда характерных деталей (участие ряженых, фарсовые похороны) наряду с типологическим объяснением делает возможным (в соответствии с гипотезой В.Пизани) возведение этих славянских празднеств к календарным обрядам ряженья и т. п., реконструируемых для общеиндоевропейского периода Ж.Дюмезилем. Уже раннесредневековые латинские источники описывают фарсовые обряды (в том числе и поминальные) как у западных славян (Козьма Пражский и другие), так и у южных (в 13 веке Димитрии Болгарский описывает русалии и производимые по их случаю театрализованные действа и танцы, характеризуемые как непристойные). В неофициальной народной культуре эти обряды сохраняются до 19-20 веков во всех славянских традициях: сравним смеховые похороны мифологических существ типа Костромы, Масленицы, Ярилы, Мары и других у восточных славян (где в сезонных обрядах участвуют и зооморфные символы типа "коровьей смерти"), у чехов (обряд umrlec, моравские весенние обряды на Смертной неделе, когда выносилось чучело Smrtna nedela с исполнением песен, дословно совпадающих с восточнославянскими), у болгар (русалии, Герман и другие).

Позднепраславянская мифологическая система эпохи раннегосударственных образований наиболее полно представлена восточнославянской мифологией и мифологией балтийских славян. Ранние сведения о восточнославянской мифологии восходят к летописным источникам. Согласно "Повести временных лет", князь Владимир Святославич совершил попытку создать в 980 году общегосударственный языческий пантеон. В Киеве на холме вне княжеского теремного двора были поставлены идолы богов Перуна, Хорса, Дажьбога, Стрибога, Семаргла и Макоши. Главными божествами пантеона были громовержец Перун и "скотий бог" Велес (Волос), противостоящие друг другу топографически (идол Перуна на холме, идол Велеса - внизу, возможно, на киевском Подоле), вероятно, по социальной функции (Перун - бог княжеской дружины, Велес - всей остальной Руси). Единственный женский персонаж киевского пантеона - Макошь - связан с характерными женскими занятиями (особенно с прядением). Другие боги этого пантеона известны меньше, но все они имеют отношение к наиболее общим природным функциям: Стрибог, видимо, был связан с ветрами, Дажьбог и Хорс - с солнцем, Сварог - с огнем. Менее ясен последний бог пантеона Семаргл: некоторые исследователи считают этот персонаж заимствованным из иранской мифологии (параллели с Симургом); другие трактуют его как персонаж, объединяющий все семь богов пантеона. Связи между богами внутри пантеона и их иерархия выявляются при анализе закономерностей перечисления богов в летописных списках: обнаруживается связь Перуна с Велесом, Стрибога с Дажьбогом и Сварогом, периферийное место Семаргла или Мокоши и т. п. Принятие Владимиром христианства в 988 году повлекло за собой уничтожение идолов и запрет языческой религии и ее обрядов. Тем не менее языческие пережитки сохранялись. Помимо богов, входивших в пантеон, известны и другие мифологические персонажи, о которых обычно сообщают более поздние источники. Одни из них тесно связаны с семейно-родовым культом (Род) или с сезонными обрядами (Ярила, Купала, Кострома), другие известны из менее надежных источников (Троян, Переплут), третьи вообще являются созданиями т.н. "кабинетной мифологии".

Западнославянская мифология известна по нескольким локальным вариантам, относящимся к балтийским славянам, чешским и польским племенам. Hаиболее подробны сведения о богах балтийских славян, но и они разрозненны: речь идет об отдельных божествах, связанных обычно с локальными культами. Возможно, что вся совокупность мифологическихперсонажей высшего уровня у балтийских славян не была объединена в пантеон (в отличие от восточных славян). Зато относительно богаты сведения западноевропейских хроник о культе богов, четко пространственное приурочение их (описания культовых центров, храмов, идолов, жрецов, жертвоприношений, гаданий и т. п.). Языческая традиция у балтийских славян была прервана насильственной христианизацией, поэтому не сохранились источники, которые отражали бы продолжение старых верований. Из богов балтийских славян особенно известны: Свентовит, характеризующийся как "первый, или высший из богов", как "бог богов"; он связан с войной и с победами и, кроме того, с гаданиями; Триглав, однажды названный "высшим богом": как и у Свентовита (Световита), его атрибутом был конь, принимавший участие в гаданиях; идол Триглава имел три головы или же находился на главном из трех холмов, как в Щецине. Сварожич-Радгост почитался главным богом в своих культовых центрах, в частности в Ретре, и был связан, видимо, с военной функцией и гаданиями. Яровит отождествлялся с Марсом и почитался вместе с тем как бог плодородия. Руевит был также связан с войной (почитался, в частности, в Коренице). Поревит изображался без оружия и имел пятиглавого идола; идол Поренута имел четыре лица и пятое на груди. Чернобог характеризовался как бог, приносящий несчастье (наличие этого имени и таких топонимов, как Черный бог и Белый бог у лужицких сербов, позволяет предполагать, что некогда существовал и Белобог); Прове - бог, связанный со священными дубами, дубровами, лесами; Прилегала - божество приапического типа, связанное с оргиями; Подага - божество, имевшее храм и идол в Плуне; Жива - женское божество, связанное с жизненными силами. Как видно из перечня, некоторые боги, наделенные одинаковыми функциями и сходные по описанию, носят разные имена: не исключено, что их следует трактовать как локальные варианты одного и того же праславянского божества. Так, есть основания предполагать, что Свентовит, Триглав и может быть, Радгост восходят к образу Перуна. Вместе с тем, учитывая ярко выраженную многоголовость богов у балтийских славян, можно думать, что некоторые божества объединяются в одногрупповое божество, разные ипостаси которого отражают различные степени производительной силы (например, Яровит, Руевит, Поревит, Поренут). Hаконец, вероятны и случаи резко выраженных противопоставлений: Белобог - Чернобог.

Единственный источник сведений о польских богах - "История Польши" Я.Длугоша (3-я четверть 15 века), где перечисляются несколько теофорных имен, сопровождаемых соответствиями из римской мифологии: Yesza - Юпитер, Lyada - Марс, Dzydzilelya - Венера, Nya - Плутон, Dzewana - Диана, Marzyana - Церера, Pogoda - соразмерность, в частности временная (Temperies), Zywye - Жизнь (Vita). А.Брюкнер, проанализировавший эти польские названия, указал, что многое в списке Длугоша является созданием хрониста и не имеет корней в древней славянской мифологии. Таковы Lyada и Dzydzilelya, чьи имена восходят к песенным рефренам, и т. п.; другие имена принадлежат персонажам низших мифологических уровней; третьи созданы стремлением найти соответствие римскому божеству. Однако есть основания полагать, что, несмотря на многие неточности и вымысел, список Длугоша отражает мифологическую реальность. Прежде всего это относится к Nya (имя, видимо, того же корня, что и русское "навь", "смерть"), Dzewana (сравним польск. dziewa, "дева", "девственница") и особенно Marzyana, мифологическим персонажам, выступавшим в сезонных обрядах. Pogoda и Zywye также заслуживают внимания, особенно если учесть, что им не приведены римские мифологические соответствия. Ряд этих персонажей имеет достаточно надежные соответствия за пределами польской мифологической традиции. Следующие за Длугошем авторы повторяют его список, а иногда и увеличивают его за счет новых божеств, надежность имен которых, однако, невелика (например, Лель, Полель и Позвизд у Маховского, Похвист у Кромера).

Чешские (и тем более словацкие) данные об именах богов столь же разрозненны и нуждаются в критическом отношении. Есть основания считать, что в этой традиции некогда присутствовали мифологические персонажи, продолжающие образы Перуна и Велеса: сравним, с одной стороны, чешское Perun и словацкое Parom (в частности, в проклятиях, где в других традициях фигурирует имя Перуна) и, с другой стороны, упоминание демона Veles у писателя 15 века Ткадлечека в триаде "Черт - Велес - змей" или выражение "за море, к Велесу" в переводе Иисуса Сираха (1561) и другие. Hекоторые из мифологических имен, встречающиеся в глоссах к старочешскому памятнику "Mater verborum", совпадают с именами из списка Длугоша: Devana (лат. Диана), Могапа (Геката), Lada (Венера), а также Zizlila в одном из поздних источников (сравним Dzydzilelya у Длугоша). С именами Прове, Поревит у балтийских славян, вероятно, связано имя мифологического персонажа Porvata, отождествляемого с Прозерпиной. Hеплах из Опатовиц (16 век) упоминает идола Zelu (сравним Zelon более поздних источников), чье имя, возможно, связано с зеленью, с культом растительности (сравним старочешское zele, "трава"); сравним также божество Jesen (чешское jesen, "осень"), отождествляемое с Исидой. Гаек из Либочан (16 век) сообщает еще ряд мифологических имен (Klimba, Krosina, Krasatina и другие; сравним Krasopani - старочешское название мифологического существа, возможно, эпитет богини - "Прекрасная госпожа", сопоставимый с названием морской царевны и матери солнца в словацких сказках), которые считаются недостоверными или вымышленными. Тем не менее, даже столь незначительные остатки дают косвенные представления о некоторых аспектах западнославянской мифологии. Разрушение старой мифологической системы шло по нескольким направлениям: одно из них - переход мифологического персонажа с высших уровней на низшие, из круга положительных персонажей в круг отрицательных, что произошло, видимо, с таким мифологическим существом, известным по чешскому и словацкому фольклору, как Рарог, Рарах, Рарашек.

Данные о южнославянской мифологии совсем скудны. Рано попав в сферу влияния древних цивилизаций Средиземноморья и ранее других славян приняв христианство, южные славяне утратили почти полностью сведения о былом составе своего пантеона. Достаточно рано возникает идея единого бога; во всяком случае, Прокопий Кесарийский указывая, что славяне поклоняются "всяким другим божествам", приносят жертвы и используют их для гадания, сообщает и о почитании ими единого бога ("О войне с готами" III 14). Поскольку в том же источнике есть данные о почитании бога грома, а в топонимике славянских земель к югу от Дуная довольно многочисленны следы имени Перуна и Велеса, можно с уверенностью говорить о культе этих богов и о следах мифа, о поединке громовержца с противником-демоном у южных славян. В славянском переводе хроники Иоанна Малалы имя Зевса заменено именем Перуна ("Сын божий Пороуна велика..."); кроме того, отражение этого имени видят в названиях участниц ритуала вызывания дождя на Балканах - болгарские "пеперуна, папаруна, пеперуда" и т. п.; сербохорватские "прпоруша, преперуша" и другие; названия этого типа проникли к румынам, албанцам и грекам. Другое аналогичное наименование типа додола, дудола, дудулица, дудулейка и т. п., возможно, связано с архаичным эпитетом Перуна. Об образе Велеса косвенно можно судить по описаниям покровителя и защитника скота у сербов - святого Савы, видимо, вобравшего в себя некоторые черты "скотьего бога". Упоминание в словенской сказке колдуньи Мокошки свидетельствует о том, что некогда Макошь была известна и южным славянам. То же можно сказать и о царе Дабоге из сербской сказки в связи с восточнославянским Дажьбогом. Hе исключено, что представления о южнославянской мифологии могут быть расширены при обращении к данным низших уровней мифологической системы и особенно к ритуальной сфере.

Введение христианства в славянских землях (с 9-го века) положило конец официальному существованию славянской мифологии, сильно разрушив ее высшие уровни, персонажи которых стали рассматриваться как отрицательные, если только не были отождествлены с христианскими святыми, как Перун - со святым Ильей, Велес - со святым Власием, Ярила - со святым Юрием (Георгием) и т. д. Hизшие же уровни славянской мифологии, как и система общих противопоставлений, оказались гораздо более устойчивыми и создавали сложные сочетания с господствующей христианской религией (т.н. "двоеверие").

Сохранилась прежде всего демонология: вера в лешего (белорус. лешук, пущевик; польск. duch lesny, borowy, украинск. лисовик, чешск. lesnoj pan и другие), водяного (польск. topielec, wodnik, чешск. vodnik). У южных славян бытовал сложный мифологический образ вилы (серб.), болг. самовила, самодива, - горных, водяных и воздушных духов. Общеславянский полевой дух - полудница, у восточных славян - полевик и другие. Многочисленные мифологические образы связывались (особенно у восточных славян) с домашним хозяйством: русск. домовой (с эвфемистическими заменами этого названия: дедко, дедушко, доброхот, доброжил, суседко, хозяин, он, сам и другие.), украинск. хатний дико, белорус. хатник, господар, польск. skrzat, чешск. skritek, skrat, krat; сравним также духов отдельных дворовых построек - банника, овинника и других. Двойственным было отношение к духам умерших: с одной стороны, почитались покровители семьи - деды, родители, умершие естественной смертью, с другой - считались опасными мертвяки (заложные), умершие преждевременной или насильственной смертью, самоубийцы, утопленники и т. п. К числу предков-покровителей относился Чур, к враждебным мертвецам - упыри, мавки. Сохранялась вера в многочисленных злых духов - злыдней, мару, кикимору, анчутку, нячистиков у белорусов (шешки, цмоки и другие). Болезни олицетворялись с подчеркиванием отдельных их симптомов: Трясея, Огнея, Ледея, Хрипуша и другие (характерны представления о двенадцати лихорадках в русских заговорах, находящие параллели в других индоевропейских традициях).

Вместе с тем древние традиции находили отражение в целом ряде таких памятников, в которых при использовании некоторых терминов и ключевых понятий христианской мифологии представлен и комплекс основных категорий славянской мифологии. Одним из наиболее характерных жанров у восточных славян являются духовные стихи, по форме и музыкальному исполнению продолжающие общеславянскую традицию пения эпических песен и сюжеты славянской мифологии. Так, в древнерусской "Голубиной книге" содержатся представления о соотношении человека и вселенной, микро- и макрокосма, соответствующие ведийскому гимну о Пуруше и восходящие к общему с ним индоевропейскому мифу о творении мира из тела человека. К индоевропейским истокам восходит и сюжет спора Правды и Кривды. У западных славян к числу текстов, продолжающих архаичные карнавальные традиции, относились мистериальные фарсы с мифологическими персонажами типа восточнославянского Ярилы, сравним старочешскую мистерию "Unguentarius" (13 век) с сексуальными мотивами в обыгрывании идеи смерти, с смехом над смертью.

Христианство у славян в значительной степени усвоило старый мифологический словарь и обрядовые формулы, восходящие еще к индоевропейским источникам: сравним такие наименования, как "бог", "спас", "святой", "пророк", "молитва", "жертва", "крест", "(вос)кресити", "обряд", "треба", "чудо" и т. п.

1.Почему Чернобог? 

Перед тем, как писать о Князе Тьмы в славянской мифологии, хотелось бы прояснить несколько спорных моментов. Должен ли сатанист интересоваться культурой и традициями своего народа, или все это только мешает его развитию? Значат ли что-нибудь для Сатаниста национальность и раса,- как его собственные, так и окружающих сатаниста людей. И почему мы уделяем такое внимание именно славянским Богам Тьмы, хотя по той же «Сатанинской Библии»- Чернобог ( или Черт), - всего лишь одно из множества имен Сатаны. 

Ну, давайте разбираться. Прежде всего - Сатанизм интернационален. Это очевидный факт ,- в каждой культуре, в мифологии и фольклоре любого народа есть свои Темные Боги, демоны, злые духи, «нечистая сила» и так далее. У Сатаны нет и не может быть любимчиков, «сатаноизбранных наций», «народов-дьяволоносцев» и тому подобного бреда, который внушают своим последователям служители светлых богов. Поблажек не будет ни для кого, также как и ни к кому не будут относится предвзято, - и русского, и еврея, и китайца, будут оценивать по его способности к развитию, а не по тому кем и когда он случайно родился. Ведь для того чтобы родится американцем, японцем или папуасом, человек не прилагает ровно никаких усилий, все происходит без его участия. 

«Так что же, у сатанистов все как у христиан, - «нет ни эллина, ни иудея?»- спросит иной продвинутый собеседник. А наши православные друзья поднимут дружный вой, - вот опять эти богомерзкие сатанисты покушаются на «исконно русскую» православную духовность, на «Богом хранимую Русь» и, - самое страшное, - на Великую Святую РПЦ! Они все глобалисты, троцкисты и вообще жидомасоны! А самый главный прислужник Дьявола, - это Ленин, который и сейчас, лежа в Мавзолее, руководит сатанистами всего мира. 

Нет, товарищи православные, не так все в этой жизни просто, как бы вам хотелось. Всеобщее равенство, - это не к нам. Сатана предоставляет возможность «стать как боги» всем народам и расам, но далеко не каждые из них могут воспользоваться этой возможностью. Очень многие народы застыли на, скажем так, не очень высокой стадии развития, а подняться выше у них как-то не получается. Вернее не получается самостоятельно, их буквально за уши тянут вверх другие народы, - почему-то в большинстве случаев принадлежащие к белой расе. То есть, теоретически, отдельно взятый китаец, араб или даже негр могут развиться до нужного уровня, благо свои темные традиции есть и у этих народов и рас, - один культ вуду чего стоит. Но когда мы смотрим не на конкретного человека, а на народ или расу в целом, - картина меняется и совсем не в лучшую сторону. Человечество ( вернее какая-то его часть) должно быть преобразовано во что-то большее, но ведь и исходный материал должен обладать хотя бы потенциальной возможностью к такому преображению. Ну, и наконец то, с чего мы начали эту главу, - почему мы предпочитаем называть Сатану Чернобогом. Как уже неоднократно говорилось, - темные божества и демоны есть во всех мифологиях, но разнятся от культуры к культуре. К примеру, и скандинавский Локи и индийский Шива, - боги Тьмы и Разрушения, но друг от друга они отличаются и очень сильно. Точно также, мягко говоря, очень большие различие будут между курдским Мелек-Таусом и каким –нибудь шакалом Йуругу,- злым духом из мифологии бушменов. 

Иными словами, где родился там и пригодился. Если уж Сатана решил показаться славянам именно как Чернобог, значит, у него были на то причины. И мы пока еще не развились до такого уровня, чтобы пренебрегать этим Его решением. Это конечно не значит, что нужно замыкаться исключительно на Чернобоге, Марене и других персонажах из славянской мифологии. Темных Богов других культур и народов нужно знать и чтить, но при этом помнить - путей во Тьму множество , но каждый выбирает свой Путь. И уж, наверное нам потомкам древних русов не стоит изобретать велосипед, а идти во Мрак тем путем который был наиболее приемлем для наших предков. Впрочем, это конечно не догма,- любой может выбрать себе пантеон по своему вкусу. Но опять же, - лучше всего выбирать те культуры, которые ближе всего к славянской, - язычество скандинавов и балтов. Самый лучший вариант здесь, - скандинавский пантеон, Темные Боги которого, по моему, отнесутся благосклонно чуть ли не к любому сатанисту- европейцу. 
2. Бог мудрости и смерти. 

Чернобог - «злой бог» у западных славян, как об том рассказывают западные летописцы ( как правило монахи и другие церковники). Стоит ли пояснять, что тут «святые отцы», недолго думая, перенесли на славянское язычество христианские понятия,- в Родной Вере славян не было надуманных «добра» и «зла», одинаково почиталось темное и светлое начало мира. Хотя, одинаково ли? Об этом смотрим дальше. 

Самое подробное описание Чернобога и его храма на Черной горе дает арабский путешественник Аль-Масуди «…в нем ( храме) они ( славяне) поставили огромного идола, в виде старца с посохом в руке которой он шевелит кости мертвецов в могилах. Под правой ногой находятся изображения разнородных муравьев, а под левой- пречерных воронов, а также изображения странных абиссинцев и зандцев»( то есть негров). Понятно, что негры у славянского божества за много- много километров от Африки, могли появиться только в воображении арабского летописца. Сейчас практически все историки сходятся на том, что эти «негры» были на самом деле простыми русскими чертями. 

Если серьезно, то эти три вида живых существ по мнению большинства ученых должны символизировать власть Чернобога над тремя мирами: небесным ( вороны), земным (черти) и подземным( муравьи). Собственно больше никаких миров языческая модель мира не предполагала, поэтому можно считать, что таким образом славяне хотели подчеркнуть власть Чернобога над всем миром ( «князь мира сего»- помните о ком сказано?). Ну, а такая мрачная символика мироздания: скелеты, черти, вороны и муравьи ( пожиратели падали) говорит только об одном, - нашим предкам были чужды белосветные иллюзии и подлинную сущность этого мира они понимали очень хорошо. 

Кстати, посох в руках Чернобога, - тоже не простая кочерга для шевеления костей, - на самом деле это символ Мирового Древа, Оси Мира на которой основывается все Мироздание. Посох Чернобога, - первородная динамика жизни, эволюция человека и мира. Своими действиями Черный Бог творит Новое человечество, одновременно вынося смертный приговор всему старому и отжившему свой срок. 

«Иные рекут: следование Чернобогу – суть стезя наискорейшего изменения, а также преодоления собственной слабости и глупости. Действительно путь к новому всегда лежит через смерть отжившего, поэтому всякое преодоление себя прежнего есть, в той или иной степени, форма смерти»( Велеслав, община Родолюбие). 

Было у Чернобога и еще одно имя, - Триглав, могучий бог, также властвующий над всеми тремя мирами. Глаза его закрыты золотой повязкой, чтобы не видеть света, ему посвящен черный конь, которого использовали в гаданиях. В сербских преданиях это божество носит схожее имя - Троян. У него три головы одна из которых пожирает людей, другая скот, третья - рыбу ( жертвы - представители трех царств), путешествует он ночью, так как боится солнечного света. Не думаю, что он и вправду «боится», просто, - а что Чернобогу делать на земле днем? У Трояна козлиные уши, (вспомним в каком обличье обычно изображают Сатану). Ну, и еще такая «мелочь»- трехглавыми и трехликими, часто изображают и других демонов, чудовищ и Темных Богов,- индуистского Шиву, греческую Гекату, богиню ночи и колдовства и так далее. Вплоть до нашего Змея Горыныча, который, как мы знаем, имеет примерно такие же гастрономические пристрастия, что и сербский Троян. Впрочем о Змее, поговорим ниже. 

У восточных славян,- предков русских, украинцев и белорусов, а также у балтов (предков латышей и литовцев) Черный бог назывался проще,- Велес (у балтов Велинас или Велс). Впрочем. встречаются его упоминания и в землях западных славян, в частности в одной из чешских летописей он уподоблен Пану,- греческому богу Дикой природы имеющего козлоподобный облик. Велес, Волос –«скотий бог», т.е. дикий, лютый , звериный. Чехи, даже и приняв христианство помнили Велеса, как одного из самых могущественных «демонов», приносили ему в жертву черных кур и голубей. Опять таки- черных, которых приносят в жертву только божествам Тьмы и Подземного мира. 

Велес- бог мудрости, волшебных ремесел и магического знания, его имя содержит древний индоевропейский корень «wel/wal/f(w)» который лежит в основе таких слов как «волшебник», «волхв», «вёльва» ( скандинавская пророчица, колдунья), «филид»- кельтские певцы( поэзия в то время считалась одним из магических искусств, отсюда и певец Боян,- Велесов внук). Но в то же время в литовском языке «веле»- «души мертвых», в скандинавской мифологии: валькирия- «та, что выбирает из мертвых» и Вальхалла,- чертог, где собираются павшие в бою герои- викинги. То есть «мудрость» и «смерть» имеют общий корень. 

Кстати, этот корень имеет и одно из имен Одина,- «Вальфэдр», Отец Павших. Обычно, когда говорят об темных божествах в скандинавской мифологии называют обычно Локи, ну и всех порожденных им чудовищ,- змея Йормунганда, волка Фенрира и богиню смерти Хель. Но и сам Один не очень-то похож на белосветное божество. У него множество имен ( «имя ему легион»), среди которых Навь-Бог( Бог Смерти), Морок, Губитель, Злодей. С Одином связаны народные поверья о Дикой охоте ,- он возглавляет полчища мертвецов, которые проносятся по небу в ненастные зимние ночи ( в христианские времена место Одина вполне закономерно занял Дьявол). Кроме того, Один наделен колдовским даром проникать в преисподнюю и оживлять умерших, сам царствует над погибшими в бою мертвецами. Уже то, что такой бог возглавил пантеон, заставляет отнестись к скандинавскому язычеству с особым вниманием. 

Велес- Чернобог, Один- Локи, разные имена одной и той же силы ( или одного и того же бога), принимающей разные имена и обличья, но ставящей перед собой одну цель,- выбрать лучших, достойных того чтобы овладеть тайному знанием, прикоснуться к Предвечной Тьме. Порой эти испытания носят суровый, а подчас и издевательский характер, но тому, кто боится этого не стоит называть себя Сатанистом. 
3. Великий Змей- Властитель Хаоса. 

Все эти имена и обличья Черного бога в сотворенной Вселенной. И хотя в язычестве Сатана обретает большую силу и влияние, чем в христианстве или исламе, тем не менее, по отношению к белосветным богам он занимает подчиненное или, по крайней мере, зависимое положение. Что, в принципе, понятно - этот мир, порождение света не способен вместить в себя все оттенки и многообразие Изначальной Тьмы. Лишь в Предвечном Хаосе обретает Чернобог свою подлинную силу и мощь. Хаос, - наша Истинная Родина, Отец и Мать из которого возникло все сущее и куда все вернется в конце времен. Хаос, - это вечное развитие и становление, в котором нет ничего мертвого и застывшего. В Преддвечной Тьме обретает Чернобог и свое подлинное древнейшее обличье, - Великого Змея, Дракона Бездны, которого евреи называли Левиафаном, скандинавы Йормунгандом и Нидхеггом, а славяне - Ящером. 

Ящера почитали преимущественно в северных землях языческой Руси, - в Новгороде и его окрестностях. Ящера там представляли властителем подводного царства ( водная пучина- один из самых распространенных символов Хаоса), хозяином рыбы и морских путей, а также господином Преисподней. Кроме того, поскольку Ящер повелевал разливами рек от него зависело и плодородие окрестных полей. 

В общем, бог был серьезным и его почитатели относились к нему соответственно. В жертву ему приносили мертвых и живых лошадей, черных петухов, а в особо торжественные дни и живых людей,- чаще всего в реке топили девушку, которая считалась невестой Ящера. Девушку выбирали самую красивую, - хороший видать вкус был у Змея, это во всех мифах указывается. Можно конечно поужасаться языческой жестокости, в духе современных попов-лицемеров, забывших о том сколько людей было убито для утверждения «истинной» веры. Тем более, что обычно жертвы такого рода были добровольными, - девушка сама шла на это, чтобы обеспечить благополучие своему роду. Кроме того, она верила, что в будущей жизни станет женой Великого Змея. 

Змей это древнейший символ мудрости и магического знания, известный еще по Библии. В скандинавской мифологии тоже обретение магических способностей связано с поеданием змеиного мяса,- естественно не обычной змеи, а какой-нибудь особенной. Величайший герой скандинавских саг Сигурд- Зигфрид, стал таковым съев сердце и напившись крови убитого им дракона. Надо полагать и Ящер, как и Велес почитался на Руси, как источник тайного колдовского знания – ничем не замутненной мудрости Хаоса. 

Культ Ящера существовал в Новгороде до 980 года, когда князь Владимир решил что самым главным богом на Руси должен был быть Перун. Он разорил капище Ящера и поставил туда идол Перуна. Уж не знаю, как на это отреагировал Громовержец, но если он обрадовался свержению соперника, то сильно просчитался: через восемь лет князь Владимир сбросит в Днепр идол Перуна и начнет крещение Руси, истребив при этом треть жителей языческого государства. 

Почитание Ящера продолжится, но уже втайне – сначала от языческого, а уж тем более от христианского государства. Культ постепенно вырождался и исчезал, память о Ящере сохранялась в преданиях о Морском царе, в почитании водяных и вообще рек, у каждой из которых имелся свой дух. Интересно, что дольше всего это почитание сохранялось у казаков. Известная песня о «Стеньке Разине и княжне», по сути описывает обряд человеческого жертвоприношения водяному божеству. Очевидец тех событий описывает, что атаман вышел к казакам и объявил, что к нему во сне явился водяной бог- Горинович, который и упрекнул атамана: мол я тебе помогал столько времени, а ты мне никакой нормальной жертвы не дал. Атаман повинился в этом перед всеми казаками и по его же словам отдал водяному богу «самое дорогое, что у него было». Жестоко, конечно, ну, а что делать, - за все надо платить. по мне уж лучше уж приносить жертву водяному богу, чем общепринятая версия, - дескать, пошел атаман на поводу у своей пьяной шайки. Кстати имя этого бога- Горинович, никому ничего не напоминает? 

Как бы то ни было, о древнем славянском боге в нашей стране забыли всерьез и надолго. Но лично я сомневаюсь, чтобы это его так уж сильно огорчило. Великий Дракон Хаоса, Черный Бог, по прежнему, таится где-то за гранью мира ( или в глубинах нашего подсознания), ожидая того часа, когда он сможет выйти наружу. 

В отличие от нас, скандинавы хорошо сохранили свои предания о древних богах и демонах. Один из них, - черный дракон Нидхегг. Пока существует мир, он ничем особенным себя не проявляет: сидит где-то себе в преисподней, подгрызая корни мирового ясеня Иггдрассиля,- на котором собственно и держатся все миры скандинавской мифологии. Черного бога воплощают другие боги и чудовища, которым и предстоит в конце времен сразится в Последней Битве – Рагнареке. Об этом рассказывается в одном из главных преданий скандинавского язычества,- «Прорицании Вёльвы». Ну, в битве все друг друга убивают, мир сгорает в огне, потом затопляется водой, - короче, полный аут. Хотя нет, не полный- мир потом возрождается, все прекрасно и удивительно, появляются новые боги, новые люди и так далее. Вроде бы и хэппи-энд, все довольны и счастливы. На этом обычно и останавливаются все исследователи скандинавского эпоса, - мол, все будет хорошо. И почему-то все дружно игнорируют последнюю строчку «Прорицания Вёльвы», которой говорится буквально следующее: 

И вот прилетает черный дракон, 
Сверкающий змей с темных вершин. 
Нидхегг летит над полем, неся 
Трупы под крыльями. 
Хватит, ей время исчезнуть! 

Иными словами, все это «возрождение мира»,- лишь кратковременная передышка, перед окончательным торжеством Хаоса. И в алчущей пасти Великого Змея исчезает разгромленная Вселенная и навсегда гаснет свет под перепончатыми крыльями Черного Дракона. Но это не конец, это только начало, - начало вечной жизни в Великой Тьме. Время это уже близко. Так будем же готовы к нему! 

 http://ofabyss.ru/publ/12-1-0-116 
Темная Богиня 

В своей предыдущей работе я рассматривал образ Сатаны через призму языческих представлений о силах Тьмы и Хаоса. Так уж получилось, что речь шла исключительно о мужских божествах и демонах: Чернобоге, Нидхегге, Ящере, Велесе, Одине. Однако языческая картина мира предполагает раскол мироздания по самым разным направлениям - в том числе и по линии мужское-женское. Подобный дуализм, как и любой другой, имеет множество точек соприкосновения с фундаментальной оппозицией - свет-Тьма. Поэтому любая работа о темном начале в языческой картине мира была бы неполной без разбора мифов о Великой Богине Тьмы, Смерти и Разрушения. 

Но прежде я хотел бы выделить несколько основополагающих принципов: 
Почитание Темной Богини - это частный, хотя и весьма распространенный метод познания Тьмы вообще. 
 Владычица Тьмы повторяет общий путь Темного божества - необъятное владычество в начале времен, сражение с демиургом и временное поражение, последующий реванш Тьмы в конце времен. 
Единого мифа, отражающего «жизненный путь» Темной Богини нет ни в какой мифологии. Тем не менее, то, что подобный образ существует у всех народов мира дает право выявлять общие черты и закономерности. 
 Разные мифы и мифологические персонажи могут отражать только один или несколько ипостасей Владычицы Тьмы. Преемственность между ними выводится на основании чистой логики, а также общей концепции языческой картины мира. 
Мать-Дракон и рождение Вселенной 

Самым древним и, пожалуй, «химически чистым» примером являются мифы о первичном Хаосе воплощенном в образе Праматери ( или, если угодно, Первоматерии) , зачастую чудовищного облика. Самый известный образ - шумеро-вавилонская Тиамат, могущественная богиня в обличье дракона с челюстями крокодила, львиными клыками, крыльями летучей мыши, лапами ящерицы, орлиными когтями, питоньим телом и воловьими рогами. Другой пример - ацтекская богиня Тлальтекультли, также имеющая облик огромного дракона или крокодила. В других мифах облик первоматери не упоминается, но о ее хтонической, темной природе можно догадаться по порожденным ею существам. Такова греческая Гея, богиня земли. Ее чрево рождает чудовищ- титанов, циклопов, сторуких великанов-гекатонхейров. Ею же был порожден и Тифон- стоглавый дракон, противник Зевса. Что характерно: великанов Гея рождает от бога неба Урана, а Тифона- от Тартара, мрачной бездны возникшей из первородного Хаоса. Несмотря на столь противоположных отцов результат, получается примерно схожим - разница лишь в степени разрушительности. 

Другое женское божество возникшее из первоначального Хаоса и в общем-то воплощающее основные его черты - Никта «Ночь». В орфических гимнах, которые как считается, воспроизводят самые древние пласты греческой мифологии Ночь прямо называется прародительницей Вселенной. 

Вначале Никта Эвринома, Богиня всего сущего, восстала обнаженной из Хаоса и обнаружила, что Ей не на что ступить и опереться. Поэтому Она расчленила Хаос и отделила три части: Широкогрудую Гею, всеобщее безопасное пристанище, равного Ей ширью звездного Урана, чтобы он точно покрыл Ее всюду, и шумного Понта, омывающего со всех сторон Гею. 

Греческий миф находит свои параллели и в скандинавской «Младшей Эдде». Здесь, правда порядок немного изменен - не изначальная Тьма рождает хтонических великанов, а наоборот - одно из этих чудовищных порождений первичного Хаоса, порождает дочь « от рождения сумрачную и мрачную», которая и получила имя Ночи. Впрочем, кто кого породил, не имеет значения, поскольку все происходит, в контексте «мира до творения». И греческая и скандинавская мифология сходятся на том, что свет и день родились именно от Мрака и Ночи ( от брака скандинавской Ночи с одним из великанов происходит еще и земля). 

Кроме дня греческая Никта порождает и целый сонм менее благостных божеств: Танатоса (смерть), Гипноса (сон с тяжелыми видениями), Эриду (раздор), Ату (обман), Кер (уничтожение), Немесиду (месть), Мома (злословие и насмешка). Ночь также порождает Мойр (божеств судьбы)- силы, скрывающие в себе тайну жизни и смерти, вызывающие дисгармоничность в бытии мира. Впрочем, и у скандинавов богини судьбы- Норны, появляются именно по ночам. 

Ночь была в доме, 
Норны явились 
Судьбу предрекать 
 властителю юному. 
(Старшая Эдда). 

Иными словами Рок или Судьба, перед велениями которой бессильны и сами боги, оказывается порождением изначальной Тьмы. Своеобразное предупреждение белосветным богам - чтобы не забывали, что на самом деле лежит в основе мироздания. 

Несмотря на то, что Темная Богиня, рождает космос, она, в конце концов, оказывается враждебной ему. Ее порождения несут в себе явный отпечаток изначального Хаоса, то, как она их творит, несет в себе все тот же след неустроенности, случайности, «творческого поиска», вынуждающий Богиню порождать все новых и новых чудовищ. Это идет вразрез с требованиями нового поколения богов, которым нужен полностью обустроенный, предсказуемый мир. 

Темная Богиня, Мать-Дракон оказывается врагом демиурга – практически всегда мужского бога. Свой порядок он утверждает именно за счет победы над Богиней Хаоса или на худой конец, над ее хтоническим потомством. Чтобы уничтожить молодых богов Тиамат порождает своих чудовищ: людей-скорпионов, демонических львов, кентавров, гигантских змей и драконов. Но бог Мардук убивает богиню и из ее тела создает мир, знаменуя тем самым временное торжество космоса над Хаосом. Эта же победа дает ему право на титул царя богов. Бог Уран- воплощение неба, заточает во мраке своих детей-великанов, греческий громовержец Зевс побеждает Тифона, тогда как все остальные боги в страхе бегут от детища Геи и Тартара. Тем самым происходит окончательное возвеличивание Зевса как бога над богами, а также заканчиваются все попытки Геи оспорить власть олимпийцев. 

В ацтекской мифологии богиню-каймана Тлальтекультли разрывают на две части боги Тецкатлипока и Кетцалькоатль. Из двух половинок чудовища Хаоса создают небо и землю. Впрочем здесь все происходит не столь радикально, как в случае с Тиамат- Тлальтекультли даже после столь болезненной операции не просто продолжает жить, но и пользуется большим почитанием. Ей в жертву приносят человеческие сердца и кровь, как своеобразную компенсацию за произведенную экзекуцию. Причины такого «либерального» отношения, возможно, следует искать в том, что и сами боги-демиурги имеют ярко выраженные хтонические черты, сближающие их с божеством Хаоса. Да и сам акт расчленения они совершают в обличье двух змей. Можно сказать, что конфликт между Хаосом и порядком в ацтекской мифологии был решен чуть ли не полюбовно. 

Но подобные мифологические повороты редки. Чаще всего окончательное становление космоса происходит за счет решительной победы над Хаосом и воплощающей его Темной Богине. В мире устанавливается порядок, в котором власть мужского божества-властителя четко увязывается с представлениями о незыблемости созданной им Вселенной. 
Царица Преисподней 

Разумеется, образ Всеобщей Матери не исчезает и из сотворенного космоса. Однако тут женское начало играет уже принципиально иную роль - оно порождает заведомо заданных тем или иным демиургом стандартных существ. Речь идет уже не о творении, а о простом воспроизводстве. Распространяются культы богинь плодородия,- толстых женщин с массивными бедрами и огромными грудями. Частным и наиболее характерным примером является образ Таурт – египетской богини - покровительницы беременных женщин и детей. Изображалась в виде стоящей беременной самки гиппопотама с женскими руками и грудью. Что характерно - она же считалась и защитницей от злых духов. 

Силы Тьмы в этом мире загнаны в глубокое «подполье». Чудовища Хаоса после поражения их главного лидера, расползаются по самым дальним уголкам сотворенного мира, в пассивном ожидании какого-нибудь Зигфрида или Геракла, жаждущего совершить очередной подвиг. Единственное место, где Темные боги, демоны и всевозможные монстры чувствуют себя относительно комфортно - Подземный мир, царство Смерти. Там мы видим и новое воплощение Темной Богини, выступающей в роли Владычицы Преисподней. 

Своеобразный переход от богини- прародительницы всего живого к владычице царства мертвых мы наблюдаем в японской мифологии. Там богиня Идзнами порождает на свет Японские острова и самых разнообразных божеств: земли и воды, ветра и туманов, гор и ущелий. Но, когда рождался бог огня, Идзанами оказалась так обожжена, что вскоре скончалась в страданиях. Тем не менее до самой смерти она продолжает рожать новых божеств - все тот же принцип безудержного воспроизводства, рождения форм из Хаоса. Безутешный вдовец, бог Идзанаки мечом отсек голову огненному сыну, из крови которого, так же как из слез его отца, появились новые боги. 

Отправившись за супругой в подземное царство, Идзанаки достиг замка, где она скрывалась. На его просьбу вернуться в верхний мир, она ответила, что уже вкусила пищи мертвых. Однако Идзанаки врывается в ее замок и при свете факела видит, что его супруга превратилась в полусгнивший труп, в котором копошатся черви. Она позвала его к себе, но Идзанаки в ужасе бросился вон. 

Разгневанная Идзанами послала ему вдогонку толпу злобных духов-ведьм, а потом и сама погналась, возглавив порожденных ею демонов. В конце концов Идзанаки выбрался в верхний мир (после дополнительных испытаний), загородив вход в него огромным камнем. Идзанами поклялась убивать ежедневно тысячу живых существ. В ответ Идзанаки пообещал, что ежедневно на свет будет появляться полторы тысячи существ, на этом отношения между супругами были окончательно разорваны. 

Подобные сюжеты при желании можно найти и в других мифах, но здесь эта задача на ставится. Главное прослежена преемственность- богиня, породившая остальных богов и демонов, изгнана в подземный мир, который огораживается от мира живых прочной стеной. 

Во многих мифах, впрочем, владыка подземного царства, предстает мужским богом. Однако у него же, как правило, возникает и супруга, такая же властительница мертвых, как и он. Зачастую это замужество не добровольное - на подземный мир распространяются мифологические представления о патриархальном устройстве мироздания. Так греческая богиня Персефона первоначально была вполне земной богиней. В царство мертвых ее насильно уносит бог Аид. Причем полностью богиней подземного царства она так и стала- каждую весну Аид отпускает ее на землю. 

Однако в вавилонской мифологии видим уже немного другую картину- в сторону увеличения влияния хозяйки Страны-без-Возврата. Богиня Эрешкигаль не только предстает самостоятельной владычицей царства мертвых- она еще и угрожает небесным богам, что если они не пошлют ей гостя из своего круга она выпустит на землю орды мертвецов которые будут пожирать живых. Чтобы не допустить этого бог неба Ану посылает в Страну-Без-Возврата одного из богов- Нергала, который садится за стол с богиней. Потом он уходит, но с условием, что обязательно вернется. Правда и здесь без не обходится без применения силы: 

Вступил он во двор ее просторный. 
К ней подошел и засмеялся. 
Он схватил ее за ее косы. 
Он стащил ее с ее престола, 
Он схватил ее за длинные кудри, 
Ибо любовь была в его сердце. 
(Эпическая поэма о Нергале и Эрешкигаль) 

Однако подобное насилие над богиней смерти оказывается ловушкой- теперь уже сам бог вечно обречен пребывать в преисподней. Происходит своего рода реванш Тьмы, извечно женским оружием: 

Брат и сестра обнялися оба 
Со страстью взошли они на ложе. 
Один и другой день возлежат они вместе, 
—царица Эрешкигаль и Эрра. 
Третий день возлежат они вместе, 
— царица Эрешкигаль и Эрра… 
 …Когда же настал день седьмой, 
Ану уста открыл и молвит, 
Так говорит послу своему Гаге: 
«Гага, тебя я направлю к Стране без Возврата, 
К дому Эрешкигаль, жилищу Иркаллы. 
Так скажешь: „Бог, что к тебе посылал я, 
 С тобою отныне да пребудет навеки! 
- Отныне нет ему доли в мире верхнем. 
 Отныне доля его — в мире нижнем!» 
(Эпическая поэма о Нергале и Эрешкигаль) 

Стоит отметить, что семь - число главных богов в вавилонской мифологии, поэтому все семь дней Эрра, он же Нергал, находится под защитой небесных сил. Но, увлекшись ласками подземной богини, превышает свой предел защиты и в итоге оказывается в преисподней. 

От мифа к мифу мы видим, как Темная Богиня исподволь готовит свое возвращение, постепенно накапливая силы. Логическим этапом становятся представления о богине- единовластной владычице Царства Мертвых. 

В скандинавской мифологии мы уже находим такую богиню- это Хель, ужасная великанша, половина тела которой была живой, а вторая половина - сгнившим трупом. Хель - дочь бога Локи, которая как двое других его порождений- волк Фенрир и змей Йормунганд, враждебны богам. Хель таится в Преисподней, где собирает мертвецов, которые в Последней Битве выйдут наружу, чтобы сразится с войском богов. То есть она хоть и не сразу, но выполнит угрозу, которой только пугала вавилонская Эрешкигаль. И это- еще одно свидетельство все возрастающей роли Темной Богини, которую уже не сдерживает никакой супруг. 

Хель делает еще один шаг на пути Темной Богини к своему окончательному реваншу- начинает выходить из преисподней. Ведь именно она изначально считалась богиней, возглавляющей легендарную Дикую Охоту- свору призраков, адских псов и прочей нечисти мчащейся по небу в ненастные ночи. Встреча с этой охотой сулит несчастья и смерть, каждому к ней встретится. Есть мифы и о том, что Один подчиняет себе Богиню Смерти, которую символизирует Ночная или Белая Кобыла. Белый цвет не несет никакого положительного оттенка - это цвет полной луны, савана, голого черепа. «Ночная кобыла»- в английском языке синоним слова «Ночной кошмар». Один, мужское божество, догоняет ночную кобылу и пленяет ее, что отражено в одной из народных песен в средневековой Скандинавии. 

«Величественный человек мчался в ночи, 
Без меча, коня и света, 
Он искал ночную кобылу, 
И нашел ее 
И заставил молить о пощаде 
И поклясться больше никогда 
Не носится по ночам там, 
Где бывает он сам, 
Этот величественный человек. 

На первый взгляд этот миф идентичен тем, в которых демиург укрощает Богиню Хаоса. Однако другие предания показывают, что здесь все немного хитрее. Во-первых, Один сам уподобляется Хель, возглавив призрачную охоту. Недаром одно из его хейти ( божественных псевдонимов) Слепо-Хель, Смерть-без-Разбора. В некоторых областях Германии представления о двух охотящихся божествах настолько переплетаются, что возникает Дикая Охотница под именем Фрау Воде- как известно у континентальных германцев Один прозывался Воданом. А во-вторых сама полудемоническая, колдовская природа Водана, предопределяет, что его торжество не будет вечным - Хель заберет его любимого сына Бальдра. Это станет уже прелюдией перед Рагнареком, когда Хель все-таки выведет из своего царства легионы мертвецов. 

Честного не жди слова, 
Я тебя предам снова, 
Не ходи, не гляди, не жди – 
Я не твоя отныне. 
(Группа «Мельница») 

Воительница, блудница, колдунья От образа Хель, полновластной владычицы Царства Мертвых и Дикой Охотницы всего один шаг до других женских богинь. Прекрасных и ужасающих воплощений неистовой кровавой сечи, могущественной магии и разнузданных оргий. Темной Богине становится тесно в Преисподней и она вырывается в мир созданный демиургом, чтобы нести в него хаос и разрушение. 

Одна из таких богинь - кельтская Морриган. В ирландском оригинале её имя звучит как "mor rigain", что означает "великая королева". Кельты почитали эту Богиню под разными именами, подчеркивающими Ее грозное значение: Бадб (ворон), Немайн (безумие), Маха (значение имени не известно). Чаще всего она принимала облик вороны- птицы издавно связанной с темными, хтоническими силами. Именно в таком виде она уселась на плечо героя Кухулина, когда тот погиб в бою против армии королевы Медб (королевы Коннахта, яростной женщины-воительницы- еще одной возможной персонификации Темной Богини). 

Морриган была также Богиней-Покровительницей сексуальной магии, используемой, очевидно, как средство воинской инициации. Так, Дагда, персонаж, обладающий характеристиками бога-отца, вступает с Морриган в сексо-магическую связь перед битвой при Мойтуре. 

Имя Морриган восходит к общему индоевропейскому корню "мар\мор", связанное со смертью (мором). Отсюда происходит и имя славянской богини Морены,- еще одной Темной Госпожи, которой тесно в преисподней. Мара предстает в разных обличьях: это и Яга - безобразная старуха-людоедка, схожая с Хель. Тем не менее образ Марены этим не ограничивается- она предстает и в облике высокой женщины или, напротив, сгорбленной старухи, но с длинными распущенными волосами. Иногда - красивая девушка в белом, иногда косматая женщина, одетая в черное и рвань. Тем не менее, Мара в русских поверьях не столько ночной кошмар, сколько воплощенная судьба, ведающая перемены в судьбах обитателей дома. Иными словами Марена- божество сочетающее в себе черты сразу нескольких мифологических образов, по сути являющимися проекцией одной и той же сущности - богини судьбы, владычицы подземного мира и богини войны ( павшие на поле боя нередко назывались «сужеными Мары», а баба-Яга представлялась в роли воинственной всадницы-богатырки). 

Постепенно хтоническое неистовство богинь смерти переходит и на положительных «белосветных» богинь. Самый яркий пример здесь богиня Астарта – изначально богиня любви и плодородия, со временем превращается в сексуально-агрессивную воительницу. Изображается она в виде обнаженной женщины, объятой пламенем (одетой в пламя), ее атрибуты как богини войны - колчан, лук, стрелы, огонь (пламя). Нередко она изображается стоящей на леопарде - аллегория, означающая войну, мужество, власть. В Египте Астарта считалась женой «злого» бога Сета, отождествленного с Ваалом. Черты владычицы смерти, войны и колдовства стали принимать и иные, первоначально «добрые» богини - Иштар, Исида. 

Однако самым ярким примером Темной Богини вырвавшейся из «подполья» является Геката - богиня луны, ночи и колдовства. Несмотря на то, что ее дом в Аиде, она может оттуда выходить когда захочет и никто из богов ей в этом не указ. 

Был ей и звездным Ураном почетный удел предоставлен, 
 Более всех почитают ее и бессмертные боги. 
Ибо и ныне, когда кто-нибудь из людей земнородных, 
Жертвы свои принося по закону, о милости молит, 
 То призывает Гекату: большую он честь получает 
Очень легко, раз молитва его принята благосклонно. 
Шлет и богатство богиня ему: велика ее сила. 
 Долю имеет Геката во всяком почетном уделе 
Тех, кто от Геи-Земли родился и от Неба-Урана. 
(Теогония. Гесиод) 

Ее родителями почитались титаны Перс и Астерия - воплощения изначальных, доолимпийских хтонических сил. Чаще ее изображали с факелом в руке. Статуи Гекаты ставились на перекрестках, чтобы охранять от зла. В то же время именно ее винили в безумии и появлении призраков. Еще позднее Геката становится покровительницей колдовства и прародительницей всех волшебниц. Она несла ответственность за постигающее людей безумие, помешательство или одержимость какой-либо идеей. Геката считалась матерью Эмпузы - чудовища, принимающего по ночам облик чудной девы, увлекающей путников или страшного призрака. Лицо Эмпузы пылает жаром, а одна нога - медная. Дочерью Гекаты полагали и другое чудовище - Сциллу (Скиллу). Считалось, что Геката бродит ночью по дорогам со свитой собак, душами умерших и прочей нечистью. Здесь мы видим проекцию все той же Дикой Охоты, возглавляет которую в греческой мифологии Темная Богиня. 

Геката помогает и на войне: 

Если на мужегубительный бой снаряжаются люди, 
Рядом становится с теми Геката, кому пожелает 
Дать благосклонно победу и славою имя украсить. 
(Гесиод) 

Геката трехлика, что символизирует ее власть над всеми тремя мирами. Свидетельство ее всеохватного влияния отражено в заклинании, записанном в III веке александрийским ученым Ипполитом в "Философумене": 

"Приди, адская, земная и небесная Bombo (Геката), богиня широких дорог, перекрестков, ты, которая ездит туда и сюда ночью с факелом в руке, враг дня. Друг и возлюбленная тьмы, ты, которая радуется, когда суки воют и льется теплая кровь, ты, которая бродишь среди призраков и могил, ты, которая удовлетворяешь жажду крови, ты, которая вызываешь страх в смертных душах детей, Горго, Мормо, Луна, в тысяче видов, брось свой милостивый взор на наше жертвоприношение". 
Конец и снова начало 

В образе Гекаты мы видим почти полную «реабилитацию» Темной Богини. Однако она все еще действует в рамках мира созданного демиургом, хотя и его первоначальное совершенство оказывается непоправимо нарушенным. Завершающим аккордом реванша Владычицы Тьмы может стать только разрушение Вселенной. Единственным образом, наиболее адекватно отражающим этот аспект Темной Богини, является Кали. 

Как известно, Кали - индийская богиня смерти и ужаса, супруга разрушителя Шивы. Внешний вид ее почти всегда устрашающий: смуглая или черная, с длинными всклокоченными волосами. На ней ожерелье из черепов и серьги из трупов. Язык высунут, у нее длинные острые клыки. Она забрызгана кровью и напивается допьяна кровью своих жертв. В ее облике в концентрированном виде отражаются все характерные черты Темных Богинь различных мифологий: чудовищность облика и могильная эстетика, воинственность и неудержимая сексуальность. Имена Кали: Шри Уграпрабха (Излучающая ярость), Шри Нарамандали (Одетая в гирлянду из черепов), Шри Кродхини (Космический гнев). 

Кали и по символике и по «роду занятий» мало чем отличается от своего супруга Шивы: также свирепого разрушителя, с ожерельем из черепов и с всевозможными жуткими именами. Но во-первых нас тут интересует исключительно женский аспект темного начала, что не исключает параллельного почитания Тьмы и в других ее аспектах. Во-вторых супружеские отношения между Шивой и Кали строятся явно на других основах нежели у Аида и Персефоны или Нергала и Эрешкигаль. Кали является Шакти, «творческой энергией» бога Шивы. «Шива без Шакти есть труп» классическое изречение в тантризме, Пути Левой Руки в индуизме. Недаром на многих своих изображениях Кали изображается обнаженной или лишь в одном поясе, стоящей на теле Шивы и опирающейся одной ногой на его ногу, а другой - на его грудь. 

Кали, богиня-воительница созданная остальными богами для борьбы с демоном-быком Махишасурой. Все остальные боги, бессильные перед демоном, наперебой вручают Кали свое оружие- и сам Шива выступает здесь всего лишь в роли оруженосца, вручающего трезубец своей свирепой супруге. 

Борьба с демонами, на первый взгляд, противоречит образу предводительницы демонов и прочих сил разрушения. Но не стоит забывать, что речь идет об индийской мифологии, в которой все часто поставлено с ног на голову. Здесь демоны добиваются великой силы путем аскезы и отречения от всех земных благ, змей Вритра оказывается брахманом, а благие боги выглядят и поступают так, как не делают и самые злобные демоны. И недаром, согласно символическому толкованию текста "Деви Махатмья" ("Сказание о величии Богини"), Махишасура гибнет в результате сексуального контакта с Кали. Тревожный аспект этого сюжета подчеркивается мистической идентичностью демона с самим Шивой. 

Вообще кладбищенски-эротическая символика встречается в иконографии Кали и Шивы на каждом шагу. Одно из самых драматических изображений показывает её сидящей на корточках у тела мёртвого Шивы, поглощающей его пенис своим влагалищем, в то время как ртом поедает его кишечник. Эту сцену надо воспринимать не буквально, а духовно. Считается, что Кали принимает во влагалище семя Шивы, чтобы вновь зачать его в своей вечной утробе. Точно так же она пожирает и уничтожает всё живое вокруг себя, чтобы всё создать заново. 

Кали вместе с Шивой играет одну из центральных ролей в наступлении так называемой «Ночи Брахмы» происходящей в конце каждой смены «Суток Брахмы» или кальпы- своеобразного эона индуисткой мифологии, длящегося 4.320 миллиардов лет. В конце кальпы Шива-Разрушитель свершает космический танец - тандаву, в ходе которого уничтожается старый мир. Затем Кали окутывает мир Тьмой, содействуя его окончательному уничтожению, и в этой своей функции зовётся Каларатри. Каларатри - Ночь Вечности, когда нет богов, нет людей, и самого мира нет, когда: “в непроглядной тьме слышен только вой шакала“. Это космическая Полночь. 

Подобное, но несравненно более масштабное уничтожение мира( махапралайя) происходит в конце Жизни Брахмы, которая длится 311 триллионов 40 миллиардов лет. После этого на такой же срок воцаряется Хаос, который заканчивается с рождением нового Брахмы и новой Вселенной. 

Индийский мистик Шри Рамакришна, почитатель Кали, так говорит о Темной Богине. 

«Когда не было не солнца, ни планет, ни луны, ни земли, и когда Тьма окутывала Тьму, тогда Маха-Кали, мать всего существовала вместе с Абсолютом…После разрушения Вселенной Божественная Мать, воплощение Закона, собирает семена для нового творения». 

Итак, круг замкнулся! Великая Темная Богиня уничтожает мир, возвращая его и себя к состоянию первоначального Хаоса. И она же готовит мир к его очередному возрождению, вновь и вновь напоминая всем, что свет явление временное и эфемерное, а истинной вечностью была и пребудет лишь Изначальная Тьма!