Paul S. Brown | Сыр с бокалом вина - наслаждение, достойное королей...

Сыр с бокалом вина - наслаждение, достойное королей.
Так сложилось, что многие из тех, кто любит сыр, любит также и вино. Оба эти продукта имеют очень древнюю историю, кроме того, оба продукта имеют множество вариантов вкусовых оттенков, что позволяет добиваться самых ярких, необычных вкусовых сочетаний. Можно с уверенностью сказать, что сочетание вина и сыра одно из самых привлекательных в культуре еды. Этим и объясняется тот факт, что страны, известные своей высокой культурой виноделия, чаще всего славятся и хорошими сырами (например, Франция).

Читать далее 

Сыр, как и вино, — одно из самых замечательных творений человека. Метаморфоза привела его из обители бедняка на изобильный и роскошный сырный прилавок — зрелище, отрадное глазу и завораживающее гурманов.

И бокал, без пышности речей,Подниму за встречу в этот вечер...

Я устрою праздник для друзей! Стол накрою и по-царски встречу. И бокал, без пышности речей, Подниму за встречу в этот вечер. Пью за тех, кто в горе рядом был, И летел на зов мой без отказа, И со мною праздники делил, И не предавал меня ни разу!

Наше время катится вперед, Надо только жить, не сожалея, Понимать, что зеркало не врет, Что виски становятся белее. Я прошу, я господа молю: Мне подарков, почестей не надо! Только пусть живут, кого люблю! И всегда со мною будут рядом.

Читать далее...

Eric Christensen (2) | Вино поэтично и мнoголико...

• И бокал, без пышности речей,Подниму за встречу в этот вечер

_________

 Жизнью следует наслаждаться как превосходным вином, глоток за глотком с передышкой. Даже лучшее вино теряет для нас всякую прелесть, мы перестаем его ценить, когда пьем как воду.
Л. Фейербах

Американский художник
Eric Christensen

Читать далее...

Omar Ortiz | Я сама, как цветок...

Мексиканский художник-гиперреалист Omar Ortiz

Это не фотографии. Это гиперреалистичные рисунки, которые создает Омар Ортиз (Omar Ortiz). Обычно 
художники привносят в изображение что-то свое, несколько искажая пропорции, сгущая краски, или же и вовсе добавляя элементы, которых на самом деле нет. Омар, напротив, создает точную копию увиденного, причем настолько правдоподобную, что его рисунки иногда выглядят реалистичнее фотографий.

Ernesto Cortasar - Sol Itude

Ты в меня проникай неизбежно лучами рассвета… Сонным солнечным зайчиком нежно скользи по щеке… Если ты далеко, я всё время мечтаю об этом… Без тебя, как всегда, я над пропастью на волоске… А встречаясь с тобой, ощущаю… во мне орхидеи Расцветают мгновенно, и душу украсив собой, Я сама, как цветок… Без тебя я цвести не умею… Я теперь подружилась с такою нелёгкой судьбой… Сколько было ночей, от которых в слезах засыпала, Просыпаясь в слезах, и не веря в любовь ни на миг, Разум правил душой, только сердце его отключало И тебя рисовало, заполнив надеждою стих…

Наша жизнь – это миг, а какой, выбираем мы сами… Там, где счастье в душе – это есть настоящая жизнь… Остальное – стена… Мы закрыты от счастья делами От которых, душа никогда не поднимется ввысь… Но у нас есть любовь – это выше больших небоскрёбов И дороже всего, что за деньги возможно купить. Нам с тобой повезло, понимаем всё это мы оба… Это значит, что чувства мы будем беречь и ценить… Не могу без тебя… Каждый вечер безумно скучаю… Как же мне повезло каждый день просыпаться любя… Только вспомню тебя, и ирисы в душе расцветают… Я сама, как цветок… тот, который расцвёл для тебя…

© Copyright: Ирина Самарина-Лабиринт

Читать далее...

Монодиета на каждый день

Монодиета рассчитана на 10 дней.

Главный ее принцип - ежедневно кушать один продукт.

Главное - не нарушать диету, пить чай из шиповника, травяной чай, минеральную воду, чай-кофе без сахара.

Шиповник пить ежедневно обязательно. Это отличное мочегонное средство!

1 день: одни отваренные яйца (не переедайте, в разумных пределах).

2 день: одну отварную рыбу.

3 день: один творог (можно добавить мед).

4 день: одну отварную курицу.

5 день: одну картошку (сваренную в мундирах).

6 день: одну отварную говядину или телятину.

7 день: одни овощи (картошку нельзя).

8 день: одни фрукты (кроме бананов и винограда).

9 день: один кефир.

10 день: только отвар шиповника.

Fine Art by Julia Popova \ Winter

Оладьи из тыквы и банана

Оладьи из тыквы и банана

Ингредиенты: 0,5 кг тыквы, 3 банана, 5 столовых ложек пшеничной муки, 1 столовая ложка отрубей, 1 чайная ложечка соды без горки, 1 чайная ложечка сахара, 0,5 чайной ложки ванильного сахара, молотая корица по вкусу и масло растительное для жарки.

Способ приготовления: Тыкву очистим от кожуры и удалим семечки. Натрем мякоть тыквы на мелкой терке. Очистим бананы, разомнем их в пюре и добавим в тыквенное пюре. Далее в полученную массу добавим остальные ингредиенты - соду, муку, сахар. Хорошо перемешаем. Мокрыми ладонями сформируем лепешечки и обжарим на масле до румяности

Быстрые творожные постряпушки к чаю

Ингредиенты:
-2 яйца
-сахар по вкусу
-щепотка соли
-пачка творога - 200-250 гр
-ваниль
-1/2 ч.л. соды (гашенной)
-мука - количество зависит как от ее качества, так и сухости творога, ориентируйтесь на то, чтобы тесто не липло к рукам. сильно "забивать" не стоит

Приготовление:
Яйца взбить с сахаром, добавить соль, творог, ваниль, соду, муку
Раскатать тесто толщиной 0,5 см и вырезать любые фигурки.
Я нарезала тесто зубчатым колесиком по типу хвороста.
Печем в раскаленном масле. Приятного аппетита!

Volody24 gl

Хочешь большой и чистой любви?

Тогда как стемнеет приходи ко мне на сеновал яндекс

Читать далее...

САЛАТ С КУРИЦЕЙ, ФАСОЛЬЮ И СЫРОМ.

Незамысловатый салатик из простых ингредиентов, но очень и очень вкусный – совершенно не пресный, сытный и довольно пикантный

Ингредиенты:

- Отварное куриное филе – 300г
- Фасоль (отварная или консервированная) – 200г
- Сыр (твёрдый) – 150г
- Кукуруза (консервированная) – 400г
- Маринованные огурцы – 3-4 шт.
- Чёрный хлеб – 3 ломтика
- Чеснок – 1 долька
- Соль, майонез, пучок петрушки

Приготовление:

Чеснок очистить, натереть на мелкой тёрке или пропустить через пресс. Ломтики чёрного хлеба натереть солью и чесноком, нарезать кубиками и подсушить на сковороде без масла. Куриное филе нарезать небольшими кусочками.
Маринованные огурцы нарезать кубиками. С кукурузы слить жидкость. Сыр нарезать тонкими брусочками или соломкой. Петрушку вымыть, обсушить, отрезать длинные стебли, зелень петрушки мелко нарезать. В салатнике смешать куриное филе, фасоль, сыр, кукурузу, маринованные огурцы, петрушку и чесночные сухарики из чёрного хлеба, добавить майонез, салат ещё раз перемешать.

Приятного апетита!

В ФЕВРАЛЕ ДОМОВЫЕ ПРАЗДНУЮТ СВОЙ ДЕНЬ

Читать далее...

Письма Великой Любви - Эрих Мария Ремарк и Марлен Дитрих

.... Эрих Мария Ремарк и Марлен Дитрих

…короткая история не первой и не последней, но великой любви.
Любви о которой можно только мечтать......





У меня никого нет, я больше не знаю покоя с вышиванием крестом!
Я воспряла, и я дралась с одними и другими
(не всегда с помощью самых честных приемов),
я выбила для себя свободу и теперь сижу с этой свободой наедине,
одна, брошенная в чужом городе…
И тут я нахожу твои письма!
Я пишу тебе безо всякого повода, не сердись на меня ….
Твоя растерзанная пума

Маленькая милая обезьянка, ну что это за жалкая жизнь! Ты на другой стороне земли и время от времени только и делаешь, что возьмешь да пошлешь телеграмму. Разве написать письмо так трудно?

Я здесь медленно, по-тихому схожу с ума. Один слой так мило накладывается на другой — и везде ты глядишь на меня и задаешь вопросы. Ты правда расспрашиваешь?

Маленькая, грустная пантера со светлой шерсткой, живущая в зоопарке, — смейся, высмей их всех! Нечего грустить из-за идиотов — они созданы для того, чтобы при их виде другие веселились.

Выше, еще выше! Волна голубая, волна зеленая! Летите — летите с пеной, с белой пеной в гривах! Ах, эта вечная оседлость! Беспокойство — вот удел наш и наше счастье. И если я с таким отчаянием взываю к тебе… — кто бы вернул мне счастье взывать, чтобы желаемое тысячекратно исполнялось… ибо только в тебе исполнение всех желаний, любимая Фата Моргана Господня…



Большая комната наполнена тихой-тихой музыкой
— фортепьяно и ударные, — это все Чарли Кунц, десятка два пластинок которого нанизаны на штырь моего проигрывателя.
Это музыка, которую я люблю
— чтобы отлететь, предаться мечтам, желаниям…
Вообще-то мы никогда не были по-настоящему счастливы; часто мы бывали почти счастливы, но так, как сейчас, никогда. Согласись, это так. Иногда это было с нами, иногда это было с другими, иногда одно с другим смешивалось — но самого счастья в его полноте не было. Такого, чтобы не представить себе еще большего; все было словно пригашено, как и сейчас. Ты вдумайся — только будучи вместе, мы его обретаем. Пылкая моя,……

……поздним вечером, когда стемнеет ……. из ночи,
словно две темные стрелы, вылетят две бабочки, два смутных ночных павлиньих глаза — говорят, будто в них живут души давно умерших людей, испытавших когда-то счастье; они подлетят совсем близко,
и всю ночь их будет не оторвать от края стакана, со дна которого еще струится запах вина, всю ночь их тела будут подрагивать, и только утром они поднимутся и быстро улетят прочь …….



Милая, дарованная Богом, — когда целыми днями лежишь в постели, когда все давно перечитано, являются толпы воспоминаний и уставляются на тебя.

Я думаю, нас подарили друг другу, и в самое подходящее время.
Мы до боли заждались друг друга. У нас было слишком много прошлого и
совершенно никакого будущего. Да мы и не хотели его. Надеялись на него,
наверное, иногда, может быть — ночами, когда жизнь истаивает росой и уносит тебя по ту сторону реальности, к непознанным морям забытых сновидений.

…….я счастлив, потому что у меня есть ты, милая, дарованная Богом, и я люблю тебя…

Иногда ты очень далеко от меня, и тогда я вспоминаю:
а ведь мы, в сущности, ни разу не были вместе наедине.
Ни в Венеции, ни в Париже.
Всегда вокруг нас были люди, предметы, вещи, отношения.

И вдруг меня переполняет такое, от чего почти прерывается дыхание:
что мы окажемся где-то совсем одни, и что будет вечер,
потом опять день и снова вечер,
а мы по-прежнему будем одни и утонем друг в друге,
уходя все глубже и глубже, и ничто не оторвет нас друг от друга,
и не позовет никуда, и не помешает, чтобы обратить на себя наше внимание,
ничто не отрежет кусков от нашего бесконечного дня, наше дыхание будет глубоким и размеренным, вчера все еще будет сегодня, а завтра — уже вчера,
и вопрос будет ответом, а простое присутствие
— полным счастьем…

……Всего три месяца моей крови освещены тобой, а девять других протекают в тени, — девять месяцев, за которые и зачинается, и вырастает, и рождается дитя, девять темных месяцев, полных прошлого, девять месяцев, не несущих еще твоего имени, не ведающих ни прикосновений рук твоих, ни твоего дыхания и твоего сердца, ни твоего молчания и твоих призывов, ни твоего возмущения, ни твоего сна, ах, приди и взойди…

Сердце сердца моего!
В каком-то журнале о кино я видел твою фотографию,….. снимок просто замечательный, в нем есть все: и грусть, и прошлое, и немножко усталости,
доброта, долгий, подчас ошибочный путь, мужество, собранность,
сосредоточенность, страстность, способность заблуждаться и мечтать,
— многое из прошлого и кое-что уже от меня…



……мы лишь касались друг друга, и только руки наши оживали совсем-совсем ненадолго, мы были так близки и шептали спросонья:
«о ты, любимая»
и «как я люблю тебя»
и «я не хочу никогда больше быть без тебя»…
Я не хочу никогда больше быть без тебя, рот у лица моего,
дыхание на моей шее, я не хочу никогда больше быть без тебя,
я никаких других слов не знаю, мне приходится целый день выстраивать
что-то из них, я хочу отбросить их прочь,
я весь — поток чувств,
и я хочу лежать рядом с тобой и беззвучно,
молча говорить тебе…

Из письма Александа Вертинского Лидии Циргвава




Из письма Александа Вертинского Лидии Циргвава



"...Понедельник, 20 мая 1940 г. (...)
И вообще для дальнейших Ваших «сомнений» во мне я рекомендую Вам те слова,
которые я сказал Вам в машине вчера:
«Сколько бы ни было в моей жизни «встреч» - счастья у меня никогда не было!»
Счастье – это Вы. И только Вы!
Если Вы будете когда-нибудь моим счастьем!
Счастье приходит – потом! Поздно! С большим опозданием.
Когда человек уже перестает в него верить.
Оно может показаться и исчезнуть! Это тоже бывает.

Зачем Вам думать о том, что было до Вас,
когда до Вас ничего не было!..
Вы – моя первая любовь!
Маленький, зеленоглазый ангел, упавший с неба в мою печальную жизнь.
Первый и последний. Не спрашивайте ни о чем.
Ничего не было. Ничего. До ужаса ничего.
Был обман. Подделки. Фальшь. Суррогат. Пародия.
А теперь Вы.
И только Вы – Лила. Моя чудесная светлая девочка. Моя невеста.
Моя любовь.

Сандро.



"...20 мая. Продолжение письма.
Уже по моему отношению к Вам Вы можете видеть, как я встревожен,
обрадован и испуган этим счастьем, которое еще далеко не мое,
которое еще только показалось и может также внезапно исчезнуть,
как и появилось. Разве это похоже на то, что было в моей жизни до Вас?
Верьте мне.

Счастье? К счастью надо красться,
Зубы сжав и притушив огни...
Потому что знает, знает счастье,
Что всегда гоняются за ним!

Вас – маленькую, нежную, неопытную и доверчивую – я никогда не обижу!
Всякий удар по Вас будет ударом по мне! По самому себе. Запомните это.
Благодарю Вас за то, что Вы есть.
Что Вы существуете.
Что проявляете какой-то интерес ко мне и моей жизни.
Помните, я Вам говорил: «Кроме Вас, у меня ничего нет!»
Ничего... Ничего. (...)



Одна из Ваших фраз больно уколола меня.
Помните? Вы сказали: «Сандро, у меня к Вам «материнские чувства».
Но это понятно, что «материнские», или «дочеринские», или «сестринские» –
«вегетарианские», так сказать. Потому что других и не может быть.
Чувства – настоящие – начинаются там, где начинается «физическая земная» любовь.
Вот тогда Вы станете моей женой
и из девушки превратитесь в женщину
– вот там и начнутся иные чувства, а пока...

Спокойной ночи.
Сандро".

О любви - Невозможно солгать в письме.








О двоих, которые не испугались встать над принятым в обществе
(у того и другого были семьи), вырастили чувство,
которое столь же редко, как и любое чудо.
Первая встреча определила их дальнейшую судьбу.
«Нас несло, как на гребне волны». И эта волна сметала все на своем пути.
Семья, дети, общественное мнение – сдерживали,
но не могли остановить их влечение навстречу друг другу.
Любовь стала для них испытанием, и, как показало время,
они его выдержали достойно.

Невысокий, крепко сложенный офицер энергичным шагом
прошёл мимо пары, прощающейся на перроне.
«Знаешь, кто это? Это Колчак-Полярный.
Он недавно вернулся из северной экспедиции», – охотно объяснил муж.
Ахнув от неожиданной встречи с известным исследователем сибирской Арктики,
Анна всматривалась в удаляющуюся фигуру, пока она не исчезла вдалеке.
Она навсегда запомнила случайную и мимолётную встречу с тем,
кого знала всего пять лет,
и с судьбой которого навсегда связала свою судьбу.



В ту тревожную пору виделись они нечасто, а выпадавшие свидания проходили,
как правило, «на людях». Так прошли 1915 и 1916 годы.
В своих воспоминаниях А. Тимирева пишет:
«благодаря любви, для меня весь, предреволюционный 1916 год был радостью,
праздником. Разбуди меня ночью, спроси, чего я хочу, скажу: «Видеть его!».

В любви она призналась первой:
«Я сказала ему, что люблю его. Всегда хочу видеть его, думаю о нём,
что для меня такая радость видеть его». И он ответил: «Я Вас больше чем люблю».
Оба чувствовали горечь близкой разлуки,
но были счастливы, что сейчас вместе.

….Вольной жизнью глубоко вздохнуть.
Утешенье вымолить у Бога,
О нехитром счастье попросить.
Далека нелегкая дорога -
Тянется, как от кудели нить. …





«Я знаю, что за всё надо платить – и за то, что мы вместе тоже,
– но пусть это будет бедность, болезнь, что угодно,
только не утрата той полной нашей душевной близости, я на всё согласна».
Родство душ они сохранили до последнего мига,
а за недолгое счастье быть вдвоём поплатились жестокими страданиями.
Последняя записка Анне содержала признание:
«Конечно, меня убьют, но если бы этого не случилось
– только бы нам не расставаться».

Где бы не находилась она по воле злого рока, не проходило и дня,
чтобы она не вспоминала то, что было прожито рядом с ним.
Все пять лет – от первой встречи в Петербурге до выстрела февральской ночью.

И каждый год Седьмого февраля
Одна, с упорной памятью моей,
Твою опять встречаю годовщину.*
А тех, кто знал тебя, – давно уж нет,
А те, кто живы, – все давно забыли.
И этот, для меня тягчайший день, –
Для них такой же точно, как и все:
Оторванный листок календаря.





«Милая, обожаемая моя Анна Васильевна
Увидеть Вас, побыть с Вами, услышать Ваш голос, – да ведь испытать вновь радость близости Вашей, да ведь это представляется мне таким счастьем, о котором я не смею сейчас и думать и не думаю. Думать о Вас все время сделалось более чем привычкой, почти моим свойством, но теперь я очень редко [Далее зачеркнуто: почти никогда не думаю.] думаю о Вас в будущем [Далее зачеркнуто: почти никогда не.], испытываю желания Вас увидеть. Было время, когда я всегда связывал свои мысли о Вас с мечтой или надеждой Вас увидеть, теперь я думаю о Вас в связи с прошлым, с воспоминаниями. Я не могу точно объяснить Вам, почему это так. Мне очень тяжело думать об этом [Далее зачеркнуто: о будущем.], связывать будущее с Вами - мысль эта иногда приводит меня в состояние такой отчаянной тоски, что развитие ее, право, может навести [на] мысли о том, что японцы деликатно называют «благополучным выходом»




….. Я только думаю о тебе и твоей участи - единственно, что меня тревожит. О себе не беспокоюсь - ибо все известно заранее. За каждым моим шагом следят, и мне очень трудно писать. Пиши мне. Твои записки – единственная радость, какую я могу иметь. Я молюсь за тебя и преклоняюсь перед твоим самопожертвованием. Милая, обожаемая моя, не беспокойся за меня и сохрани себя. Гайду я простил. До свидания, целую твои руки.

Полвека не могу принять,
Ничем нельзя помочь,
И все уходишь ты опять
В ту роковую ночь.
А я осуждена идти,
Пока не минет срок,
И перепутаны пути
Исхоженных дорог.
Но если я еще жива,
Наперекор судьбе,
То только как любовь твоя
И память о тебе.





Невозможно солгать в письме. Можно притвориться при личном общении
— обняв, спрятав лицо, чуть изменив голос.
Но как скрыть правду в строчках?
В письме полностью обнажается человеческая душа.

…….И вдруг стало так легко и ясно, как стекло протерли. Все будет.
Все уже есть. Исчезло мое и ваше. Каждое утро я открываю глаза и улыбаюсь.
Я живу, я жду. Это награда, а не наказание. Потому что против всех законов физики,
ты отдаешь, а у тебя прибывает и не кончается.
Представляете, я чувствую у себя в ладонях большой и невозможно круглый
светящийся шар. Это благодать, дар, счастье.
Так бывает, вы не смейтесь, я знаю. Я стою на пороге неведомого огромного мира.
Пусть будущее мы видим гадательно, как сказал Апостол «сквозь тусклое стекло»,
но пребывает с нами Вера, Надежда, Любовь.
И Любовь из них больше…"



"Милый Александр Васильевич, далёкая любовь моя...
чего бы я дала, чтобы побывать с Вами, взглянуть в Ваши милые тёмные глаза..."
Вскоре приходит ответ:
"Передо мной лежит Ваше письмо, и я не знаю - действительность это или я сам до него додумался".

……Но где бы мы ни встречались, всегда выходило так, что мы были рядом, не могли наговориться, и всегда он говорил: "Не надо, знаете ли, расходиться - кто знает, будет ли еще когда-нибудь так хорошо, как сегодня". Все уже устали, а нам - и ему и мне - все было мало, нас несло, как на гребне волны. Так хорошо, что ничего другого и не надо было. "

Натюрморты нежные

Таинственен, красив цветочный мир.
Войди в него - услышишь утром рано,
Как светлой музыкой наполнился эфир:
Поют луга, овраги и поляны...

Звучит Симфония Цветов! Вдали, окрест -
Глядят "антенны", в Космос, повсеместно
Земля - концертный зал, цветы - оркестр,
Цветок - волшебный инструмент оркестра.

Альбина Сенькова



Читать далее...

Красочная обработка фото в фотошопе.

Поводом к этому уроку послужило красивое фото известного фотографа.

Сделать, конечно, в фотошопе это не трудно , с этим справиться и новичок, но подобрать подходящий фон под вашу фотографию может занять какое-то время. В данном случае автор использовал фоны — боке.  Вот и рассмотрим этот способ красочной обработки фото.

Продолжение урока  от *ГП*  здесь

 

Лиля Брик и Владимир Маяковский





Дым табачный воздух выел.
Комната - глава в крученыховском аде.
Вспомни - за этим окном впервые
Руки твои, исступленный, гладил.

Сегодня сидишь вот, сердце в железе.
День еще - выгонишь, можешь быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет
Сломанная дрожью рука в рукав.

«Милый мой друг, Радость моя, единственная любовь и мысль моя, Лялечка. Любимый мой щеник! Не плачь из-за меня! Я тебя ужасно крепко и навсегда люблю! Приеду непременно! Приехала бы сейчас, если бы не было стыдно. Жди меня! Не изменяй! Я ужасно боюсь этого. Я верна тебе абсолютно.
Знакомых у меня теперь много.
Приеду добрая. Тоскую по тебе постоянно. Напиши для меня стихи. Целую тебя с головы до лап. Ты бреешь шарик? Твоя, твоя, твоя, Лиля-кошечка»



Выбегу, тело в улицу брошу я.
Дикий, обезумлюсь, отчаяньем иссечась.
Не надо этого, дорогая, хорошая,
Давай простимся сейчас.

Все равно любовь моя - тяжкая гиря ведь,
Висит на тебе, куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь
Горечь обиженных жалоб.

Если быка трудом уморят -
Он уйдет, разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей мне нету моря,
А у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.

«Волосик, Щеник, щенятка, зверик, скучаю по тебе немыслимо!
С новым годом, Солнышко!
Ты мой маленький громадик!
Мине тибе хочется! А тибе?
Если стыдно писать в распечатанном конверте - пиши по почте:
очень аккуратно доходит.
Целую переносик и родные лапики, и шарик всё равно стрижетый или
мохнатенький и вообще всё целую.
Твоя Лиля.»



Захочет покоя уставший слон -
Царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей, мне нету солнца,
А я и не знаю, где ты и с кем.

Если б так поэта измучила,
Он любимую на деньги б и славу выменял,
А мне ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени.

И в пролет не брошусь, и не выпью яда,
И курок не смогу над виском нажать.
Надо мною, кроме твоего взгляда,
Не властно лезвие ни одного ножа.


«Волосик, ужасно обрадовалась письму, а то уж я думала, что ты решил разлюбить и забыть меня. Что делать? Не могу бросить А.М., пока он в тюрьме. Стыдно! Так стыдно, как никогда в жизни. Поставь себя на мое место. Не могу. Умереть - легче. Много бываю в городе. Живу у тебя. Когда говорю - дома, сама не понимаю, где. Люблю, скучаю, хочу к тебе.
Куда ты поедешь? Один? В Мексику? Шерсть клочьями? Достань для меня мексиканскую визу - поедем весной вместе. (и Оську возьмем?)
Впрочем, делай, как хочешь, а мы без тебя соскучились.
Целую твою щенячью мордочку.
Твоя Лиля.»


Завтра забудешь, что тебя короновал,
Что душу цветущую любовью выжег,
и суетных дней взметенный карнавал
Растреплет страницы моих книжек...

Слов моих сухие листья ли
Заставят остановиться, жадно дыша?
Дай хоть последней нежностью выстелить
Твой уходящий шаг.



Всем

В том, что умираю, не вините никого и, пожалуйста, не сплетничайте.
Покойник этого ужасно не любил.
Мама, сестры и товарищи, простите — это не способ
(другим не советую), но у меня выходов нет.

Лиля — люби меня.

Товарищ правительство,
моя семья — это Лиля Брик, мама, сестры и
Вероника Витольдовна Полонская.
Если ты устроишь им сносную жизнь — спасибо.
Начатые стихи отдайте Брикам,
они разберутся.

Как говорят —
«инцидент исперчен»,
любовная лодка
разбилась о быт.
Я с жизнью в расчете
….и не к чему перечень
взаимных болей,
…..бед
………и обид.

Счастливо оставаться.

Марина Цветаева и Константин Родзевич








«Не любите: красок — глазами, звуков — ушами, губ — губами…».
Настало жестокое время привычных пяти чувств. …. ».

Мне тебя уже не надо,
Милый – и не оттого что
С первой почтой – не писал.

И не оттого что эти
Строки, писанные с грустью,
Будешь разбирать – смеясь.



«Мой родной Радзевич.
Вчера на большой дороге, под луной, расставаясь с Вами и держа Вашу холодную руку в своей, мне безумно хотелось поцеловать Вас, и если я этого не сделала, то только потому, что луна была слишком большая!
Мой дорогой друг,
друг нежданный, нежеланный и негаданный, милый, чужой человек, ставший мне навеки родным, вчера под луной, идя домой я думала —
«Слава Богу, слава мудрым богам, что я этого прелестного, опасного,
чужого мальчика — не люблю!
Теперь, Радзевич, просьба:
в самый трудный, в самый безысходный час свой души — идите ко мне.
Пусть это не оскорбит Вашей мужской гордости,
я знаю, что Вы сильны и КАК Вы сильны! — но на всякую силу — свой час. И вот в этот час, которого я, любя Вас,
— Вам все-таки желаю, и который — желаю я или нет — все-таки придет — в этот час, будь Вы где угодно и что бы ни происходило в моей жизни — окликните: отзовусь».



« …Арлекин! — Так я Вас окликаю.
Первый Арлекин за жизнь, в которой не счесть — Пьеро!
Я в первый раз люблю счастливого, и может быть в первый раз ищу счастья,
а не потери, хочу взять, а не дать, быть, а не пропасть!
Я в Вас чувствую силу, этого со мной никогда не было.
Силу любить не всю меня — хаос! — а лучшую меня, главную меня.
Я никогда не давала человеку права выбора: или всё — или ничего,
но в этом всё — как в первозданном хаосе — столько, что немудрено,
что человек, пропадал в нем, терял себя и в итоге меня…
Вы сделали надо мной чудо, я в первый раз ощутила единство неба и земли. О, землю я и до Вас любила: деревья! Всё любила, всё любить умела, кроме другого, живого. Другой мне всегда мешал, это была стена, об которую я билась, я не умела с живыми! Отсюда сознание: не — женщина — дух! Не жить — умереть. Вокзал ».

(Писанные мной одною –
Одному тебе! – впервые! –
Расколдуешь – не один.)

И не оттого что кудри
До щеки коснутся – мастер
Я сама читать вдвоем! –

И не оттого что вместе
- Над неясностью заглавных! –
Вы вздохнете, наклонясь.

И не оттого что дружно
Веки вдруг смежатся – труден
Почерк,- да к тому – стихи!

«Милый друг.
Вы вернули меня к жизни,
в которой я столько раз пыталась и все-таки ни часу не сумела жить.
Это была — чужая страна. О, я о Жизни говорю с заглавной буквы,
— не о той, петитом, которая нас сейчас разлучает! Я не о быте говорю,
не о маленьких низостях и лицемериях, раньше я их ненавидела,
теперь просто — не вижу, не хочу видеть. О, если бы Вы остались со мной,
Вы бы научили меня жить — даже в простом смысле слова:
я уже две дороги знаю в Праге! (На вокзал и в костёл.) Друг, Вы поверили
в меня. Вы сказали: «Вы всё можете», и я, наверное, всё могу. Вместо того,
чтобы восхищаться моими земными недугами, Вы, отдавая полную дань
иному во мне, сказали: «Ты еще живешь. Так нельзя»,
— и так действительно нельзя, потому что мое пресловутое «неумение жить»
для меня — страдание. Другие поступали как эстеты: любовались, или как слабые: сочувствовали. Никто не пытался излечить. Обманывала моя сила в
других мирах; сильный там — слабый здесь. Люди поддерживали во мне
мою раздвоенность. Это было жестоко. Нужно было или излечить — или убить. Вы меня просто полюбили…».



« …Люблю Ваши глаза… Люблю Ваши руки,
тонкие и чуть-холодные в руке. Внезапность Вашего волнения, непредугадан-ность Вашей усмешки. О, как Вы глубоко-правдивы!
Как Вы, при всей Вашей изысканности — просты! Игрок, учащий меня
человечности. О, мы с Вами, быть может, оба не были людьми до встречи!
Я сказала Вам:
есть — Душа, Вы сказали мне: есть — Жизнь ».

«Всё это, конечно, только начало. Я пишу Вам о своем хотении (решении)
жить. Без Вас и вне Вас мне это не удастся. Жизнь я могу полюбить через Вас. Отпyстите — опять уйду, только с еще бoльшей горечью. Вы мой первый и последний ОПЛОТ (от сонмов!) Отойдете — ринутся!
Сонмы, сны, крылатые кони… И не только от сонмов — оплот:
от бессонниц моих, всегда кончающихся чьими-то губами на губах.
Вы — мое спасение и от смерти и от жизни. Вы — Жизнь
(Господи, прости меня за это счастье!) ».



« Воскресение, нет — уже понедельник! — 3-ий час утра.
Милый, ты сейчас идешь по большой дороге, один, под луной. Теперь ты понимаешь, почему я тебя остановила на: любовь — Бог. Ведь это же, точно этими же словами,
я тебе писала вчера ночью, перечти первую страницу письма.
Я тебя люблю.
Друг, не верь ни одному моему слову насчет других. Это — последнее отчаяние во мне говорит. Я не могу тебя с другой, ты мне весь дорог, твои губы и руки так же,
как твоя душа. О, ничему в тебе я не отдаю предпочтения: твоя усмешка, и твоя мысль, и твоя ласка — всё это едино и неделимо, и не дели.
Не отдавай меня (себя) зря. Будь мой.
Беру твою черную голову в две руки. Мои глаза, мои ресницы, мои губы
(о, помню! Начало улыбки! Губы чуть раздвинутся над блеском зубов:
сейчас улыбнетесь: улыбаетесь!)
Друг, помни меня.
Я не хочу воспоминаний, не хочу памяти, вспоминать то же, что забывать, руку свою не помнят, она есть. Будь! Не отдавай меня без боя! Не отдавай меня нoчи, фонарям, мостам, прохожим, всему, всем. Я тебе буду верна. Потому что я никого другого не хочу, не могу (не захочу, не смогу). Потому что тo мне даешь, что ты мне дал, мне никто не дает, а меньшего я не хочу. Потому что ты один такой. ».



«Мой Арлекин, мой Авантюрист, моя Ночь, мое счастье, моя страсть. Сейчас лягу
и возьму тебя к себе. Сначала будет так: моя голова на твоем плече, ты что-то говоришь, смеешься. Беру твою руку к губам — отнимаешь — не отнимаешь
— твои губы на моих, глубокое прикосновение, проникновение — смех стих,
слов — нет — и ближе, и глубже, и жaрче, и нежней — и совсем уже невыносимая нега, которую ты так прекрасно, так искусно длишь.
Прочти и вспомни. Закрой глаза и вспомни. Твоя рука на моей груди, — вспомни. Прикосновение губ к груди ….
Друг я вся твоя. ».

«А потом будешь смеяться и говорить и засыпать,
и когда я ночью сквозь сон тебя поцелую, ты нежно и сразу потянешься ко мне,
хотя и не откроешь глаз».



« Не отдавай меня без боя! Не отдавай меня ночи, фонарям, мостам, прохожим, всему, всем. Я тебе буду верна. Потому что я никого другого не хочу, не могу (не захочу, не смогу). Потому что то мне дать, что ты мне дал, мне никто не даст, а меньшего я не хочу. Потому что ты один такой"».

Нет, дружочек! – Это проще,
Это пуще, чем досада:

Мне тебя уже не надо –
Оттого что – оттого что –
Мне тебя уже не надо!

«Именно по моей слабости наша любовь не удалась. У меня, стоящего на бездорожье, не было возможности дать ей то, что она ждала. Она меня тащила на высоты, для меня недосягаемые. Мне было тяжело быть ненастоящим… Марина дала мне большой аванс. Все это выкристаллизовалось теперь. Сейчас я люблю ее глубже и больше».

Мой родной,
Я не напоминаю Вам о себе (Вы меня не забыли!) я только не хочу, чтобы Ваши праздники прошли совсем без меня.
Расставшись с Вами во внешней жизни, не перестаю и не перестану —
Впрочем, Вы все это знаете.


Ты, меня любивший фальшью
Истины - и правдой лжи,
Ты, меня любивший - дальше
Некуда! - За рубежи!

Ты, меня любивший дольше
Времени. - Десницы взмах! -
Ты меня не любишь больше:
Истина в пяти словах.

Роман Марины Цветаевой с Константином Родзевичем
случился в Праге. Они встретились в сентябре 1923 года,
а в декабре Радзиевич порвал отношения.
……..
……………………

Не обман — страсть, и не вымысел,
И не лжет,— только не дли!
О, когда бы в сей мир явились мы
Простолю'динами любви!

О, когда б, здраво и по'просту:
Просто — холм, просто — бугор...
(Говорят, тягою к пропасти
Измеряют уровень гор.)

В ворохах вереска бурого,
В островах страждущих хвой...
(Высота бреда над уровнем
Жизни)
— На' же меня! Твой…

Но семьи тихие милости,
Но птенцов лепет — увы!
Оттого что в сей мир явились мы –
Небожителями любви

Скрап-набор"Lila by"


Фотографии в альбоме «Lila by» Ya.semira на Яндекс.Фотках

Читать далее...

Нарядные носочки спицами. Мастер-класс

Автор:  Домоседка Катя

Мастер-класс