Прекрасная песня!!! Напоминает мне и про юные годы, и прошлую жизнь, и утраченные иллюзии...

Сегодня, 33 года как нет Владимира Высоцкого. Этого человека каждый из нас знает как поэта, исполнителя песен и великолепного актера. У Владимира Высоцкого было много женщин, которые его любили, много друзей. И вместе с тем Владимир Высоцкий был очень одинок...

                               *****
Вот и сбывается, то что пророчится,
Уходит поезд в небеса, счастливый путь.
Ах, как нам хочется, как всем нам хочется,
Не умереть, а именно уснуть.

Ну, а пока - звенит звонок,
Счастливый путь, храни тебя от всяких бед.
И если там и вправду Бог
Ты все же вспомни, передай ему привет

Не так давно у нас в Ялте прошел очень интересный фестиваль под названием Крым Мюзик Фест. Это ярчайшее событие года обычно собирает на своих подмостках цвет нашей эстрады.

 Было много достойных выступлений, но главной изюминкой фестиваля было выступление Филиппа Киркорова. Публика прекрасно приняла певца, она была в явном восторге от мини-спектакля Киркорова. Номер был просто шикарный, в нём всё было гармонично: и сама песня, и исполнение, и постановка номера.

Подумалось: а ведь Филиппа Киркорова мы знаем уже довольно долго - лет двадцать…



И за все эти годы певец не покидал вершину нашего музыкального Олимпа, постоянно удивляя нас новыми творениями, перевоплощениями и поисками. Не хочется сейчас говорить о жизненных перипетиях Филиппа, нас интересует в первую очередь творчество певца.

В этом отношении в советские времена, наверное, правильно делали, что не писали, не афишировали личную жизнь наших звёзд и оценивали мы их исключительно за манеру исполнения и талант. А талантом Филиппа Бог не обидел…

Да и сейчас, когда в исполнении Киркорова появляются новые песни слушать онлайн их всегда очень интересно - проходят годы, а звёзды нам по-прежнему светят.
Одна из новых песен Филиппа – «Скажи нет»…

Разноплановое творчество Софии Ротару и сольный концерт Софии Ротару в Кремле





7 августа отмечает свой день рождения прекрасная певица, королева эстрады и просто замечательная женщина София Михайловна Ротару. Она всю себя отдает сцене, песни ее необычайно душевны и поет их она с чувством. Оттого и неослабевающая с годами популярность. О периодах творчества Софии Ротару

Нет рядом никого, как ни дыши.
Давай с тобой организуем встречу!
Марина, ты письмо мне напиши -
По телефону я тебе отвечу.

Пусть будет так, как года два назад,
Пусть встретимся надолго иль навечно,
Пусть наши встречи только наугад,
Хотя ведь ты работаешь, конечно.

Не видел я любой другой руки,
Которая бы так меня ласкала, -
Вот по таким тоскуют моряки, -
Сейчас моя душа затосковала.

Я песен петь не буду никому -
Пусть, может быть, ты этому не рада, -
Я для тебя могу пойти в тюрьму -
Пусть это будет за тебя награда.

Не верь тому, что будут говорить,
Не верю я тому, что люди рады,
Когда-нибудь мы будем вместе пить
Любовный вздор и трепетного яда

Девушка-блюз на соломенной крыше
Солнечных зайчиков ловит рукой.
Девушка-блюз танцевала в Париже
На разукрашенной мостовой

Девушка-блюз ведь почти совершенна
Томная родинка над губой.
Девушку-блюз ты узнаешь наверно
Черный пиджак и тонкий каблук.

Девушка-блюз не пьет лимонада,
А пьет каберне.
Девушка-блюз танцевала в парадной
Для Клода Моне

*     *     *
Сыграю для тебя, которой нет милее,
На флейте нежных чувств подаренных тобой.
Станцуем лунный вальс на парковой аллее
Под звуки лип-валторн и тополя гобой.

Чуть слышно в унисон стихи прошепчет ветер,
Мечтательно шурша серёжками берёз,
Напоминая о благословенном лете
И ночи на двоих под покрывалом звёзд.

Мы будем танцевать до головокруженья,
Мелодия листвы заполнит всё вокруг.
Аллея. Летний парк. Наш вальс-воображенье,
Валторны и гобой, сердец синхронный стук...

Хочу смешать ликёр вишнёвый с коньяком
Пить чёрный кофе маленьким глотком
И слушать джаз - там блюз и саксофон,
и контрабаса грустный стон



 

"Сзади Нарвские были ворота,
Впереди была только смерть...
Так советская шла пехота
Прямо в желтые жерла «Берт».
Вот о вас и напишут книжки:
«Жизнь свою за други своя»,
Незатейливые парнишки —
Ваньки, Васьки, Алешки, Гришки, —
Внуки, братики, сыновья!"

А. Ахматова

В то самое время, когда на Южном фронте события развивались вокруг Сталинграда, ключевого города на Волге, другой крупнейший город СССР – Ленинград стал центром важной кампании на самом северном крыле немецкого фронта. Ленинград – самая мощная морская крепость на Балтике, место базирования ВМФ, культурная жемчужина России, второй по численности населения город Советского Союза с 3 млн. жителей. Все, что происходило между северными морями и озером Ильмень после сентября 1941 года, имело отношение к Ленинграду. Вместо того чтобы мошной танковой атакой брать Ленинград – как это предписывалось планом операции «Барбаросса», – Гитлер примерно в середине сентября 1941 года неожиданно остановил наступление прямо на окраинах города и приказал генерал-фельдмаршалу фон Леебу ограничиться блокадой. Объяснение этому Гитлер предоставил своим офицерам в документе под грифом "совершенно секретно" от 7 октября 1941 года:
"Фюрер подтверждает свое решение, что капитуляция Ленинграда или впоследствии Москвы будет отвергнута, даже если ее предложит противник. Наше нравственное обоснование подобной меры ясно всему миру. В Киеве немецкие войска подверглись огромному риску, столкнувшись с минами с часовым механизмом, и то же самое, даже в большем масштабе, следует ожидать в Москве и Ленинграде, Тот факт, что Ленинград заминирован и будет защищаться до последнего солдата, был объявлен по советскому радио. Остается к тому же и серьезный риск эпидемий. Поэтому ни один немецкий солдат не должен входить в эти города. Любые попытки покинуть город в направлении наших позиций должны решительно пресекаться. Оставить небольшие, не полностью закрытые проходы, по которым население может отходить в глубь России. Таким же образом поступать и во всех других городах: перед захватом ослаблять артиллерийским огнем и бомбардировкой с воздуха, отход населения поощрять... Довести до сведения всех командующих офицеров, что такова воля фюрера".

Возможно, это обоснование Гитлера и не раскрывает истинную причину его решения не брать Ленинград. Тем не менее, избранные им доводы, по всей видимости, весьма облегчили ему переход к стратегии блокады. Прежде всего, они позволили Гитлеру склонить на свою сторону генералов, которые, разумеется, предпочли бы захватить город, но опровергнуть аргументы Гитлера было трудно. Действительно, после оккупации Киева в сентябре 1941 года немецкие войска понесли ощутимые потери из-за установленных русскими мин с часовым механизмом. Были заминированы целые кварталы домов, в результате оказалась разрушенной вся центральная улица. Сообщения о такого рода необычных, рискованных и "фанатичных" действиях произвели на Гитлера глубокое впечатление, и он был склонен их переоценивать.

Когда в конце октября 1941 года немцы захватили Харьков, 6-я армия тоже обнаружила планы минирования города. Если бы русские успели осуществить свой план, оккупационные войска были бы погребены под горами щебня. Гитлер часто говорил об этих операциях и сравнивал их, не без некоторого восхищения, с пожаром в Москве, с которого началось выдворение из России Наполеона. Следовало предполагать, что Жданов, энергичный руководитель Ленинграда, сделает не меньше, чем было сделано в Киеве. К. тому же Гитлер получил от контрразведки точную информацию о ситуации в Ленинграде.

Через четыре недели после своего секретного приказа, 8 ноября 1941 года, Гитлер снова давал объяснения удивленной немецкой публике и миру в целом, почему было остановлено наступление на Ленинград. Они несколько отличались от документа, предназначенного боевым командирам, но были наполнены тем же пафосом. В традиционной речи в мюнхенском пивном погребе он сказал: "Любой, кто дошел от границы Восточной Пруссии до Ленинграда, может преодолеть последние десять километров и войти в город. Однако в этом нет необходимости. Город окружен. Никто не собирается его освобождать, и он падет к нашим ногам".

Он ошибался. И эта ошибка стала первым звеном в печальной череде событий у группы армий «Север», событий, которые, без сомнения, внесли свой вклад в исход войны. Гитлер заставил целую немецкую армию стоять на часах у одного-единственного города. Он позволил противнику сохранить важный центр военной промышленности и военно-морскую базу Балтийского флота. Он даже не закрыл ораниенбаумский мешок, этот большой советский плацдарм на южном побережье Финского залива западнее Ленинграда. Он решил, как хорошо сказал финский генерал-фельдмаршал Маннергейм, "всю войну тащить на спине этот тяжелый рюкзак".

Еще более непостижимо, что вместо захвата Ленинграда и, таким образом, установления прямой сухопутной связи с союзнической Финляндией Гитлер заблокировал собственную дорогу и, кроме того, спас русских от потери примерно сорока двух дивизий, которые находились в Ленинграде и ораниенбаумском мешке. На северном крыле Восточного фронта Гитлер в конце сентября 1941 г. не сделал решительного шага. Вместо того чтобы добиться окончательной победы, он опрометчиво начал требующую сил блокаду в девятьсот дней, которая закончилась его поражением. Что привело Гитлера к этой ошибке? Зачем он проигнорировал мнение боевых командиров? Почему он рассчитывал на скорый коллапс Ленинграда? Гитлер недооценил стойкость и упорство Коммунистической партии в этом городе.

Ленинградом руководил Жданов, украинец, родившийся в Мариуполе в 1892 году, он был незаурядным человеком. Его твердость, решительность и личное мужество вдохновляли на сопротивление весь город. Жданов впервые в новейшей истории показал миру, что означает безжалостная тотальная война на ограниченной территории. Неприязнь Гитлера ко всему, что касается воды или моря, странно контрастирует с его увлечением военными действиями на суше. Так же как в Дюнкерке, в Ленинграде его снова подвела боязнь воды. Он был уверен, что город окружен, однако не учел, что, хотя Ленинград и был по суше отрезан от советского фронта летом, но считать его окружение полным было нельзя. Пригороды Ленинграда выходят на западный берег Ладожского озера, ширина которого в этом месте составляет не более тридцати километров. Не шире, чем Ла-Манш между Дувром и Кале. А по восточному берегу озера шла главная линия советского фронта.

Днем, допустим, судоходство по озеру контролировали Люфтваффе, однако ночью все было иначе. Таким образом, с первого дня блокады Ленинграда Ладожское озеро являлось дорогой спасения. Попытки немецких подвижных соединений 39-го танкового корпуса в октябре и ноябре 1941 года пройти вокруг озера, соединиться с финнами на Свири и замкнуть блокадное кольцо успехом не увенчались. Соответственно, после ухода из Тихвина немецкая 18-я армия удерживала только пятнадцатикилометровую полосу на южном берегу Ладоги, ограниченную Шлиссельбургом и Липкой. Доступ на эту полосу осуществлялся по очень опасному узкому коридору: справа находился Волховский фронт, постоянно оказывавший серьезное давление, слева Нева, за которой закрепились 67, 55 и 42-я армии Ленинградского фронта. В середине коридора болотистый участок контролировался с холмов у Синявина. В южном конце этого участка находилась Кировская железная дорога, соединяющая Ленинград с Уралом через Волховстрой.

Незадолго до блокады города Жданов вывез из Ленинграда внутрь страны примерно 650 000 квалифицированных рабочих с военных заводов и 40 000 железнодорожных вагонов с оборудованием, станками и сырьем. Это ясно свидетельствует, что летом 1941 года советское командование предполагало потерю Ленинграда, а также объясняет, почему город не был подготовлен к продолжительной осаде. Запасы сырья и продовольствия скоро закончились. Гражданское население и 200 000 солдат пришлось снабжать по воздуху, поскольку на движение небольших судов по Ладоге ночью трудно было полагаться. Однако советские воздушные силы оказались не готовы к решению задачи в нужном масштабе. В период с 14 по 28 ноября они перевезли только 1200 тонн продовольствия, или восемьдесят шесть тонн в день. Практически ровно столько доставили в Сталинград годом позже немецкие Люфтваффе – и этого было недостаточно для находившихся там 250 000 человек.

А в Ленинграде зимой 1941 года оставалось более двух миллионов человек. Эксперты подсчитали, что для 250 000 человек 6-й армии в сталинградском мешке было необходимо минимум 306 тонн продовольствия, только чтобы поддержать жизнь. В Ленинграде в десять раз большее число людей вынуждено было обходиться менее чем третью от этого количества. В 1948-1949 годах в Западный Берлин для 2 500 000 жителей по воздушному мосту доставляли сначала 4500 тонн в день, а впоследствии 10 000 тонн. Ленинград получил менее сотой доли этого объема. В результате наступил голод – голод, который не с чем сравнить. Ежедневная пайка хлеба рабочего составляла 250 граммов – примерно пять тонких ломтиков. Служащим и членам их семей доставалось 125 граммов на человека. Военным тоже пришлось подтянуть пояса. Люди на передовой получали 50 процентов от нормы, тыловые службы и личный состав штабов – только 33 процента.

В конце ноября наступило небольшое облегчение, поскольку Гитлер не учел ещё один факт – Ладога замерзла. Толщина льда дошла до пяти метров. Ленинград обрел надежную связь с советским сухопутным фронтом на восточном берегу озера. Ледовую дорогу назвали ленинградской «Дорогой жизни». По ночам через озеро громыхали грузовики, однако большую часть их грузов составляли боеприпасы, запчасти и сырье для военных заводов, продовольствие находилось в конце списка. На обратном пути грузовики везли из города раненых, детей и стариков, а также нетрудоспособных женщин. Примерно 800 000 человек эвакуировались по этой дороге. Однако грузовики тратили топливо, а бензина не хватало по всему советскому фронту. По этой причине Жданов организовал прокладку по льду рельсового пути, который на дальней стороне озера соединялся с линией Волховстрой – Москва. Теперь зимой в город можно было доставлять от 4000 до 5000 тонн грузов. Но и этот вариант не решил проблемы, потому что 80 процентов перевозимых грузов составляло сырье для военной промышленности, которая в голодающем городе все равно производила минометы, пулеметы и даже танки для всего фронта.

Летом 1942 года рабочие батальоны Жданова совершили истинный подвиг: они проложили электрический кабель и бензопровод по дну Ладожского озера. Электричество, питавшее военные заводы, поступало с Волховской электростанции на реке Свирь. Когда озеро снова замерзло, высоковольтную линию проложили по льду. Голод являлся огромным стимулом. Он заставлял всех жителей поступать либо в рабочие батальоны, либо в народное ополчение. Те, кто не работали или не воевали, просто не получали пайка и умирали. То, что Жданов и Коммунистическая партия совершили, мобилизовав гражданское население на труд и оборону, просто восхищает: 32 000 женщин и девушек служили медицинскими сестрами, 90 процентов членов ленинградского комсомола пошли на фронт, 600 000 детей и подростков постоянно работали на оборонительных сооружениях. Они выкопали 700 километров противотанковых рвов – одними лопатами и кирками. Они возвели 300 километров лесных завалов и построили 5000 блиндажей. Официальная цифра в 600 000 занятых на работах подростков заставляет думать, что в эти батальоны принимались, вероятно, и даже десятилетние дети.

Никогда раньше и больше нигде на земле не удавалось провести подобную мобилизацию населения. Безусловно, не удалось этого сделать и при обороне Берлина. Когда военный комендант столицы Рейха потребовал от гауляйтера предоставлять на строительство оборонительных сооружений 100 000 гражданских ежедневно, тот отверг требование как невыполнимое, т.к. более 30 000 человек в день собирать не удавалось. Коммунистический союз молодежи России представлял собой значительную боевую силу не только в Ленинграде. Из 11 000 Героев Советского Союза – награда, соответствующая немецкому Рыцарскому кресту, – 7000 члены комсомола.

Голодные и дрожащие от холода, при температуре минус 40 градусов по Цельсию, дети быстро строили укрепления. Голодные и дрожащие от холода, рабочие трудились в не отапливаемых, поврежденных бомбами заводских зданиях. Смена двенадцать или четырнадцать часов. После этого они тащились домой. Дома не было света и воды; если мебель и книги уже сожжены, не было и огня в печках. На следующий день они снова шли к своим рабочим местам. Летом они не мерзли, но и хлеба получали меньше, и рабочий день продолжался пятнадцать часов. Были и добровольные смены. Ночью женщины длинными колоннами отправлялись к линии фронта и опорным пунктам с ручными тележками или санками, нагруженными боеприпасами для бойцов, на обратном пути они собирали раненых и тех, кто был слишком слаб, чтобы воевать.

Самым ужасающим зрелищем были жуткие транспорты смерти. Смерть, обычно незаметная в наших современных городах, стала таким обычным и публичным явлением, что чувства людей притуплялись от постоянных встреч с ней. Мужчина, женщина или часто ребенок тащили на кладбище к общим могилам тачку или примитивные салазки – иногда только несколько деревяшек – с мертвым телом, завернутым в тряпье или бумагу. В таких страшных условиях Жданов и Коммунистическая партия постоянно поддерживали ленинградцев. Снова и снова Жданов взывал к генералам: "Мы должны атаковать! Мы должны прорваться у Шлиссельбурга и восстановить связь с Волховским фронтом!"
Он неутомимо создавал планы и передавал их в штаб. Все они строились на одной простой идее: прорыв советской 67-й армии на Неве, в восточном направлении, с одновременным наступлением 2-й ударной армии с другой стороны, с Волховского фронта, навстречу частям из Ленинграда. Это расстояние в самом узком месте составляло менее пятнадцати километров. И в течение девятисот дней эти пятнадцать километров оставались в центре сражения за Ленинград.

Худшее в военных ошибках то, что они неизменно влекут за собой серию дальнейших ошибок. Когда весной 1942 года Гитлер осознал ошибку, совершенную им под Ленинградом осенью 1941 года, он решил ее исправить. "Ленинград должен пасть", – заявил он в директиве № 41, оперативном плане на 1942 год. Когда Манштейн взял Севастополь, самую укрепленную в мире крепость, Гитлер решил бросить генерал-фельдмаршала, его 11-ю армию и мощную, супертяжелую артиллерию против Ленинграда.

Однако то, что было бы верно год назад, теперь было неверно. Потому что летом 1942 года стратегическим центром тяжести немецкого фронта являлся юг, где шло наступление в направлении Волги и Кавказа. Там, в этом решающем месте, нужно было сосредоточить все наличные силы. Включая 11-ю армию. Однако Гитлер тогда не опускался до выслушивания критики. Ленинград должен пасть. План Манштейна был прост и в то же время хитроумен: он намеревался тремя корпусами прорвать советские позиции с юга, выйти на окраины города, затем подождать, пока два корпуса продвинутся на восток и форсируют Неву. И тогда они возьмут город. Неплохой план. До сих пор все, что планировал Манштейн, удавалось. Однако Ленинграду суждено было подтвердить известное изречение о "приливах и отливах в делах людей: дела, предпринятые на приливе, удаются; но если момент упущен, предприятия обречены на мели и неудачи". План Манштейна не сработал!

Как известно, Гитлер приказал захватить Ленинград не позднее 20 июля, т. е. менее чем через месяц после нападения на СССР. Его комендантом уже был назначен бригаденфюрер СС Шталкер. Вместе с танками в город должны были войти команды тайной полиции безопасности, команда безопасности танковой дивизии СС «Мертвая голова», а также группы «специалистов», которым было поручено ограбить музеи. После «очистки» города от всего того, что можно было бы вывезти в рейх, Гитлер приказал «сровнять Ленинград с землей». Где прятали сокровища Однако сокровища музеев стали эвакуировать из Ленинграда сразу же после начала войны. Все вывезти не могли и не успевали, а потому многое спрятали. В громадных подземельях Исаакиевского собора и Спаса-на-Крови, в других местах. В Павловске античную коллекцию снесли в подвал, сложили в углу и замуровали отсек кирпичом. Свежую кладку потом облили водой, старательно замызгали грязью так, чтобы она не отличалась от других стен. Хитрость удалась. Гитлеровцы, захватившие Павловск, так и не нашли тайник. А в Гатчине этого сделать не смогли. Мебель, скульптуру тоже снесли в подвал, но немцы быстро обнаружили сокровища и вывезли их в Германию. Иногда прятали так старательно и в обстановке такой тайны, что после войны сами не смогли найти. Такое случилось, например, со скульптурой знаменитого Самсона из парка Петергофа. Ее закопали где-то в пригороде, однако в машину, в которой возвращались участники операции, попал снаряд, и все знавшие тайну клада погибли. Скульптуру не нашли до сих пор, а вместо нее сегодня в парке выставлена всего лишь копия. Зарывали ценные скульптуры и в самом Ленинграде. Так, в Русском музее хранилась 10-тонная скульптура Растрелли, изображавшая Анну Иоанновну с арапчонком. Вывезти ее не удалось. Тогда перед Мраморным дворцом ночью вырыли большую яму, опустили в нее скульптуру и забросали землей, а потом на месте тайника разбили клумбу. Сверхсекретный план «Д» В конце августа, когда немцы уже обступили город, из Москвы поступил секретный приказ ввести в действие план «Д» – операцию по минированию Ленинграда. В течение нескольких дней группы саперов под руководством НКВД заминировали 381 объект: крупнейшие заводы, фабрики, судоверфи, водопроводные станции, телефон, телеграф, нефтебазы, мосты через Неву и даже стоящие на рейде корабли. Для этого в подвалах были размещены заряды из 325 тысяч килограммов тола и динамита. Все они были соединены проводами с центральным пультом, который располагался в подвале Казанского собора. Все это проделали в обстановке строжайшей секретности, так что жители города ни о чем не догадывались. Однако немецкая разведка про это знала, и, как считают некоторые историки, именно поэтому немцы не спешили врываться в город, опасаясь погибнуть под обломками взорванных зданий. План «Д» был рассекречен сравнительно недавно. Взрыв города мог быть произведен только при соблюдении трех условий: команды (по телефону), ее проверки по специальному паролю, письменного уведомления (через связного) и подачи команды одним из руководителей, находящимся у рубильника, или сотрудника НКВД. Случайность исключалась. Однако город постоянно обстреливали и бомбили, а потому спрятанные заряды вполне могли сдетонировать в случае прямого попадания. Но этого, к счастью, не произошло. Впрочем, если бы приказ и был отдан, не исключено, что план мог бы и не сработать. Уже позднее выяснилось, что многие участки медных проводов обрезали жители, которые и не подозревали, что те соединяют заряды взрывчатки. Диверсанты в городе Во время блокады немцы сформировали диверсионное подразделение «Русская учебная команда» («Айнзатц Ленинград»). В нём были собраны коллаборационисты, хорошо знавшие город. Агенты должны были проникать в осажденный Ленинград, вербовать новых предателей, собирать информацию, выискивать цели для авиации (т. н. «ракетчики»). Во время штурма города созданная сеть диверсантов должна была заблаговременно захватить стратегические объекты. На Ленинград сбрасывали листовки, вели радиопередачи, через агентуру распространяли вредные и панические слухи. В конце октября 1941 года немецкая разведка с удовлетворением отмечала, что придуманная ею провокация со сброшенными на Ленинград фальшивыми продовольственными карточками имела успех. В городе произошли серьезные беспорядки в снабжении продовольствием. Другая операция гитлеровской разведки состояла в отправке на фронт через свою агентуру анонимных писем красноармейцам. Вот текст одного из таких писем-фальшивок, изъятых Особым отделом у одного из солдат: «Дорогие мужья и братья! Прекращайте борьбу и сдавайтесь. Вы там мучаетесь, а мы мучаемся здесь с детьми. Нет наших больше сил, мы на ногах не стоим от голода. Сдавайтесь…» Однако эта операция никакого успеха не имела. Во-первых, потому что бдительно работала военная цензура. А во-вторых, сами советские солдаты не поддавались на эти агитки гитлеровцев. Тем не менее, НКВД, которое внимательно следило за обстановкой в городе, сообщало об имеющихся среди неустойчивых элементов упаднических настроениях:

Сов. секретно Управление НКВД СССР по Ленинградской области и городу Ленинграду 5 сентября 1941 года 9045
«За 30 дней военная цензура обработала свыше 18 тысяч единиц корреспонденции. Есть сообщения отрицательного характера. “У нас не было патронов, нам выдали холостые, а когда мы шли в атаку, немцы, узнав, что мы стреляем холостыми, нас окружили”. “Красноармейцы ждут, когда рабочие поднимут восстание и присоединятся к нам”». Однако это были только отдельные случаи проявления паники и пораженческих настроений. Подавляющее большинство защитников города-героя держалось стойко, несмотря на все трудности и лишения. Это отмечали и сами фашисты.

Начальник полиции безопасности и СД Берлин, 24 ноября 1941 г. Секретно! Сводка о событиях в СССР н137 Сообщение Айнзатцгрупп и команд
«… Красноармейцы и рабочие по-прежнему бьются с тупым упорством. Это ничего не меняет в отчаянном положении русских в Ленинграде, но все же около десяти немецких дивизий остаются связанными на этом фронте, и удерживаются от применения на других участках восточного фронта». Немецкое командование признавалось, что ему крайне трудно вести подрывную работу в Ленинграде.

Командование 18 армии. 25 сентября 1941 г. Предмет: положение в Петербурге (Ленинграде)
«Агентам сложно преодолевать линию фронта и возвращаться назад… В Петербурге любой мало-мальски здоровый мужчина немедленно призывается в ополчение… Почти на каждом важном перекрестке находятся пункты проверки документов… По недостаточно затемненным окнам стреляют патрули». Продовольствие сгорело? Рассекреченные документы опровергают миф о том, будто одной из главных причин голода были сгоревшие из-за бомбежки Бадаевские склады и «стратегические запасы продовольствия» (на цель вражеские самолеты вывели «ракетчики»). На самом деле ущерб складам был нанесен незначительный. Во время этого пожара были уничтожены трехсуточный запас сахара и примерно полуторасуточный запас муки – то есть текущие запасы. В отделе Спецфонда Информационного центра ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области хранится папка с грифом СО-3, дело № 2901 от 9 сентября 1941 года «О пожаре на Бадаевских складах». Эти документы не так давно были рассекречены, и их изучение показало, что продуктов со складов хватило бы городу всего на день-два. Никакого серьезного запаса в Ленинграде в принципе не существовало. В конце июля 1941 года в наличии был примерно недельный запас продуктов. Все эти факты еще раз подтверждают величие подвига ленинградцев и всей страны, сумевших победить в неслыханно тяжелой и кровопролитной войне.

Альфонс Муха родился в семье небогатого судебного чиновника. В детстве он увлекался пением и был принят певчим в хор мальчиков капеллы собора Св. Петра и Павла в Брно, что позволило ему учиться в гимназии. К этому же времени относятся и его первые опыты живописи. По окончании гимназии он пытался поступить в пражскую Академию художеств, но не выдержал экзамены и некоторое время по протекции отца работал писарем в суде.
В 1879 Муха был замечен и приглашен в Вену в качестве художника театральных декораций. Восхищенный его творчеством граф Куэн-Беласси согласился оплатить расходы по его учёбе в Мюнхенской академии изящных искусств.
В 1887 Муха переезжает в Париж и поступает в Академию Жюлиана, а затем в Академию Коларосси, наиболее известные художественные школы своего времени. Однако в 1889 графу надоело быть меценатом, и Муха остается без средств к существованию. Ему приходится бросить занятия серьёзной живописью и зарабатывать изготовлением рекламных плакатов, афиш, иллюстраций в книгах и журналах, календарей, ресторанных меню, приглашений, визитных карточек и т. д..
Поворот в его судьбе наступил в 1894, когда накануне Рождества он получил от театра «Ренессанс», казалось бы, ничем не примечательный заказ на афишу премьеры представления «Жисмонда» с участием великой актрисы Сары Бернар. Эта работа моментально сделала его едва ли не самым популярным художником в Париже. Восхищенная Сара Бернар пожелала познакомиться с неизвестным художником, и по её настоянию он получил место главного декоратора театра.
В эти годы он приобрел широкую известность как автор этикеток и виньеток разнообразных товаров — от шампанского и бисквитов до велосипедов и спичек, а также как дизайнер ювелирных украшений, интерьеров, предметов прикладного искусства (ковры, портьеры и т. д.).
Все работы Мухи отличаются своеобразным неповторимым стилем. Центром композиции, как правило, является молодая женщина славянской внешности в свободной одежде, с роскошной короной волос, утопающая в море цветов — иногда томно-пленительная, иногда загадочная, иногда грациозная, иногда неприступно-роковая, но всегда обаятельная и миловидная. Картины обрамляют замысловатые растительные орнаменты.
В 1906 он принимает предложение Американского общества иллюстраторов и переезжает в США, где жил и работал до 1910 и считался крупнейшим художником современности. Однако, несмотря на громкий успех ( Муха снискал себе славу портретиста и автора обложек иллюстрированных журналов), тамошняя жизнь тяготила его своим коммерционализмом, и он не порывал с мечтами вернуться в Чехию. К тому времени он решил, что его прежнее творчество исчерпало себя и задумывался о создании грандиозного цикла эпических картин на тему истории славян.
В течение 18 лет после возвращения в Чехию из-под его кисти вышло двадцать монументальных полотен, изображающих переломные вехи в истории славянских народов.
К концу его жизни интерес к нему был потерян: в Чехословакии 30-х годов его творчество считалось и устаревшим (период расцвета функционализма), и чрезмерно националистическим.
Патриотизм художника был настолько известным, что власти гитлеровской Германии включили его в список врагов рейха. После захвата Праги в марте 1939 гестапо несколько раз арестовывало престарелого художника и подвергало допросам, в результате чего он заболел пневмонией и скончался 14 июля 1939. Альфонс Муха похоронен на национальном кладбище-пантеоне в Вышеграде.

29 июля прошел день памяти одного из самых одаренных и гениальных художников Винсента Ван Гога.

Жизнь Винсента Ван Гога, как переплетение всевозможных случайностей и событий, покрыта тайнами и слухами. До сих пор ученые спорят о причинах психического расстройства и внезапной смерти великого автора. В его картинах находят скрытые замыслы, а письма к брату открывают суровую правду о нелегкой жизни художника.

Резиденция абвера "дом на набережной Тирпица"

Рождение

Версальский договор, подписанный 28 июня 1919 года и официально завершивший Первую мировую войну, ограничил численность сухопутных войск Германии стотысячной группировкой, отменил обязательную военную службу, ограничил численность и корабельный состав флота, наложил запрет на создание танковых и авиационных частей. Германия лишилась права иметь Генеральный штаб и наступательную разведку. Мечтая о реванше, руководство Рейхсвера, офицеры бывшего кайзеровского Генштаба и разведки III-b с конца 1919 года начали процесс объединения разведслужб отдельных войсковых соединений в единую организацию, вошедшую в 1921 году в состав Министерства обороны и названную "Абвер" (Abwehr - оборона, отражение). Название было выбрано в качестве уступки требованиям Версальского договора, но с самого начала Абвер планировался как полнопрофильная спецслужба, в функции которой в полном объёме входили и разведка, и контрразведка. Возглавил новую спецслужбу майор Фридрих Гемп, бывший заместитель начальника кайзеровской разведки Вальтера Николаи. Сам Николаи, официально находясь в отставке, втайне консультировал Гемпа. Сначала Абвер был довольно маленькой организацией, состоявшей из трёх офицеров, семи офицеров запаса и нескольких технических сотрудников. Но после увеличения штатов и реорганизации 1925 года армейская спецслужба приобрела классическую структуру. Отдел Абвер-1 (майор Гримейс) занимался разведкой, имел региональные представительства в Берлине, Дрездене, Штутгарте, Мюнхене, Мюнстере, Кёнигсберге и Штеттине, уделяя основное внимание Франции, Польше, Англии, Чехословакии и СССР. Отдел Абвер-2 отвечал за радиоперехват, применение шифров и криптоанализ. В функции отдела Абвер-3 (майор Гимер) входили контрразведка, внедрение в иностранные спецслужбы и борьба с политическими противниками режима в армии. Штаб-квартира Абвера располагалась в Берлине, на улице Тирпиц-Уфер, 72-76.

 Поскольку кадры для Абвера подбирались из бывших офицеров Генштаба и III-b, политическая позиция армейской спецслужбы оказалась гораздо правее официально декларируемой политики Веймарской республики.Майор Гюнтер Шванц, сменивший в июне 1927 года Гемпа, пытался устранить трения, возникшие между Абвером и отделом разведки военно-морского флота. В конце концов это привело к объединению обеих спецслужб в 1928 году под руководством Шванца.В конце 1929 года руководителем Абвера был назначен подполковник Фердинанд фон Бредов, а поскольку конфликты между Абвером и офицерами флота продолжались, то при очередном реформировании военного министерства с согласия адмирала Редера шефом Абвера 2 июня 1932 года стал представитель Рейхсмарине капитан 2-го ранга Конрад Патциг.

Цели Абвера по Патцигу

К. Патциг быстро погасил конфликты. Он чётко разграничил задачи Абвера по ведению разведки. Все государства разделили на три группы. К главным целям отнесли Францию, Англию, Польшу, Чехословакию и СССР. Как второстепенные цели были определены Бельгия, Швейцария, Румыния, Югославия и США. Австрия, Япония, Болгария и Венгрия были отнесены к странам, разведку против которых ограничили по дипломатическим причинам. В качестве особых случаев выделили Китай и Италию. В Китае действовала эффективная разведсеть из немецких офицеров- советников при штабе Чан Кай-Ши. А с итальянской разведслужбой СИМ после ареста в Германии капитана Ру и ликвидации в ответ на эти действия сети немецких агентов в Ломбардии наладились вполне доверительные отношения и обмен информацией. Были созданы новые региональные представительства в Бреслау, Висбадене, Кёльне и Фрибурге.В качестве примера успешных действий Абвера в этот период следует отметить следующие операции. В 1925 году отделением в Кёнигсберге был завербован служащий польского военного министерства, имевший доступ к секретным документам. В течении нескольких лет он фотографировал документы, передавая плёнки сотрудникам Абвера в Данциге. В 1927 году свои услуги Абверу предложил штабс-капитан чехословацкой армии, служивший в министерстве обороны. Причиной предательства оказались долги и страсть к женщинам. Штабс-капитан передал немцам подлинные документы о мобилизационных планах и организации чехословацкой армии. Позже из-за собственной неосторожности (забыл портфель с документами в аэропорту) агент был арестован чехословацкой контрразведкой и приговорён к 15 годам каторги.

Длительное время с Абвером сотрудничал майор в отставке Урлуциано, служивший в военном министерстве Румынии и снабжавший немцев материалами по Румынии, Венгрии и СССР. В Белграде на немецкую разведку работал бывший врангелевский полковник Дурново, представлявший одну из немецких фирм. Широко использовались т.н. разъездные агенты, вербуемые из приграничного населения. В отношении СССР военная разведка базировалась на возможностях, предоставляемых советско-германским договором о военном сотрудничестве, подписанным в обход версальских ограничений. Вплоть до 1933-1934 года немецкие офицеры выезжали на советские военные полигоны для отработки тактики танковых подразделений, обучения пилотированию новых типов самолётов, ведения химической войны. Для них организовывали посещение советских военных заводов, курсы при Генеральном штабе и т.д. Только с приходом к власти в Германии Гитлера такая практика была постепенно прекращена. Тогда же, в 1932-1933 годах, Абвер заключил соглашение о сотрудничестве и обмене информацией с разведкой Литвы. Соглашение было направлено против СССР и Польши.Но наряду с успешными операциями в работе Абвера, особенно в области контрразведки, в конце 20-х - начале 30-х годов были крупные провалы. Особого упоминания стоит дело ротмистра Сосновского. Сотрудник польской военной разведки ротмистр Ежи Сосновский в 1926 году под видом богатого польского шляхтича барона фон Сосновского приехал в Берлин, где быстро организовал эффективно действовавшую сеть агентов. Причём агентами были в основном женщины, одновременно бывшие любовницами ротмистра. В сеть Сосновского входили секретарша военного министерства Бенита фон Фалькенхайн, офицер военного министерства Ирена фон Иена, сотрудник того же министерства Рената фон Натцмер. С их помощью Сосновский добывал и пересылал в Польшу огромное количество секретных документов, в том числе "План оперативного развёртывания войск на границах Польши и Франции", подробности секретных советско-германских соглашений о подготовке специалистов для Рейхсвера. Только в феврале 1934 года, благодаря предательству одного из агентов, контрразведке Абвера удалось ликвидировать сеть Сосновского.

Шеф Абвера - Канарис

После прихода к власти нацистов К. Патциг пришёлся не ко двору. В результате конфликта с Гиммлером по поводу разведывательных полётов над польской территорией он был смещён. Новым руководителем Абвера в январе 1935 года стал капитан 1-го ранга Вильгельм Канарис, имевший большой опыт разведывательной работы, устраивавший нацистов и рекомендованный тем же Патцигом.Следует сказать, что до назначения В. Канариса Абвер был сравнительно небольшой, не имевшей политического веса организацией, выполнявшей достаточно узкие задачи армейской спецслужбы. И лишь при Канарисе Абвер многократно вырос в количественном отношении, расширил свои функции, стал влиять на политику Германии и реально конкурировать с другими спецслужбами Третьего Рейха, в основном - с СД и Гестапо. Канарис добился подписания в 1936 году соглашения о разграничении полномочий Абвера, СД и Гестапо, известного как "Договор десяти заповедей". СД отвечало за политическую разведку в Германии и за её пределами. Расследование государственных, политических, уголовных дел, а также проведение следственных действий и арестов возлагалось на Гестапо. В исключительной компетенции Абвера оставались задачи военной разведки и контрразведки. Опираясь на Договор, Канарис добился того, что вплоть до начала и в первые годы Второй мировой войны Абвер оставался главной организацией Третьего Рейха по ведению разведки за границей. Однако не всё было так гладко, как об этом говорилось в Договоре. Империя СС Гиммлера постоянно росла, и конкуренция со стороны СД и Гестапо усиливалась. Уже в конце 1936 года в здании Абвера обнаружили микрофоны, установленные техниками СД. После громкого скандала и вмешательства Гитлера микрофоны убрали, но подозрительность между спецслужбами осталась, сглаживаемая лишь дипломатическими манёврами Канариса и его знаменитыми верховыми прогулками вместе с шефом СД Гейдрихом в парке Тиргартен.При Канарисе Абвер резко усилил свою активность в проведении разведывательных операций. С помощью высотных самолётов-разведчиков эскадрильи "Ровель" регулярно проводилась аэрофотосъёмка территории Франции, Англии, Польши и Чехословакии. На территории Испании в проливе Гибралтар была установлена фотоаппаратура, фиксировавшая прохождение кораблей через пролив. Такая же аппаратура после оккупации Франции была установлена на побережье Ла-Манша. Применялось фотографирование в инфракрасных лучах. Тогда же инженерами фирмы "ИГ-Фарбен" для Абвера впервые была сконструирована аппаратура для изготовления т.н. микроточек - фотоснимков размером примерно 1 квадратный миллиметр, использовавшихся немцами при передаче информации от агентов за границей.

Промышленный шпионаж

Абвером широко использовались возможности немецких фирм по ведению промышленного шпионажа, для добывания экономической и научно-технической информации. Каждая крупная немецкая фирма имела в своей структуре разведывательное подразделение и считала своим долгом делиться информацией с государством, т.е. с Абвером.При ведении разведки против Франции агенты засылались под видом торговцев, туристов, журналистов. В 1936 году Берлинским отделением Абвера был завербован владелец фирмы, осуществлявшей строительство укреплений "Линии Мажино", который за деньги передал немцам секретную информацию об этих укреплениях. В той же Франции была основана фирма, выпускавшая брошюры и карты местности в полосе железных дорог. Таким образом агенты Абвера практически легально разъезжали по Франции и фотографировали из окон поездов всё, что им было нужно. Разведка против Англии велась с гораздо большим трудом. Этому способствовали как эффективная работа английской контрразведки МИ-5, так и сложности, возникавшие при заброске агентов на острова. МИ-5 выловила практически всех немецких агентов в Великобритании в ходе проведения крупнейшей контрразведывательной операции "Дабл кросс" ("Комитет-ХХ"). Ещё в 1936 году МИ-5 перевербовала немецкого агента, инженера-электрика Артура Оуэнса ("Донни", "Сноу"). Ведя успешную радиоигру, англичане арестовали и перевербовали 120 агентов Абвера, из которых 39 работали под контролем длительное время. Дошло до того, что к концу 1940 года на территории Великобритании не осталось ни одного действующего немецкого агента. Контролируемая МИ-5 "агентурная сеть" успешно снабжала немцев согласованной с военным командованием дезинформацией. Особенно пострадали немцы от своего же агента Вульфа Шмидта ("Хазен", "Тейт"), арестованного англичанами в 1940 году. До конца войны Шмидт передавал Абверу достоверно выглядевшую дезинформацию, в т.ч. и о месте высадки союзников в Африке (операция "Факел"). В 1944 году через Шмидта англичане подсунули немцам очередную дезинформацию о высадке союзнического десанта в районе пролива Па-де-Кале. Абвер до конца верил своему агенту, наградив его двумя Железными крестами. Успешному проведению операции "Дабл кросс" способствовало и то, что англичане имели возможность контролировать результаты практически всех своих действий. Дело в том, что в результате совместных усилий специалистов Бюро Шифров польской Экспоситуры, французской разведки и английской МИ-6 был раскрыт шифр "Энигмы", немецкой шифровальной машины, массово применявшейся в Вермахте, ВВС и ВМФ Германии. Ещё в 1931 году французами был завербован сотрудник немецкой Шифрштелле Ганс Тило Шмидт, вплоть до своего ареста в 1943 году регулярно сообщавший известные ему данные о шифрах "Энигмы" и её модернизациях. Так что британские спецслужбы оказались в положении зрячего, борющегося со слепым.

В отношении США в 30-е годы Абвер вёл в основном экономическую разведку, основное внимание уделяя возможностям промышленности по выпуску военной продукции. Информация поступала через немецкие фирмы, входившие в многонациональные корпорации и имевшие влияние на американских компаньонов. Засылка агентов, как правило, осуществлялась через Аргентину и Бразилию, после предварительной легализации в этих странах. Прямая заброска агентов оказалась неэффективной. Так, в 1942 году на американское побережье с подводной лодки были высажены 8 агентов-диверсантов из Абвера-II, бывших граждан США немецкого происхождения, с целью проведения диверсий на военных заводах. В течении двух недель все восемь агентов были арестованы. Действовал Абвер и против нейтральных стран. В 1940 году с целью прекращения поставок в Англию швейцарского агата - компонента взрывателей зенитных снарядов, диверсантами Абвера был взорван виадук в Южной Франции. При этом был уничтожен железнодорожный состав с сырьём. Канарис в предвоенные годы наладил тесные контакты и обмен информацией со спецслужбами Австрии, Румынии, Финляндии, Венгрии, Эстонии, Италии, Японии, Испании. Начальник отдела информации (разведки) австрийского Генштаба подполковник Эрвин фон Лахаузен-Виврмон ещё с 1937 года сотрудничал с Абвером, а после аншлюса передал Канарису картотеки и досье спецслужб министерства обороны Австрии. Мало того, Лахаузен стал офицером Абвера, а с 1939 года возглавил отдел Абвер-2.Особо следует остановиться на действиях Абвера в Испании. Дело в том, что Канарис ещё до своего назначения шефом Абвера, выполняя задания командования ВМФ, установил связи с руководством испанских спецслужб, высокопоставленными испанскими военными и политиками, создал в Испании агентурную сеть. Опираясь на эти связи, был подготовлен путч генералов. После гибели в авиационной катастрофе генерала Санхуро агент Абвера Нимаи организовал переброску немецким самолётом с Канарских островов в Марокко генерала Франко, где тот возглавил путчистов. Во время гражданской войны именно Канарис настоял на проведении операции "Волшебный огонь", в ходе которой Германия оказывала франкистам материально-техническую помощь, а военнослужащие Вермахта и Легион Кондор принимали непосредственное участие в боевых действиях против республиканцев. Абвер организовал несколько резидентур на территории Испании, которые совместно с франкистской СИФНЕ с переменным успехом вели борьбу с разведкой республиканцев, агентурой НКВД и ГРУ, противодействовали поставкам оружия из СССР, организовывали диверсии на кораблях и в портах. Вплоть до конца Второй мировой войны Испания оставалась одной из основных баз Абвера, с которой немецкая разведка действовала против Англии и США.После создания 4 февраля 1938 года Верховного командования вооружённых сил (ОКВ) Абвер вошёл в его состав в качестве Управления разведки и контрразведки, и к началу Второй мировой войны, уже как Управление ОКВ "Заграница-Абвер" имел следующую структуру.

Структура Абвера

Центральный аппарат Абвера, подчинявшийся непосредственно Канарису, состоял из пяти отделов. Отделом Абвер-1 (А-1) руководил полковник Ганс Пикенброк, возглавлявший разведку Абвера с 1936 по 1943 год. Он отвечал за организацию агентурной разведки за рубежом и добывание военной, политической и экономической информации о других странах. Отдел был организован по географическому и отраслевому принципу и состоял из 12 подотделов. Подотдел 1-Z осуществлял общее руководство. 1-H ост, 1-H вест и 1-H норд отвечали за ведение агентурной разведки в соответствующих регионах. 1-L вёл разведку в интересах Люфтваффе, 1-M - Рейхсмарине. 1-I и 1-I/Lw осуществляли разведку техническими средствами, в т.ч. аэрофотосъёмку территории иностранных государств. Промышленным шпионажем занимался подотдел 1-Wi. 1-КО ведал вопросами мобилизации. 1-G отвечал за техническое обеспечение агентов, изготовление фальшивых документов, и имел соответствующие лаборатории. Радиосвязь с агентами осуществлял подотдел 1-i.Отдел Абвер-2 отвечал за проведение диверсий за границей и в тылу войск противника, организацию "пятых колонн", ведение психологической войны. Возглавлял отдел майор Гельмут Гроскурт, а с конца 1938 года - полковник Эрвин фон Лахаузен-Виврмонт. В состав отдела входили подотделы 2-А (администрация), "Вест", "Ост" и "Зюйд-ост", морское подразделение и лаборатория. Абверу-2 также подчинялись диверсионная школа (2-Те), эскадрилья "Гартенфельд", предназначавшаяся для заброски агентов, и сформированный в октябре 1940 года на базе т.н. "батальона Баулера" полк особого назначения "Бранденбург-800". Отделом Абвер-3 первоначально руководил майор Рудольф Бамлер. Весной 1939 года его сменил подполковник Франц фон Бентивеньи, возглавлявший Абвер-3 до лета 1944 года. Отдел вёл контрразведывательную работу в вооружённых силах и военной промышленности, следил за сохранением военной тайны во всех учреждениях Рейха, а также занимался внедрением агентов в иностранные спецслужбы.

После начала Второй мировой войны в функции Абвера-3 была включена борьба с антифашистским сопротивлением в Германии и оккупированных странах. В своей работе Абвер-3 тесно сотрудничал с Гестапо и Службой безопасности (СД). В отдел Абвер-3 входили 15 подотделов. Подотдел 3-А занимался административными вопросами, 3-В - общими вопросами безопасности. Военной контрразведкой в сухопутных войсках, ВВС и ВМФ занимались соответственно 3-Н, 3-L и 3-M. Подотдел 3-Wi осуществлял контрразведывательную защиту промышленности. 3-G являлся аналитическим подразделением. 3-D проводил операции по дезинформации спецслужб противника. Подотделы 3-N и 3-K отвечали за контрразведку в средствах массовой информации и радиовещания. 3-U являлся учебным подразделением Абвера-3. 3-Z занимался вопросами военной безопасности. 3-K осуществлял контрразведывательное обслуживание лагерей для военнопленных и вербовал там агентов. 3-F отвечал за ведение контрразведки за границей, т.е. агентурное проникновение в спецслужбы других государств. Подотдел 3-F/Fu, т.н. Функабвер, вёл радиоперехват и радиопеленгацию на всей территории Германии и в оккупированных странах, а также осуществлял криптоанализ перехваченных шифровок. Именно Функабвер определил точное местонахождение радио-станций "Красной Капеллы".В 1936 году в рамках Абвера-3 Канарис создал полевую тайную полицию ГФП (Гехайме Фельдполицай) с задачей оказания помощи контрразведке в проведении арестов и допросов. ГФП также выполняла функции военной полиции. Начальник ГФП полковник Абвера В. Кришбаум, имевший ранг "фельдполицай шеф дер Вермахт", в разгар Второй мировой войны довёл численность полевой тайной полиции до 7 тысяч человек. В 1942 году функции ГФП были переданы СД. Отдел "Аусланд" ("Заграница"), возглавлявшийся Л.Бюркнером, состоял из 17 подотделов. Он осуществлял взаимодействие с Министерством иностранных дел, руководил работой военных атташе, собирал информацию путём изучения открытых источников - иностранной литературы, прессы и радиопередач. 

Центральный отдел Абвера - отдел Z, состоял из 7 подотделов и занимался административными, кадровыми, финансовыми и юридическими вопросами, вёл центральный архив и картотеку аген-тов. С сентября 1938 по апрель 1943 года отдел Z возглавлял полковник Ганс Остер, одновременно бывший помощником Канариса. В качестве военной разведки Абвер принимал непосредственное участие в подготовке захвата Чехословакии, развязывании войны с Польшей и Францией. Как один из успехов Абвера следует отметить захват архива польской разведки. Поляки его уничтожить не успели, и агенты Канариса нашли бункер с архивом. На шести грузовиках захваченные материалы были вывезены в Берлин. Немцам досталась картотека польских агентов в СССР и странах Европы, добытая поляками информация о дислокации советских и британских воинских частей. Впоследствии эти данные использовались при планировании операций "Морской лев" и "Барбаросса", а выявленные польские агенты бали частично перевербованы Абвером. В июне 1941 года командование ОКВ, недовольное ростом влияния Канариса, его вмешательством в военные вопросы, ослеплённое успехами Вермахта на Западе, инициировало подписание т.н. "директивы Йодля", согласно которой Абвер имел право вести агентурную работу только в прифронтовой зоне. Тем самым отсекались все стратегические задачи, а сам Абвер сводился к обычной тактической разведке, подконтрольной военным. Однако блицкриг провалился, и ограничения, наложенные "директивой Йодля", были отменены Гитлером уже в конце сентября 1941 года. 

Война с СССР

Со второго квартала 1941 г. немецко-фашистская разведка, в сущности, начала агентурное наступление в приграничные районы Советского Союза. Перед диверсионно-разведывательными группами и террористами-одиночками до начала военных действий были поставлены следующие задачи: создавать склады оружия, базы и площадки для парашютных десантов; устанавливать ориентиры для воздушных бомбардировок военных, промышленных и транспортных объектов; вербовать кадры сигнальщиков для целеуказаний авиации; организовывать антисоветские банды; совершать взрывы, поджоги, нарушать связь, отравлять источники воды.

С мая гитлеровские лазутчики начали свою "работу", в частности, поджигали склады, леса, торфоразработки и т. д. Только в приграничном Таурагском уезде Литовской ССР выгорело около 400 га леса, в Тракайском - 200 га. На тушение пожаров были брошены пограничники, воинские части и местные жители. Последние, кстати, оказывали большую помощь в поимке диверсантов-террористов. Вот почему с 18 по 22 июня 1941 г. на одном только минском направлении органы государственной безопасности задержали и обезвредили 211 диверсионных групп и одиночных диверсантов-террористов.  Только в августе 1941 года на Кировской и Октябрьской железных дорогах немцами было совершено 7 диверсий.

Начальник германской разведки адмирал Канарис и руководители абвер-II полковники Лахузен и Штольц создали под Варшавой (местечко Сулевейк) орган Вали-II в целях повышения эффективности диверсионно-террористических операций на Востоке. Ему подчинялись диверсионные абвер-команды, состоящие из трех и более диверсионных абвер-групп (201, 202, 203, 204 и т.д.) каждая. Эти команды и группы непосредственно придавались группам армий и армиям. Они должны были разрушать советский тыл на главных оперативных и стратегических направлениях.

Центральный отдел абвер-II, фронтовой отдел Вали-II и абвер-команды имели при себе школы и курсы, где готовились соответствующие "специалисты". Такие же кадры обучались и в ведомстве Гиммлера - СД.

После поражения немцев под Москвой Гитлер высказал неудовольствие качеством информации об СССР, добытой Абвером. В ответ Канарис сделал ставку на массовую засылку агентов, "тотальный шпионаж". Агентов, подготовленных Абвером, в т.ч. его передовым подразделением, созданным в июне 1941 года и расположенным под Варшавой - "Штабом Вали", для реализации этих планов было явно недостаточно. В Германии и на оккупированных территориях были созданы 60 школ по подготовке агентов. Самих агентов вербовали из пронемецки настроенного местного населения и среди военнопленных в концлагерях. Для улучшения управляемости сильно выросшей структурой, включавшей и т.н. "абверкоманды", занимавшиеся расстрелами мирного населения в тылу немецкой армии, Канарис создал региональные представительства Абвера в Таллинне, Каунасе, Риге, Вильнюсе и Минске. Кроме Абвера массовую подготовку и засылку агентов с 1942 года осуществлял специальный разведорган "Цеппелин", возглавляемый Отто Скорцени. "Цеппелин" имел свою, независимую от Абвера, сеть разведшкол, специализировавшихся на подготовке диверсантов. Часто диверсанты "Цеппелина" и Абвера действовали совместно. В 1942 году в районе г. Бологое агентами "Цеппелина" были пущены под откос несколько эшелонов с войсками. Диверсанты Абвера из полка "Бранденбург-800" в том же году взорвали мост вблизи Минеральных Вод, захватили другой мост у Пятигорска и удерживали его до подхода немецких частей. Всего Абвер только в 1942 году забросил на территорию СССР около 20 тысяч агентов. Однако ставка на "тотальный шпионаж" себя не оправдала. Из 150 разведывательных и диверсионных групп, подготовленных с октября 1942 по сентябрь 1943 года "абверкомандой-104", обратно вернулись только две, принесшие незначительную информацию. Остальные либо были выловлены "Смершем", либо сами сразу после выброски явились в НКВД. Наиболее крупными провалами Абвера на Восточном фронте считаются успешно проведённые советской разведкой операции "Монастырь" и "Березино".

В целом следует заключить, что советская разведка по всем параметрам переиграла немецкий Абвер. Наряду с другими причинами сыграл свою роль агент НКВД Джон Кернкросс, внедрённый в Государственную кодо-шифровальную школу Великобритании, имевший прямой доступ к материалам операции "Ультра", и тем самым возможность читать все перехваченные англичанами немецкие шифрованные сообщения. Таким образом руководство НКВД имело возможность как контролировать свои операции, так и выявлять действия Абвера. Среди успехов Абвера в этот период можно упомянуть операцию "Салям" по заброске агентов с радиостанциями в тыл британских войск в Северной Африке, и операцию "Маргарете-I", проводившуюся в рамках более широкой акции "Троянский конь". В начале марта 1944 года штабом ОКВ Абверу совместно с СД и частями СС была поставлена задача проникнуть в Венгрию с целью подготовки авиадесантной операции по захвату Будапешта. 19 марта дивизия "Бранденбург-800" совместно с абверкомандами и боевиками Скорцени внезапно захватила все стратегические объекты в Будапеште. Было арестовано практически всё венгерское руководство с целью помешать выходу Венгрии из войны.Однако карьера Канариса завершалась. Достаточно оппозиционно настроенный, он поддерживал неофициальные связи с англичанами, иногда брал на службу в Абвер антифашистов и евреев. Помощник Канариса, начальник штаба Абвера полковник Остер не скрывал своей оппозиционности режиму. Аналогично были настроены и многие другие сотрудники, особенно в центральном аппарате. Усиливались противоречия между Абвером и РСХА.

Конец Абвера

18 февраля 1944 года Гитлер подписал директиву о создании единой разведывательной системы в Германии под общим руководством Гиммлера. Места Канарису в ней не было. Бывший шеф Абвера был понижен в должности, возглавив Управление торговой и экономической войны. Сам Абвер был расформирован. Отделы Абвер-1 и Абвер-2 включили во вновь созданное военное управление РСХА. Отдел Z, подразделения цензуры и частично Абвер-3 вошли в состав Гестапо. Отдел "Заграница" и оперативный войсковой Абвер из Абвера-3 были включены в состав ОКВ в качестве армейской разведки. Часть диверсантов из дивизии "Бранденбург-800" перешла на службу к О. Скорцени. Из остальных сформировали гренадёрскую пехотную дивизию "Бранденбург". После провала заговора генералов 20 июля 1944 года и покушения на Гитлера многие бывшие абверовцы были арестованы. Вице-адмирала Канариса арестовал сам Вальтер Шелленберг. После длительных пыток 8 апреля 1945 года адмирал был повешен.

Источники:

• Сергей Граб / D.C.C 
• Независимое военное обозрение 16.03.2001 "Тайная война - невиданная по размаху и ожесточению"

Литература:

1. Абжаген К. Адмирал Канарис. - Ростов-на Дону: "Феникс". -1998.
2. Анин Б., Петрович А. Радиошпионаж. - М.: "Международные отношения". -1996. 
3. Волков А., Славин С. Адмирал Канарис - "железный" адмирал. - М.: "Олимп". -1998.
4. Воропаев С. Энциклопедия Третьего Рейха. - М.: "Локид-Миф". -1998.
5. Деларю Ж. История Гестапо. - Смоленск: "Русич", -1993.
6. Зегер А. Гестапо-Мюллер. - Ростов-на-Дону: "Феникс". -1997.
7. Мадер Ю. Империализм: шпионаж в Европе вчера и сегодня. - М.: "Политиздат". -1984.
8. Петров В. Энциклопедия военного искусства. Операции военной разведки. - Минск: "Литература". -1997.
9. Полмар Н., Аллен Т. Энциклопедия шпионажа. - М.: "Крон-Пресс". -1999.
10. Умнов М. Всемирная история шпионажа. - М.: "АСТ-Олимп". -2000.
11. Фалиго Р., Коффер Р. Всемирная история разведывательных служб. Т.1. - М.: "Терра". -1997.
12. Шелленберг В. Лабиринт. - М.: "Дом Бируни". -1991.
13. http://www.agentura.ru/culture007/history/ww2/german/abver