За окном шелестел дождь. Неведомая сила выталкивала ее из дома в наступающий сумрак. Она взяла зонт и отправилась на постоянно откладываемую встречу с прошлым. Вот и знакомые ступеньки, ведущие в подвальчик. На стене висела прежняя табличка - Выставочный зал «Четыре стены». Часы работы с 16 до 20 ежедневно.
Маленькое, кубовидное по форме помещение было задрапировано светлым холстом. Однако выглядело оно уютно из-за особенностей освещения и керамических ваз причудливой формы, расставленных в кажущемся беспорядке. На всех стенах висели полотна, заключенные в совершенно одинаковые рамы. Она знала, что здесь все сделано его руками.
Ночь накрывала город, властной хозяйкой вторгаясь в его жизнь, заставляя зажигать огни, изменять ритм и саму ее суть. Ника стояла у окна и всматривалась в давно знакомую картину - светящиеся окна расположенного напротив дома. За каждым из них был свой мир, наполненный радостями и обидами, счастьем и разочарованием, любовью и одиночеством. Тишину нарушил голос Ильи.
Совсем недавно, в 2008 году, купила книгу из серии ЖЗЛ под названием «Дмитрий Мережковский. Жизнь и деяния». Имя автора – Юрий Зобнин – ни о чем мне не говорило. Но вот случилось чудо – текст буквально заворожил. Читала и перечитывала. Одно могу сказать – книга умная! Редко такие произведения встречаются в последнее время.
Поэта расстреляли через день после вынесения приговора
Ранее за дату смерти было принято считать день вынесения приговора. Ведь обычно большевики приводили его в исполнение незамедлительно. Однако, как удалось выяснить после анализа архивных документов, поэт после суда еще два дня дожидался своего расстрела.
Вновь вечер... Тишина благая... И я сегодня незнакомая... Другая... И руки тонкие крест- накрест на груди... И дни ушедшие остались позади... И отраженье в зеркале не сбывшейся мечты... Как горько пахнут прошлогодние цветы...
Сердце исполнено счастьем желанья,
Счастьем возможности и ожиданья, —
Но и трепещет оно и боится,
Что ожидание — может свершиться...
Полностью жизни принять мы не смеем,
Тяжести счастья поднять не умеем,
Звуков хотим, — но созвучий боимся,
Праздным желаньем пределов томимся,
Вечно их любим, вечно страдая, —
И умираем, не достигая...
Да, это был лишь сон! Минутное виденье
Блеснуло мне, как светлый метеор...
Зачем же столько грез блаженства и мученья
Зажег во мне неотразимый взор?
Как пусто, как мертво!.. И в будущем все то же...
Часы летят... а жизнь так коротка?..
Пусть это был лишь сон, но призрак мне дороже
Любви живой роскошного цветка.
Рассеялся туман, и холод пробужденья
В горячем сердце кровь оледенил...
Ведь это был лишь сон... минутное виденье...
Но отчего ж забыть его нет сил?