Доброе утро, дедушка!..

Спокойной ночи, дедушка!..

Я люблю узорный почерк —
В нём есть шорох трав сухих.
Быстрых букв знакомый очерк
Тихо шепчет грустный стих.

La maison de la rue Lourmel



For fr Plekon

***
Наконец-то. Дверь скорей на ключ.
Как запущено хозяйство в доме.
В пыльных окнах еле бьётся луч.
Мыши где-то возятся в соломе.

Вымету я сор из всех углов.
Добела отмою стол мочалой.
Соберу остатки дум и слов,
И сожгу, чтоб пламя затрещало.

Будет дом, а не какой-то склеп,
Будет кров, — не душная берлога.
На тарелке я нарежу хлеб,
В чаше растворю вина немного.

Сяду, лоб руками подперев,
(Вот заря за окнами погасла).
Помню повесть про немудрых дев,
Как не стало в их лампадах масла.

Мутный день, потом закат, закат,
Ночь потом, — и тишина бормочет.
Холодом рассветным воздух сжат,
Тело сну противиться не хочет.

Только б не сковал мне волю сон.
Пахнет пол прохладной тишиною.
Еле видны рамы у окон,
Всё налито гулкой чернотою.

Дух, боренье в этот час усиль.
Тише. Стук. Кричит пред утром петел.
Маслом сыт в лампаде мой фитиль.
Гость вошёл. За ним широкий ветер.

Mère Marie. Paris. 1935.

Добрый вечер, дедушка!..

Доброе утро, дедушка!..

Доброе утро, дедушка!..

Спокойной ночи, дедушка!..

«..только непрестанно думайте,
в борьбе с сомнениями думайте, шире, глубже.
Не снижайте мысль…».
Мать Мария Парижская (Скобцова)

«Человек должен быть воспринят как человек. Именно в этом качестве – доброго, любящего человека, способного всерьёз и на равных общаться с детьми ("в равной степени – знатными и незнатными, любых национальностей… – вне всякого отношения к их родителям"), отличавшегося особой любовью к ним, изображает Е.Скобцова К.П.Победоносцева. Для Лизы Пиленко он был не "обер–прокурором", но просто близким человеком. Константин Петрович не только дарил Лизе подарки, но и вполне серьёзно общался с ней и даже переписывался. Одна фраза из его письма осталась у неё в памяти: "Слыхал я, что ты хорошо учишься, но, друг мой, не это главное, а главное – сохранить душу высокую и чистую, способную понять всё прекрасное". Мы опять встречаем нечто, имеющее отношение к идее "рая" – завет хранения чистой и устремленной к горнему души. Характерно и то, что более чем через 20 лет Е.Скобцова помнила этот завет.

Дружба с К.П.Победоносцевым длилась с Лизиных 5 до 13 лет, то есть до времени революции 1905 г. Здесь произошёл перелом. Первым ударом оказалась война с Японией, которая многих интеллигентов, в том числе и Лизиного отца (назначенного директором училища виноградарства и виноделия в Никитском саду под Ялтой), сделала сочувствующими революции. Во время революции 1905 г. Ю.Д.Пиленко поддерживал революционную молодежь, разрешал митинги, скрывал революционеров от преследования. С другой стороны, была дружба Лизы с К.П.Победоносцевым. "Революция, – пишет Е.Скобцова, – воспринималась мною, как нечто, направленное против Победоносцева… И потому из всей нашей семьи я наиболее нетерпимо относилась к ней". В душе молодой девушки началась борьба не между принятием революции (лозунги которой она под влиянием отца и товарищей по учёбе была готова разделить) и поддержкой существующего строя, но между увлечением революцией и предательством К.П. Победоносцева. Лизе приходилось выбирать между мнением "всего русского народа" и своей любовью: "За то, что русский народ ошибался, и я была права (в своей любви к Победоносцеву – Г. Б.), говорила мне дружба с Константином Петровичем, возможность наблюдать непосредственно. А против этого было то, что не может же весь русский народ ошибаться, а я одна только знаю правду, и это сомнение было неразрешимо теоретически"...».