2 марта печальная дата для России! В этот день Ротшильдами, в результате заговора, был насильно отстранён от управления Российской Империей — Государь Николай-II Романов.
С этого момента, Россия находится под внешним финансовым управлением Ротшильдов, за исключением небольшого Сталинского периода 43–53 гг. История всегда оставляет лишь скупые цифры дат, но за любыми событиями всегда стояли реальные люди, осуществлявшие данные мероприятия и надо приоткрыть эту завесу, чтобы провести параллель между «розами с белыми лентами» — «болотными майданами» и событиями начала 20 века!
Николай-II вывез для создания ФРС 4.680 т., золота и стал основным её учредителем 88.8%.
В 1912 г., на это золото, HSBC Bank выпустил 12 золотых сертификатов Liberty Bond, которые в 1913 г., были депозитированы в банках системы FED- США. Годовой доход /Interes/ по этим депозитам был зафиксирован в размере 4%, и включал в нем ставку LIBOR, обозначавшую годовую процентную ставку за использование Золотого Депозита.
Ставка LIBOR должна была перечисляться ежегодно тем, кто закладывал золото, но этого не делалось по распоряжению Ротшильдов, развязавших из-за этого I-ю Мировую Войну.
Документы, подтверждающие заложенное в ФРС от России золото в количестве 4.680 тонн, мать Царя Николая-II — Мария Фёдоровна, положила на сохранение в один из Швейцарских банков, доступ к которым есть у наследников, но контролируется кланом Ротшильдов.
Первоначально все принадлежавшие России золотые сертификаты, Император Николай-II, оставил на хранение вмч. Григорию Ефимовичу Распутьину, как самому Духовному на тот момент времени Православному человеку-иеромонаху. Ротшильды собрали в Базеле целую масонскую конференцию на которой было принято решение уничтожить физически Григория Ефимовича и выкрасть у него золотые сертификаты. Этой операцией руководил Самюэль Хор, резидент английской разведки в России и по совместительству являвшийся представителем Английской разведки при Российском Генеральном Штабе.
Распутин был заманен в дом Юсуфова, а в этот момент квартиру Григория Ефимовича на Гороховой, 20 тщательно обыскали, перевернув всё вверх дном. Но сертификатов там уже не было, т. к., вмч. Григорий предчувствуя кончину передал их Царю, а тот в свою очередь оставил их на хранении у своего крёстного сына Николая Петровича Долгорукова. Затем, экземпляры сертификатов Царской Семьей были распределены между членами семьи.
Маклакову Василию Алексеевичу /1869+1957/, внуку бухарского еврея, послу Временного Правительства во Франции была послана шифротелеграмма об убийстве Распутьина.
Другой еврей, участник убийства Вмч. Григория, основатель в 1906 г., «русского народного союза имени Михаила Архангела», /чтобы расколоть патриотов из Черной сотни/, чиновник МВД в 1900–1906 гг., Пуришкевич Владимир Митрофанович /1870+1920/, стрелял после Феликса Юсупова — графа Сумарокова-Эльстона /1887+1967/, содомита, племянника М. В. Родзянко, женатого на племяннице Государя — Ирине Александровне, дочери В. К. Ксении Александровны /1875+1960/ и В. К. Александра Михайловича.
Его мать Юсупова Зинаида Николаевна /1861+1939/, жена графа Сумарокова-Эльстона Ф. Ф., участница заговора против Царя и Царицы писала: что в организации убийства Вмч. Григория были замешаны и другие члены Императорского дома:
еврей В. К. Николай Николаевич /1856+1929/, член масонского ордена мартинистов с 1909 г., и его жена Черногорская Княжна, дочь Черногорского Князя Негоша /Короля Николая-I/, Анастасия /Стана 1867+1935/ Николаевна.
В. К. Николай Михайлович /1859+1919/, член Французской масонской ложи «Биксио», председатель Русского Географического и Исторического обществ, доктор философии Берлинского университета, с 1915 г., доктор Русской истории Московского университета.
Поддерживал их В. К. Александр /Сандро 1866+1933/ Михайлович, розенкрейцер, занимался спиритизмом, о чём читал лекции в США, муж В. К. Ксении, сестры Государя.
А также супруга В. К. Владимира Александровича еврейка В. К. Михень Павловна /Старшая 1854+1923/, принцесса Мекленбург-Шверинская.
Живое участие принимал и её старший сын В. К. Кирилл Владимирович /1876+1938/, контр-адмирал Свиты, командир Гвардейского Флотского экипажа.
Пуришкевичу демонстративно пожал руку Даниил Самуилович Пасманик /1869–1930/, участник нелегального съезда сионистов в Москве /1915/, председатель союза еврейских общин Крыма /1918/, с В. Бурцевым редактировал в Париже газету «Общее дело».
Также убийцами вмч. Г. Е. Распутьина были: поручик Преображенского полка Сергей Михайлович Сухотин, доктор санитарного поезда Самуил Лазоверт, друг Ф. Э. Дзержинского и В. К. Дмитрий Павлович /1891+1942/, содомский друг Юсупова.
После зверских мучений Распутин был брошен в прорубь возле Крестовского острова, ещё живой со связанными руками.
На следующий день Юсупов отправился к градоначальнику генералу Балку и министру юстиции Макарову и убедил их в том, что он к исчезновению Распутина не имеет отношения, и одураченный градоначальник отменил распоряжение об обыске в его квартире, а такой же одураченный министр отменил начатое было следствие!
Сестра Царицы, Елизавета Федоровна, послала две телеграммы, через несколько часов они были уже представлены Государю, который зачитал их супруге Александре Фёдоровне:
«Москва. 18 декабря 9 часов 38 минут. В. К. Дмитрию Павловичу. Петроград.
Только что вернулась вчера поздно вечером, проведя неделю в Сарове и Дивееве, молясь за вас всех дорогих. Прошу дать мне письмом подробности событий.
Да укрепит Бог Феликса после патриотического акта, им исполненного. Елла».
Царица упала в обморок от такой телеграммы, посланной Её родной сестрой!
«Патриотов» не наказали. Дмитрию Павловичу было предписано отправиться на Персидский фронт, в отряд генерала Баратова, Юсупову в имение Курской Губернии.
Пуришкевич пользовался «думской неприкосновенностью.
Главный руководитель этой гнусной операции, учившийся вместе с Ф. Юсуповым в Оксфорде — Самюэль Хор, а также Английские разведчики-убийцы Стивен Элли, Освальд /Иосиф/ Рейнер, Майкл Смит и Джон Скейл спокойно покинули Россию!
Судебно-медицинскую экспертизу проводил профессор Военно-медицинской академии Д. Н. Косоротов, выступавший экспертом по делу о ритуальном убийстве Бейлисом мальчика Андрея Ющинского. Косоротов подтвердил ритуальный характер убийства Распутина, после чего тело мученика было предано земле.
Но и после смерти Распутин тревожил умы злодеев. Керенский отдал приказ выкопать тело Распутьина и «тайно зарыть в окрестностях Петрограда…», чтобы замести следы немыслимого зверства, ибо предстояло следствие, созданной «комиссией по нравственности». Натравленная толпа вынула из могилы гроб с телом убитого 17.12.1916 г., Св. мч. Григория. После всевозможных надруганий над покойником, гроб его, по настоянию полковника Кобылинского погружается в товарный вагон и отвозится за несколько верст во избежание дальнейшего святотатственного надругания, ибо по духовному закону над покойником никакие надругания и издевательства не допускаются.
Но вопреки воле Кобылинского, гроб с покойником не предается земле, а на автомобиле везется к Петрограду, где его на пути встречает дикая, подкупленная толпа.
По дороге испортился грузовик, на котором везли гроб, тогда приняли решение Распутина уничтожить. Натаскали деревьев, облили бензином и подожгли, остатки зарыли в землю около большой дороги из Лесного в Пискаревку. Произошло это 11.03.1917 г!
Незадолго до гибели Григорий Ефимович Распутьин /1869+1916/ пророчествовал:
«Я вскоре умру в ужасных страданиях. Но что делать? Бог предназначил мне высокий подвиг погибнуть для спасения моих дорогих Государей и Святой Руси»!
Клан Ротшильдов на протяжении 99 лет, пока действовал договор о создании и работе ФРС, а мировой валютой был доллар США, управлял капиталами Царской Семьи России. Этот клан, также управлял и капиталами СССР и Российской Федерации, находящимися на счетах ФРС, которые были вывезены под руководством Ротшильдов из России в начале 20 века.
Также Ротшильды управляют капиталами СССР в период с 1955 г., переданные им евреями Хрущёвым, Брежневым и Андроповым, и особенно последние 30 лет, когда произошел развал СССР и ограбление России под руководством еврея Ельцина Б. Н.
В 1912 году в Нью-Йорке прошел международный сионистский съезд, на нём Г. Лоеб /Лееб/ поставил задачу «поставить Россию на колени». Для этого создали специальный фонд, в нём приняли участие — Шифф, Ротшильды, Варбурги, Мильнер, Барух и другие.
В 1912 г., они протолкнули на пост президента США свою креатуру — Вудро Вильсона, и он в 1913 г., в «знак благодарности» передал ФРС вместе с Русским золотом Ротшильдам.
В 1912 г., под патронажем еврея М. Варбурга в Стокгольме был создан «Nya Banken» /Новый банк/ под управлением еврея Олофа Ашберга, через который шли деньги революционерам.
Крупнейший банкир России, /свёкр Троцкого по жене Наталье/, дядя Троцкого по матери — Абрам Животовский, компаньон чиновника минфина и родственника заводчика Алексея Путилова, акционер «Русско-Азиатского банка», работал в контакте с управляющим «Ниа-банка» Ашбергом и создал с ним «Шведско-Русско-Азиатскую компанию».
После того как в октябре 1905 г. С. Ю. Витте стал председателем Совета министров, Путилов был назначен товарищем министра финансов и управляющим двумя главными ипотечными и государственными банками империи — Дворянским и Крестьянским земельными.
Русско-Азиатский Банк, был переименован Путиловым из Русско-Китайского банка.
Русско-Китайский банк был основан в 1895 г., в Петербурге по инициативе С. Ю. Витте, который рассчитывал с его помощью финансировать строительство Китайско-Восточной железной дороги /КВЖД/. Планировалось за счет расширения русской торговли на Востоке расплатиться по займам, полученным на Западе. Французские инвесторы, которых привлек министр финансов /Парижско-Нидерландский банк, банк Лионский кредит и др. /, взяли на себя реализацию 5/8 акций нового банка. Остальные 3/8 акций вошли в портфель Государственного банка, что придало этому формально частному банку «правительственный характер». В начале 1900-х годов Русско-Китайский банк развернул в Китае, Сибири, Приморье сеть отделений, однако после поражения России в войне с Японией 1904–1905 гг. он стал не нужен правительству. КВЖД, владельцем которой являлся банк, оказалась разделенной между Россией и Японией. Военное поражение подорвало престиж России в Китае. В результате потери Русско-Китайского банка только за 1907г., превысили 11 млн. рублей. Правительство рассчитывало укрепить Русско-Китайский банк.
Назначенный в начале 1908 г., его директором-распорядителем А. И. Путилов видел единственный путь работы банка его слияние с каким-либо кредитным учреждением.
В 1909 г., он вёл переговоры с руководством Северного банка в Петербурге, который по форме был русским банком, но фактически представлял собой филиал французских банков Генеральное общество /Societe Generale/ и Парижско-Нидерландского /Pariba/.
Предложенная Путиловым комбинация устроила всех, и в 1910 г., на базе двух прежних банков был создан Русско-Азиатский банк, 3/4 акций которого были размещены во Франции.
К 1917 г. Русско-Азиатский банк контролировал свыше 160 акционерных компаний, сумма акционерных капиталов которых превышала 1 млрд. рублей.
В их число входили 124 торгово-промышленных предприятия, 20 железнодорожных обществ, 4 пароходства, 3 страховые компании, 2 земельных банка. Лишь одна военно-промышленная группа Русско-Азиатского банка включала 8 крупнейших акционерных обществ с капиталом 85 млн. руб., в том числе такие знаменитые предприятия, как Путиловский, Невский судостроительный и Русско-Балтийский судостроительный заводы.
Накануне Первой мировой войны Путилов взял курс на привлечение в банк отечественного капитала. Он установил деловые связи с крупнейшими волжскими торговцами зерном и мукомолами И. И. Стахеевым и П. П. Батолиным. В 1912 г. ими было основано торгово-промышленное товарищество Иван Стахеев и К, которое являлось, по существу, холдинговой компанией. Со временем П. П. Батолин стал директором Петербургского управления Русско-Азиатского банка. В годы Первой мировой войны, когда связи с французскими инвесторами прервались, Путилов сделал основную ставку на эту фирму, став членом правления товарищества Иван Стахеев и К. Благодаря заключенному союзу Русско-Азиатский банк получил контроль над 7 железнодорожными, 5 торгово-транспортными, 7 мукомольными и маслобойными компаниями и рядом других торгово-промышленных предприятий.
Сам Путилов как представитель Русско-Азиатского банка входил к 1917 г. в правления 44 акционерных компаний, в которые банк инвестировал свои средства. Разумеется, во всех этих компаниях он осуществлял лишь представительские функции, подтверждая заинтересованность в них Русско-Азиатского банка. Директорское жалованье Путилова составляло более 400 тыс. золотых рублей в год, или около 200 тыс. американских долларов.
Декретом СНК от 30 декабря 1917 г., все движимое и недвижимое имущество Путилова было конфисковано. И он не только потерял все свое состояние после национализации частных банков тогда же, в декабре 1917 г., погибла создаваемая им многие годы банковская группа, а с ней и последние надежды на стабильный экономический рост страны. В результате всех этих событий Путилов эмигрировал во Францию, руководил Парижским отделением Русско-Азиатского банка, преобразовав его в самостоятельный Франко-Азиатский банк.
Абрам, Илларион, Давид и Тевель Животовские, дяди Троцкого работали под крышей Императорского Дома, вдовствующей и недалёкой Императрицы Марии Фёдоровны /датской Дагмары/, матери Николая-II, очень много навредившей сыну! Дагмара создала со своей сестрой Александриной, королевой Англии и племянником Христианом-IX, королём Дании совместную Российско-Датскую компанию, при которой работал банк Животовских!
Сын Тевеля /Тимофея/, кузен Троцкого, был женат на сестре Ю. О. Мартова /Цедербаума/.
Через «Ниа-банк», министр финансов Российской Империи Петр Леонидович Барк в 1916 г., делал официальные закупки оружия в США для российской армии, на что моргановский Guaranty Trust выделил 50 млн кредита. В том же 1916 году Ашберг в Петрограде вместе с представителями Guaranty Trust и National City Bank занимался организацией займов в рублях для консорциума Моргана — Рокфеллера, собрав им… 150 млн. рублей. Так получив деньги от процентов за кредит, они обеспечивали себе гарантию его возврата. Через «Nia Banken» прошло около 800 военных контрактов на сумму 500 млн $. При этом более 8 млн. руб., выделенных из Русских фондов, осело у Михаила Козловского — адвоката РСДРП.
В совет директоров банка входили евреи: Лев Красин — по совместительству матерый немецкий агент, поставлявший оружие большевикам через представительство Simens.
Яков Ганецкий-Фюрстенберг — член коллегии наркомфина Совнаркома, доверенное лицо Ленина. В 1915–1917 гг., с Парвусом возглавлял подставную фирму, через которую Германия финансировала большевиков, с Лениным, Троцким и другими проходил по делу о «агентах германского Генштаба» — дело вел следователь Павел Александров, расстрелянный НКВД.
Михаил /Моше/ Грузенберг — официальный главный агент «революционеров» в Скандинавии, кузен С. Зорина/Александра Гомберга/ — главы ревтрибунала, «министра иностранных дел», литературного агента Троцкого в Нью-Йорке, а затем переводчика «Гаитянской армии» миссии Красного Креста. Он же являлся доверенным советником банка «Чейз Нэшнл Бэнк» в Нью-Йорке, позже стал организатором Гоминьдана в Китае.
«Митька» Дмитрий Львович Рубинштейн, — банкир-аферист, отвергнутый Распутиным, арестованный в 1916 г., за сотрудничество с немцами и финансовые махинации, после залпа «Авроры» освобожден и направлен в Швецию в качестве финансового агента.
Александр Львович Парвус /Израиль Лазаревич Гельфанд /1864+1924/, агент Турецкой, Австрийской и Немецкой разведок, организатор возвращения Ленина из эмиграции.
Сын Парвуса — Гнедин /Гельфанд/ Евгений /1898+1983/, передавал деньги Ленину на «революцию». В 1939 г., его допрашивали лично Берия и Б. Кобулов. До 1955 г., сидел в лагере.
Парвус являлся учителем Троцкого, с ним они руководили Петербургским Советом в 1905 г.
В 1904 г. Троцкий с женой и двоюродной сестрой Натальей Седовой выезжал в Баварию в пригород Мюнхена к принимавшему Ленина с Крупской — Александру Парвусу, который ввёл Троцкого в планы Ротшильдов: скоро Япония, заключившая с Англией в 1902 г., договор, нападёт на Россию, а следствием станет революция в России, где нужны будут исполнители.
Японцы на диверсионную деятельность в России потратили в 1903–1905 гг., 10 млн. $.
Под эти деньги Якоб Шифф выпустил облигации нескольких займов в Нью-Йорке.
1904 г., выявил единство целей революционеров, Американских банкиров и Британских правящих кругов по уничтожению Империи Николая-II.
В начале Цусимского сражения адмирал Рождественский, один из лучших флотоводцев, искусным маневром добился выгодного положения своей эскадры по отношению к Японской. Огонь наших кораблей должен был уничтожить флагманские корабли противника.
Но вдруг оказалось, что наши снаряды главных калибров… не взрывались! Летели и били в борта Японских броненосцев как обычные болванки. То есть имела место диверсия и
предательство тех, кто выпускал и поставлял флоту снаряды с негодными взрывателями.
Императрица Александра Фёдоровна, во время Русско-Японской войны обратила залы Зимнего Дворца в рукодельные мастерские, собрав сотни знатных дам и девиц, организовав рабочую общину. Она сама работала неутомимо, а также Ее юные дочери Великие Княжны.
Маленькие девочки Ольга и Татьяна, так усердно шили и вязали, что нежные их пальцы покрылись мозолями. Насколько успешна была работа Императрицы, можно судить по тому, что только одно Харбинское депо получило из Зимнего Дворца до 12 млн., разных вещей.
Царица организовала 70 походных госпиталей, много часовен, библиотек и купила более чем на миллион хирургических инструментов и других вещей, необходимых для лечения раненых воинов. Государыня организовала исключительную школу для собак, которые отыскивали на поле брани раненых воинов, просмотренных санитарами.
Не был оставлен без внимания Царицы и народ, для которого учреждались питомники для грудных детей, дома и приюты для безпризорных сирот, дома для безработных, престарелых, родовспомогательные заведения, приюты для сумасшедших, читальни и разные учреждения, в которых получали работу те, кто способны были трудиться!
9 февраля 1904 г., произошел неравный бой крейсера «Варяг», капитана I ранга Всеволода Фёдоровича Руднева /1855+1913/ и канонерской лодки «Кореец», капитана II ранга Беляева, не ушедших в Порт-Артур из Инчхона, из-за того, чтобы не бросить на растерзание врагу тихоходное почтово-багажное судно «Сунгари».
Два Русских корабля были против 14 Японских. «Варяг» утопил Японский крейсер и 2 миноносца, ещё два крейсера были жестоко повреждены, в их числе флагман «Асама».
«Варяг» по задумке старшего офицера В. Ф. Степанова /+1929/, пытался проскочить в образовавшуюся брешь, и открыть огонь по Японцам с обоих бортов, но у него заклинило рули. После чего моряки приняли решение отойти в бухту и затопили корабль!
Немец, Рудольф Грейнц, пораженный подвигом Русских моряков, написал стихи, которые были переведены на Русский язык Евгенией Студентской и переложены на музыку Алексеем Турищевым из 12 Гренадерского, Астраханского полка, став гимном моряков!
В годы первой антирусской революции 1905–1907 гг., американские деньги получали Е. К. Брешко-Брешковская /Вериго /1844+1934/, её сын Николай, был помощником Геббельса, Н. В. Чайковский, П. Н. Милюков. Почти все партии брали японские и английские деньги.
В 1905г., Троцкому на квартире Адлера поменяли внешность и выдали очередной паспорт.
В октябре Троцкий появился в Петербурге под фамилией Яновский. Троцкий, был замом у Георгия Степановича Носаря /Петра Алексеевича Хрусталёва 1877+1918/, председателя Петербургского совета рабочих депутатов, признав, что для А. Л. Парвуса он был ширмой.
Остальные члены были выкресты: Дмитрий Федорович Сверчков, Николай Дмитриевич Авксентьев, Саул Зборовский, Б. М. Петров-Радин /Кнуньянц/, А. Симановский, А. Фейт, П. Злыднев, Е. Екуменц, Г. Комар, А. Вайнштейн, Немцов, Киселевич, Голынский и Манявский.
Идею советов поддержал Царь, назначив комиссию по расследованию событий «кровавого воскресенья», спровоцированную евреем-священником Гапоном и боевиками Рутенберга.
Комиссия предложила рабочим выбрать представителей от заводов, чтобы те высказали вслух свои требования к власти. Одним из таких представителей стал Троцкий.
Восстание 1905 г., было подавлено и Троцкий был арестован, в тюрьме, где содержались заключенные по делу 1905 г., режим был либеральный, камеры не запирались!
В 1906 г., Троцкий получил «суровый» приговор — ссылку на вечное поселение в Сибирь!
Но благодаря дяде и тестю Абраму Львовичу Животовскому, его побег стал делом техники.
И вновь Троцкий в Европе, вместе с Парвусом, также сбежавшим из ссылки и Натальей Седовой, они едут отдыхать в горы Богемии, где выйдут его мемуары «Туда и обратно».
К концу 1913 г., Верховному совету «Великого Востока народов России» было подчинено 40 масонских лож, в которых было до 400 членов, в большинстве своем евреи либо полукровки.
Среди членов «Великого Востока»: банкир А. П. Барт; известный журналист Р. М. Бланк.
Возглавлял «Великий Восток народов России» Николай Виссарионович Некрасов, зампред Госдумы Родзянко, а секретарём совета «Великого Востока» был профессор Петербургского политехнического института Д. П. Рузский, двоюродный брат генерала Н. В. Рузского.
Революция плела свои сети в масонских ложах, готовя в их среде будущее правительство. Премьер-министр Александр Керенский был некоторое время секретарем масонского Верховного совета, то есть главой русского масонства.
Руководили ложами известные люди: великие князья: Николай Николаевич и Пётр Николаевич, Николай Михайлович и Александр Михайлович; князь Сергей Дмитриевич Урусов; князья: А. Д. Н. Д., и В. А. Оболенские; жена экс-премьера Матильда Ивановна Витте; издатель журналов Пётр Александрович Чистяков; член Госсовета С. К. Войналаченко; В. Я. Богучарский; Владимир Павлович Быков; библиотекарь Зимнего дворца А. И. Леман; И. Н. Семенов, муж писательницы В. И. Крыжановской; Тира Оттовна Соколовская; Николай Васильевич Чайковский; Сергей Дмитриевич Волков; Александр Николаевич Серебряков; Д. С. Мережковский, муж З. Н. Гиппиус; общество сближения России и США Н. А. Бородин; теософское общество А. А. Каменская; директор музея Н. Н. Беклемишев; А. Н. Брянчанинов; В. В. Муравьев-Амурский; антропософское общество Б. П. Григоров; Варвара В. Овчинникова-Архангельская; М. И. Дожомирова; Г. О. Мёбес; Ч. И. Чинский; И. К. Антошевский; К. И. Иванов; Д. Ф. Левшин; Б. В. Никольский; Е. И. Война-Панченко; полковник В. Н. Андронников.
Животовские, Рафаловичи, Поляковы, Ротштейны, Ротшильды, Варбурги, Ашберг, Витте, Вышнеградский, Путилов, Блиох, Шифф и мн. др. еврейские персонажи, стали прямыми спонсорами Лейбы Бронштейша и всего окружения Александра Керенского.
С 1900 г., Абрам Животовский являлся директором канцелярии и секретарём С. Ю. Витте.
Животовский был связан с мировой олигархией через одесский банковский дом «Рафалович и Ко», являясь дружком А. И. Путилова, он фактически раскрутил провокатора и еврея попа Гапона и через боевиков Рутенберга в 1905, устроил «кровавое воскресенье»!
Животовский и Путилов, были акционерами «Русско-Азиатского банка» /бывшего «Русско-Китайского»/ управляемого Ю. Ротштейном, впоследствии личного финагента Ленина.
Деловым представителем Животовского в США являлся Соломон Розенблюм /Сидней Рейли/ — шпион, работавший на МИ-6 через Английского резидента в США Уильяма Вайсмана /после войны Вайсман стал старшим партнером в «Кун и Лоёб»/.
Целью синдиката Живатовского, в который входил Релли, было заработать на войне как можно больше денег. Америка за время войны погасила долги и стала крупнейшим мировым кредитором, благодаря экспорту в Россию, который организовал Абрам Животовский.
Офис Рейли находился в Нью-Йорке по адресу Бродвей-120 /как и American International Corporation и ФРБ Нью-Йорка/. Вместе с ним в одном кабинете работал Александр Вайнштейн, устраивавший в Нью-Йорке сборища российских евреев-революционеров.
Его брат, Григорий Вайнштейн, являлся владельцем газеты New World /»Новый мир»/ — редактором был Троцкий, сотрудники Гольдштейн, М. Урицкий, Н. И. Бухарин /Мойша Пинхус Долгалевский/, А. М. Коллонтай /Домонтович 1872+1952/; М. Володарский, Г. И. Чудновский/. В том же здании располагалась банковская контора близкого друга Рейли — Вениамина Свердлова — имевшего в России братьев Льва и Якова и двух сестёр Сарру и Софью.
Сидней Джордж Рейли /Розенблюм Зигмунд Григорьевич, Маркович 1874-1925/, еврей, родился в Одессе, взял фамилию жены, под которой был известен в ходе операции «Трест» ГПУ в 1921–27 гг., в ходе которой был убит.
-
В 1918 г. «Nya Banken» реструктуризовался в Svenska Economibolage. 18 августа 1922 г., при содействии советского правительства Ашберг создал и возглавил «Российский коммерческий банк». Учредителем числилась Svenska Economibolaget, директором иностранного отдела стал президент моргановского Guaranty Trust Макс Мэй, лондонским агентом — Эрл Грей, бывший коллега Сесила Родса. Ныне банк нам известен как «Внешэкономбанк»…
Рейли получил английский паспорт ещё в 1899 г., после чего въехал в Россию уже как Британский подданный римско-католического вероисповедания. Будучи химиком, занимался подделкой денег, средневековых документов. Рейли, работая на контору крупнейшего еврейского коммерсанта на Дальнем Востоке, М. А. Гинцбурга, провёл ряд торговых операций, доказывающих его осведомлённость о скором нападении Японии.
Во время Русско-Японской войны, выкрав секретные карты укреплений Порт-Артура сдал их японцам. Он покинул Порт-Артур одновременно с бегством Китайского шпиона, работавшего на Японию, после убийства коменданта Порт-Артура Кондратенко.
Именно Рейли подставил Императрицу Марию Фёдоровну, которая с Гинцбургом являлась акционером Ленских золотых приисков, в результате правительственные войска расстреляли рабочих в 1912 г., объявивших забастовку из-за невыносимых условий работы!
Взлёт Рейли пришёлся в I-ю Мировую войну, сделавшую его миллионером. Эндрю Кук пишет; вслед за выстрелами в Сараево: «Всего через несколько дней после объявления войны Главное артиллерийское управление, а также один из директоров «Русско-Азиатского банка», Абрам Животовский, поручили Рейли приобретение вооружения для армии».
Перед I Мировой войной в деловых структурах США доминировали союзы трестов Рокфеллера «Стандарт Ойл» и Моргана — финансовые и транспортные компании.
Рокфеллер монополизировал нефтяную отрасль, трест плавильных предприятий, медный трест и табачный, имел влияние в сотнях мелких промышленных трестов и на железных дорогах. «Нэшнл Сити Бэнк» был крупнейшим у Рокфеллера, но его финансовый контроль был и над «Юнайтед Стейтс Траст Компании» и над «Ганновер Нэшнл Бэнк», а также на крупные компании по страхованию жизни «Экуитабл Лайф», «Мьючуэл оф Нью-Йорк».
Морган контролировал сталелитейную, электротехническую и судоходную — «Дженерал Электрик»; включая резиновый трест и железные дороги. Он контролировал «Нэшнл Бэнк оф Коммерс»; «Чейз Нэшнл Бэнк»; «Нью-Йорк Лайф Иншуренс» и «Гаранти Траст».
Специализацией Рейли стала торговля оружием. Как выяснили в США, подрывная деятельность Рейли заключалась, в частности, в попытках сбыть Русской Императорской Армии 300 000 бракованных винтовок. Заработав на торговле оружием более трёх миллионов долларов, он начал готовиться к новому заданию. А монополистом в этой области в США был один из основателей ФРС Джи Пи Морган-младший. Выполняя задание дяди Троцкого, Рейли осел в здании «Эквитайбл билдинг» по адресу Бродвей 120, где располагались директора Федеральной Резервной Системы, банкиры Варбург, Морган, Шифф.
Таким образом, передаточным звеном для американских банкиров служили родственники партийных деятелей и агенты типа Рейли и Парвуса. Все они совершали различные диверсии против Российской Империи: идеологические или экономические, по роду занятий.
В январе 1917 г., Абрам Животовский, через своего агента Рейли, продал в Германию запас муки и соли со складов в Петрограде! И в это же время Животовский запустил информацию о недостатках хлеба в городе! Его сначала арестовали, но потом выпустили под залог!
В Петрограде, на Невском проспекте д.12 работал Банк «И. В. Юнкер и К-о», являвшийся «немецким шпионским банком», возглавлял этот банк еврей Г. Ф. Гатлих. Вклады в нем размещали в основном германские акционеры. Один из клиентов банка Цурмилен Герман Гаспарович, консул России в Норвегии. Российскими акционерами были банкир Дома Романовых Штиглиц, Абрам Животовский и Митя Рубинштейн. Затем этот банк купил еврей Второв Николай Александрович и он стал называться Московским Промышленным Банком
Но среди акционеров была и сама жена Николая-II — Императрица Александра Федоровна!
Это и дало поводы еврею Гучкову /Вакье/, с думских трибун обвинять Царицу в шпионаже!
Путиловский завод не случайно был выбран в качестве «запала» для революции!
Требование рабочими одного из цехов Путиловского завода /18 февраля 1917 г/ пятидесятипроцентной надбавки, последовавшая затем сидячая забастовка и увольнение забастовщиков вызвало давно подготавливаемую вспышку. 22 февраля дирекция объявила о закрытии всех цехов. Это вытолкнуло за ворота завода — в рабочий день — на улицы тридцать тысяч организованных рабочих. В забастовку другие заводы вовлекались порой угрозами.
На красных полотнищах первых дней беспорядков был единственный лозунг: «Хлеба!»
Но однажды возникло красное знамя с литерами «Р. С. Д. Р. П.» /Российская социал-демократическая рабочая партия/. А на втором — «Долой войну».
Этот лозунг сочувствия у демонстрантов не вызвал, пришлось убрать. Активные участники событий понимали, и этому оставлены свидетельства, что «лозунги им навязали какие-то таинственные посторонние лица». Главный в небольшой группе рабочих, получивший «задание», подошёл к товарищам. «Чего они хотят?» — спросил один из них мрачно.
«Они хотят мира с Немцами, хлеба и равноправия евреев», — был ответ.
Хлеб народ интересовал. А всё прочее было притянуто в «стихийную» революцию.
Закрытие Путиловского завода и забастовки наложились на беспорядки, вызванные паническими слухами о возможном введении карточек на хлеб. Возникшие очереди за хлебом /при свободной продаже всех остальных продуктов/ привели к разгрому нескольких булочных… Нарядная публика задорно кричала, дразня полицию: «Хле-ееба! Хле-еееба!»
Две волны — рабочая и хлебная — совместились. Поднялся вал. На Знаменской площади во время митинга, у подножия памятника Александру III, казак-сектант ударил шашкой офицера полиции, который хотел дотянуться до красного флага, толпа добила.
Для разгона одной из демонстраций были применены войска. На Невском пролилась кровь — сорок убитых. Это был воскресный день. В воскресенье 26 февраля в церквях не было объявлено о запрещении православным участвовать в беспорядках. Первенствующий член Святейшего Синода еврей, митрополит Владимир /Богоявленский/ отказался, имея обиду.
27-го февраля, это был понедельник, в казармах одного из полков, в учебных ротах, убили офицера. Солдаты-новобранцы с винтовками выскочили на улицу.
Начался вооружённый мятеж. Уличная стихия громила полицейские участки, открывала тюрьмы. Запылало здание Окружного суда: свобода!
Для революционеров всех мастей, для деятелей Госдумы, как и для большинства масонов, сам момент революционного взрыва оказался неожиданностью.
На горячие угли полстолетия готовившейся революции легли в 1917 году три компонента: недостаток хлеба, закрытие Путиловского и наличие в Петрограде огромного числа новобранцев, не желавших фронта и разложенных еврейской агитацией. Четвёртым компонентом был антимонархический заговор в среде думских и армейских евреев!
Как в России произошел переворот вспоминал генерал-майор Д. Н. Дубенский:
Государь Император отбыл из Царского Села в Ставку 23 февраля днем. В последней поездке Его Величество сопровождали лица, в годы войны при Нем находившиеся:
Министр Двора, генерал-адъютант, граф Владимир Борисович Фредерикс /1838+1927/.
Флаг-капитан, генерал адъютант Константин Дмитриевич Нилов /1856+1919/.
Дворцовый комендант С. Е. В. генерал-майор Владимир Николаевич Воейков /1868+1942/.
Гофмаршал С. Е. В. генерал-майор Василий Александрович Долгоруков /1868+1918/. *
Начальник военно-походной канцелярии, С. Е. В. генерал-майор Кирилл Анатольевич Нарышкин /1868+1924/.
Командир конвоя Его Величества, С. Е. В., начальник контр-разведки, генерал-майор граф Александр Николаевич Граббе граф Никитин /1864+1947/.
Генерал-майор Дмитрий Николаевич Дубенский /1858+1923/.
Командир Собственного Его Величества железнодорожного полка, генерал-майор Сергей Александрович Цабель
/1871+? /.
Лейб-хирург Его Величества, профессор Сергей Петрович Федоров /1869+1936/.
Церемониймейстер барон Рудольф Александрович Штакельберг.
Флигель-адъютант полковник Николай Николаевич Лейхтенбергский /1868+1928/.
Флигель-адъютант полковник Анатолий Александрович Мордвинов.
Его Величество приехал к себе во «дворец», бывший губернаторский дом.
Пятница. 24 февраля. После утреннего чая Государь отправился на доклад генерал-адьютанта Алексеева, который обычно происходил в генерал-квартирмейстерской части, помещавшейся рядом, в здании «Губернских присутственных мест».
На докладе всегда присутствовали только помощник начальника штаба генерал Клембовский и генерал-квартирмейстер генерал-лейтенант Лукомский.
В это время состав Ставки и высшее командование на фронтах были следующие:
Начальник штаба, генерал-адъютант Михаил Васильевич Алексеев /1857+1918/».
Его помощник генерал от инфантерии Владислав Наполеонович Клембовский /1860+1921/.
Генерал-квартирмейстер, ген-лейтенант Александр Сергеевич Лукомский /1868+1939/.
Дежурный генерал-лейтенант Петр Константинович Кондзеровский /1869+1929/.
Начальник военных сообщений, генерал майор Николай Михайлович Тихменев /1872+1954/.
Начальник морского отдела, адмирал Александр Иванович Русин /1861+1956/.
Полевой генерал-инспектор артиллерии, великий князь Сергей Михайлович /1869+1918/.
Генерал-инспектор воздушного флота, великий князь Александр Михайлович /1866+1933/.
Походный атаман, великий князь Борис Владимирович /1877+1943/.
Его начальник штаба, С. Е. В. генерал-майор Африкан Петрович Богаевский /1872+1935/.
Полевой интендант, генерал-лейтенант Владимир Николаевич Егорьев /1869+1948/.
Протопресвитер военного духовенства, Георгий Иванович Шавельский /1871+1951/.
При особе Его Величества: Великий князь Георгий Михайлович /1863+1919/.
Генерал-адъютант, Николай Иудович Иванов /1851+1919/.
Военные агенты: Великобритании, генерал Вильямс. Франции, генерал Манжен.
Бельгии, генерал барон де-Риккель. Сербии, полковник Леонткевич.
Италии, помощник военного агента, полковник Марсенго, и другие».
Главнокомандующие фронтами: Наместник Е. И. В. на Кавказе и Главноком Кавказской армией, великий князь Николай Николаевич /1856+1929/. Его помощник и командующий Кавказской армией, генерал от инфантерии, Николай Николаевич Юденич /1862+1933/.
Северным фронтом — генерал-адъютант Николай Владимирович Рузский /1854+1918/.
Западным — генерал-адъютант Алексей Ермолаевич Эверт /1857+1926/.
Юго-Западным — генерал-адъютант Алексей Алексеевич Брусилов /1853+1926/.
Румынским — генерал Владимир Викторович Сахаров /1853+1920/.
Туркестанский генерал-губернатор, Алексей Николаевич Куропаткин /1848+1925/.
Начальник главной санитарной и эвакуационной части, Его Императорское Высочество принц Александр Петрович Ольденбургский /1844+1932/.
Гарнизон ставки состоял из следующих частей: 1. Георгиевский батальон, сформированный для охраны Ставки во время войны и составленный исключительно из раненых георгиевских кавалеров: это были избранные по своим заслугам люди. Командовал ими генерал-майор Пожарский, тоже георгиевский кавалер, видный прекрасный боевой командир.
Георгиевский батальон являлся превосходной частью. Люди были одеты в их красивую форму с георгиевскими цветами. Нельзя было не любоваться часовыми, стоявшими у подъезда Государя, командами, караулами этого батальона, встречавшимися по городу.
2. Одна очередная сотня конвоя Его Величества. Казаки-конвойцы несли свою службу внутренних постов во дворце Государя. В Ставке постоянно находился командир конвоя С. Е. В. генерал-майор, граф Александр Николаевич Граббе граф Никитин и офицеры дежурной сотни. Внешний вид конвойцев и выправка обращали на себя внимание иностранцев, всегда поражавшихся и нарядностью формы и красотою Кавказских казаков.
3. Одна дежурная рота Сводного Его Величества полка. Люди этой части отличались превосходной выправкой и очень внимательной дворцовой службой. Командир полка С. Е. В. генерал-майор Ресин находился постоянно в Царском Селе, а в Ставку поочередно командировался один из старших полковых штаб-офицеров и офицеры дежурной роты.
4. Несколько команд Собственного Его Величества железнодорожного полка, обслуживавших технически императорские поезда во время их движения и в Ставке.
Командир полка генерал-майор Сергей Александрович Цабель.
Затем была противо-аэропланная батарея, и, строевых частей больше не было, если не считать автомобильной роты, обслуживавшей во время войны огромный гараж Ставки.
Командир роты, капитан Вреден.
Писарские и нестроевые команды особенно разрослись, и потребность в писарях значительно выросла и расширилась. Все части были размещены в казармах, содержались прекрасно и гордились, что служат в Ставке при Императоре.
А все-таки, уже с первых часов приезда туда Государя чувствовалась некоторая неуверенность в ближайших событиях жизни России…
Вечером, после обеда, я отправился на телефонную станцию. Телефонист мне передал, что только-что окончился разговор Государя /из Его кабинета/ с Императрицей в Царском.
По телефону узнал, что сегодня, 24 февраля, в Петрограде были волнения на Выборгской стороне. Толпы рабочих требовали хлеба и было несколько столкновений с полицией, но все успокоилось. Передали, что на завтра ожидаются гораздо большие волнения и беспорядки. Войска получили приказ быть готовыми к выступлению по требованию властей…
Уже с утра в Ставке стало известно, что волнения в Петрограде приняли широкие размеры. Толпы появились уже на Невском у Николаевского вокзала, а в рабочих районах, как и вчера, народ требовал хлеба и стремился производить насилия над полицией.
Были вызваны войска, занявшие площади, некоторые улицы. ГосДума, с Родзянко во главе, предъявляла правительству новые требования о реорганизации власти. Здесь были лица, которые, в силу своего служебного положения, должны были ясно определить картину начавшихся выступлений. Это генерал-адъютант Алексеев и дворцовый комендант Воейков.
Генерал Алексеев пользовался в это время самой широкой популярностью в кругах ГосДумы, с которой находился в полной связи. У него была вся власть. Государь поддержал бы его распоряжения. Он бы действовал именем Его Величества. Фронт находился в его руках, а ГосДума и ее прогрессивный блок, — не решились бы ослушаться директив Ставки.
К величайшему удивлению, генерал Алексеев не рискнул вести борьбу с начавшимся движением, с первых же часов революции выявилась его преступная бездеятельность…
Дворцовый комендант Воейков, благодаря своему положению, должен был хорошо знать, что происходит в столице. От МВД и от своих агентов он имел сведения о политическом движении, и он обязан был настойчиво добиваться прекращения начавшихся волнений.
А между тем Воейков, прибыв с Государем в Ставку накануне революции, не обращал внимания на надвигавшиеся события и занимался личными, пустыми делами, вроде устройства квартиры для жены, которую ожидал на днях в Могилев и для которой был нанят дом… Государь не все знал, был совершенно спокоен и никаких указаний не давал…
К Воейкову Государь относился как к распорядительному коменданту, бодрому, хорошему хозяину, но Его Величество чувствовал, что Воейков не советчик в государственных делах и особого значения ему не придавал. Та ирония, с которой относились к Воейкову все окружающие, это прозвище «кувака», за его торговлю водой, понималась Государем.
Для Государя было величайшее горе, что с ним в эти страшные дни не было его истинного и единственного друга — Императрицы Александры Федоровны.
Тяжелая политическая обстановка, волнение за семью, произвели в Государе в эти дни, в его душевных силах переворот. Он стал как бы придавлен событиями, не отдавал себе отчета в обстановке и как-то безразлично стал относиться к происходившему…
Воскресенье. 26 февраля… уже с утра, Государя глубоко заботили события в столице. Он не раз беседовал о них с Фредериксом, Воейковым, Алексеевым, Ниловым и др… Государь говорил: его тревожат отрывочные известия, получаемые из Царского, он волнуется за Петроград, за Императрицу и всю Семью, тем более, что Наследник хворает корью.
Ближайшим попечителем и так сказать, охранителем Государыни и Детей в Царском в это время был обер-гофмаршал генерал-адъютант граф Павел Константинович Бенкендорф. Это спокойный, выдержанный и в высшей степени благородный человек, глубоко преданный Их Величествам и всей Семье. На него и надеялся Государь, ибо других лиц опытных не находилось в Царском Селе в эти дни. Вновь назначенный помощником дворцового коменданта генерал Гротен мало знаком был еще с дворцовой службой…
Командующий Петроградскими войсками, генерал Хабалов, ничем не заметный, а имя министра внутренних Протопопова было ненавистно Петрограду и всей России…
Чувствовалось, что от Него указаний и директив не будет, и в эти тяжелые минуты надо было помогать Его Величеству, а не ждать инициативы от измученного Царя. Хотелось верить, что эту помощь, верное служение присяге своему Императору, даст прежде всего Его начальник штаба, его генерал-адъютант Алексеев, все знавший, со всеми сносившийся и пользовавшийся полным доверием Верховного Главнокомандующего. Но этого не случилось.
Государь, окруженный свитой, своим штабом, находившимся здесь в Царской Ставке, великими князьями, был страшно все-таки одинок. У Него не было людей, которые понимали бы сложную чистую его душу. Ко всем «своим» Его Величество относился внимательно, ценил их преданность, но при большом уме Государя он ясно понимал окружавших Его ближайших лиц и сознавал, что они не советчики Ему…
Как на причину быстрого перехода войск на сторону рабочих и черни, указывали в Ставке на крайне неудачную мысль и распоряжение бывшего военного министра Поливанова держать запасные гвардейские батальоны в самом Петрограде в тысячных составах.
Были такие батальоны, которые имели по 12–15 тысяч. Все это помещалось в скученном виде в казармах, где люди располагались для спанья в два-три и четыре яруса. Наблюдать за такими частями трудно, не хватало офицеров, и возможность пропаганды полная…
Никто из молодых солдат не был еще в полках, а только обучался, чтобы потом попасть в ряды того или другого гвардейского полка и получить дух, физиономию части и впитать ее традиции. Многие из солдат запасных батальонов не были даже приведены к присяге.
Вот почему этот молодой контингент так называемых гвардейских солдат не мог быть стоек и, выйдя 24, 25 и 26 февраля на усмирение беспорядков, зашатался и затем начался беспощадный солдатский бунт. Вместе с тем, некоторые роты, как например, Павловского, Волынского, Кексгольмского батальонов, держались в первые два дня стойко.
Удивляюсь, что Хабалов не воспользовался такими твердыми частями, как Петроградские училища, в которых было несколько тысяч юнкеров. К. Д. Нилов все повторял обычную фразу:
«Все будем висеть на фонарях, у нас будет такая революция. Какой еще нигде не было».
В то время как перетрухнувшие «советчики» Царя склонялись к мысли об ответственном министерстве, Николай-II с удивительным упорством настаивал на репрессиях.
Около 6 часов вечера я вместе с проф. С. П. Федоровым отправился на станцию в вагон генерал-адьютанта Н. И. Иванова. В этом вагоне генерал Иванов жил начиная с 1914 года, когда он из Киева выступил на войну Главнокомандующим Южного фронта.
«Вам необходимо придти на помощь Государю. Он совершенно один и измучен. Вам надо отправиться в Петроград и водворить порядок»- ответили мы Иванову.
«Поздно теперь, части зашатались и верных мало осталось… Необходимо иметь хоть небольшую, но твердую часть, чтобы до Царского к Императрице доехать и охранить Семью, а там уже действовать как Бог укажет»- рассуждал Иванов.
Мы оставались у Иванова больше часа, обсуждая то трудное дело, которое он соглашался взять на себя… Больше всего смущало старика то, что «поздно хватились, надо бы раньше направиться туда в Питер», и часто повторял «боюсь поздно».
Мы распрощались и поехали во дворец. По пути на Днепровском проспекте у ярко освещенного изнутри дома мы заметили автомобиль дворцового коменданта, и Сергей Петрович сказал мне: «Смотрите, это Воейков все хлопочет и устраивает квартиру для своей жены. Он ждет ее на днях». Я крайне удивился, услышав эти слова, и не мог себе представить, что в такие минуты, когда все страшились за судьбу всего нашего строя и Царской Семьи, такой близкий ко двору человек мог быть так спокоен…
Этот последний обед, 27 февраля, у Его Величества в Ставке до отречения Государя я ясно помню. Он врезался в память. Приглашены были генерал Кондзеровский и какой-то полковой командир, прибывший с фронта. Затем за столом находились только те, кто постоянно обедали с Государем, т. е. свита и иностранные военные представители. Его Величество в защитной рубахе появился за несколько минут до 8 часов. Государь обошел всех молча и только приглашенному командиру полка сказал несколько слов. За столом рядом с Государем сел генерал-адъютант Иванов, и они весь обед тихо разговаривали между собою.
Когда вышли из-за стола, Государь подошел к дежурному генералу Кондзеровскому и сказал: «Я вас прошу сделать, непременно сделать распоряжение относительно того лица, о котором я говорил вам. Это поручение моей матушки, и я хочу его срочно исполнить».
Кондзеровский сказал: «Слушаю, Ваше Величество, я немедленно отдам приказание».
Государь сделал общий поклон и ушел в кабинет… Ко мне подошел генерал-Адъютант Иванов и сообщил, что наше общее желание удовлетворено: Государь повелел ему отправиться с Георгиевским батальоном сегодня ночью в Царское и затем в Петроград для водворения порядка. Николай Иудович добавил: «А я все-таки опасаюсь — не поздно ли. Я с Георгиевцами поеду прямо через Дно на Царское и Петроград, а Императорские поезда через Смоленск — Лихославль — Тосно на Царское».
В11 вечера, мне барон Штакельберг сказал: «Скорей собирайтесь. Мы уезжаем. Государь едет в Царское. Происходят такие события, что нельзя сказать, чем все это кончится»…
Вторник. 28 февраля… Днем, во вторник, мы проехали Смоленск, Вязьму. Всюду было полное спокойствие. Нас сопровождали, каждый по своему участку, путевые инженеры.
Вот от одного из таких инженеров в нашем свитском поезде, который шел впереди Императорского поезда, мы узнали, через нашего инженера Эртеля, после 4 часов дня, что образовано какое-то новое «временное правительство», а старая власть свергнута.
Об этом оповещал телеграммой по железной дороге член Думы Бубликов, назначенный комиссаром путей сообщения. Он просил всех служащих на железной дороге «во имя добытой свободы» оставаться на своих местах и исполнять неуклонно свою работу.
Кроме того получена на одной из станций телеграмма от какого-то коменданта ст. Петроград сотника Грекова о направлении литерных поездов А и Б /т. е. свитского и Царского/ непосредственно в Петроград, а не в Царское Село через Тосно. Стало понятно, что в Петрограде уже совершился переворот и образованное «временное правительство» свободно распоряжается Императорскими поездами, направляя их по своему усмотрению.
Около часа ночи 1 марта прибыли на ст. Малая Вишера. На самой станции в наш поезд вошел офицер Собственного Его Величества железнодорожного полка и доложил командиру генералу Цабель, что станция Любань, а равно и Тосно заняты уже революционными войсками, там находятся, роты л. -гв. Литовского полка с пулеметами, что люди этой роты в Любани уже сняли с постов людей железнодорожного полка и что он едва мог уехать на дрезине сюда, чтобы доложить о том, что случилось.
Вслед за такими, уже определенно грозными, сообщениями было сделано немедленно распоряжение по ст. М. Вишера занять телефоны, телеграф и дежурную комнату; выставлены наши посты, указано жандармам охранять станцию.
Решено было не двигаться и ожидать подхода «Собственного» поезда для доклада известий Его Величеству. Генерал Цабель, барон Штакельберг и я были на платформе, поджидая прибытия Царского поезда. Около 2 часов ночи он тихо подошел. Из вагонов вышел только один генерал Нарышкин. Мы спросили Кирилла Анатольевича, где же дворцовый комендант и остальная свита. «Все спят в поезде»- ответил он.
Мы крайне поразились этому. «Как спят? Вы знаете, что Любань и Тосно заняты революционными войсками. Ведь мы сообщили, что наши поезда приказано отправить не в Царское, а прямо в Петроград, где уже есть какое-то временное «правительство»«…
К. А. Нарышкин, неразговорчивый всегда, и на этот раз молчал. Мы вошли в вагон, где было купэ дворцового коменданта, и постучались к нему. Владимир Николаевич крепко спал.
Наконец, оделся, к нему вошел генерал Цабель и доложил, как непосредственно подчиненный, о всех событиях и занятии Любани и Тосно.
Через несколько минут генерал Воейков вышел в коридор с всклокоченными волосами и начал с нами обсуждать, что делать. Некоторые советовали ехать назад в Ставку, другие на Псков. Воейков сам не высказывался определенно ни за то, ни за другое.
Затем он прошел в вагон Его Величества и доложил Государю. Дворцовый комендант скоро вернулся от Государя, который недолго обсуждал создавшееся положение и повелел поездам следовать назад на Бологое, а оттуда на Псков, где находился генерал Рузский.
Государь отнесся к задержкам в пути и к этим грозным явлениям необычайно спокойно. Он предполагал, что это случайный эпизод, который не будет иметь последствий и не помешает Ему доехать до Царского Села…
Назначенный в начале августа 1915 года председателем промышленного комитета, Гучков много вложил злой энергии в расшатывание основ власти и совместно с бывшим тогда военным министром генералом А. А. Поливановым, его другом, сеял недоверие к деятельности Ставки и к Государю. Наша пресса, встретила состав «временного правительства», судя по первым попавшим газетам и листкам, сочувственно и высказывала уверенность, что Россия приобретает преимущества, заменив «неугодную царскую самодержавную власть».
Сулились победы, подъем деятельности в стране, после «перемены шоффера», как уже тогда выражались поклонники переворота, и устранения от власти «Николая».
Так все это мы и прочитали уже 1 марта в М. Вишере. Поздно ночью, в четвертом часу, наш свитский поезд отошел вслед за «Собственным».
Мы ехали в Псков к генерал-адьютанту Рузскому, надеясь, что главнокомандующий Северным фронтом поможет Царю в эти тревожные часы, когда зашаталась власть, устранить революционные крайности и даст возможность Его Величеству провести в жизнь народа преобразования правления России, по намеченной уже программе, о чем сообщено было днем 27 февраля из Ставки в Петроград.
Казалось, старый, считавшийся умным, Рузский сумеет поддержать Государя в это время. Верил в это и Государь, почему и выбрал путь на Псков, а не в другое место.
Среда. 1 марта. Днем мы подходили к Старой Руссе. Около часовни на платформе, сгруппировались монахини местного монастыря. Все смотрели на наш поезд, снимали шапки, кланялись. Настроение глубоко сочувственное к Царю, поезд которого только прошел Руссу, и я слышал, как монахини говорили: «Слава Богу, удалось хотя в окошко увидать Батюшку-Царя, а то ведь некоторые никогда не видали Его».
Всюду господствовали порядок и оживление. Местной полиции, кроме двух-трех урядников, станционных жандармов, исправника, никого и не было. Невольно думалось об разнице в отношении к Царю простого народа в глубине провинции, здесь в Ст. Руссе, и теми революционными массами Петрограда… Свитский поезд шел сзади «Собственного», но на ст. Дно, мы обогнали Царский поезд, дабы к Пскову подойти раньше.
Когда мы проходили на ст. Дно мимо «Собственного» поезда, то дворцовый комендант, приветливо помахал нам рукой и улыбаясь громко крикнул в мою сторону: «Надеюсь, вы довольны, мы едем в Псков». Вид у Владимира Николаевича был очень бодрый, веселый…
Первое марта, проклятый и позорный день для России кончался, когда мы после 7 часов вечера стали подходить к древнему Пскову. Станция темноватая, народу немного, на платформе находился Псковский губернатор, несколько чинов местной администрации, пограничной стражи генерал-лейтенант Ушаков и группа лиц служебного персонала…
Около 8 часов вечера прибыл «Собственный» поезд. Мы с бароном Штакельбергом прошли в вагон лиц свиты и застали всех в коридоре: тут был граф Фредерикс, К. Д. Нилов, князь Долгорукий, граф Граббе, С. П. Федоров, герцог Лейхтенбергский. Уже знали, почетного караула не будет и Его Величество на платформу не выйдет. Спросили нас, что слышно о городе, спокойно ли там. Государь на очень короткое время принял губернатора.
Все ждали прибытия главнокомандующего Северным фронтом генерала-адьютанта Николая Владимировича Рузского. Через несколько минут он показался на платформе в сопровождении начальника штаба фронта генерала Юрия Никифоровича Данилова и своего адьютанта графа Шереметьева. Рузский шел согбенный, седой, старый, в резиновых галошах; он был в форме генерального штаба. Лицо у него бледное, болезненное и глаза из-под очков смотрели неприветливо. Небольшой с сильной проседью брюнет генерал Данилов, известный в армии и штабах под именем «черный», следовал за главнокомандующим.
Они вошли в вагон свиты, Рузский прошел в одно из отделений, князя Долгорукова, поздоровался со всеми и сел в угол дивана около двери. Мы обступили его. Все хотели говорить. Рузский, отвалившись в угол дивана, смотрел как-то саркастически на всех…
Граф Фредерикс обратился к Рузскому со следующими словами: «Николай Владимирович, вы знаете, что Его Величество дает ответственное министерство. Государь едет в Царское. Там находится Императрица и вся Семья, наследник болен корью, а в столице восстание. Когда стало известно, что проехать прямо в Царское нельзя, Его Величество в М. Вишере приказал следовать в Псков к вам и вы должны помочь Государю наладить дела».
«Теперь уже поздно»- сказал Рузский. «Я много раз говорил, что необходимо идти в согласии с Государственной Думой и давать те реформы, которые требует страна. Меня не слушали. Голос… Распутина имел большее значение. Им управлялась Россия. Потом появился Протопопов и сформировано ничтожное министерство князя Голицына. Все говорят о сепаратном мире»… и т. д. и т. п. с яростью и злобой говорил генерал Рузский.
Ему начали возражать, указывали, что он сгущает краски и многое в его словах неверно. Граф Фредерикс вновь заговорил: «Я никогда не был сторонником Распутина, я его не знал и кроме того вы ошибаетесь, он вовсе не имел такого влияния на все дела»…
«О вас, граф, никто не говорит. Вы в стороне стоите»- ответил Рузский и в этих словах чувствовалось указание, что ты дескать стар и не в счет. «Но, однако, что же делать. Вы видите, что мы стоим над пропастью. На вас только и надежда»- спросили разом несколько человек Рузского. В век не забуду ответа генерал-адьютанта Рузского на этот крик души всех нас, не меньше его любивших Россию и беззаветно преданных Государю Императору. «Теперь надо сдаться на милость победителя»- сказал он…
В это время флигель-адъютант Мордвинов пришел и доложил Рузскому, Его Величество его может принять. Главнокомандующий и его начальник штаба направились к выходу…
После разговора с Рузским мы стояли потрясенные и как в воду опущенные. Последняя надежда, что ближайший главнокомандующий поддержит Императора, не осуществится.
С цинизмом и грубою определенностью сказанная Рузским фраза: «надо сдаваться на милость победителя», указывала, что не только Дума, Петроград, но и лица высшего командования на фронте действуют в полном согласии и решили произвести переворот.
Прошло менее двух суток, т. е. 28 февраля и день 1 марта, как Государь выехал из Ставки и там остался его начальник штаба Алексеев и он знал, зачем едет Царь в столицу, и оказывается, что все уже сейчас предрешено и другой генерал-адъютант Рузский признает «победителей» и советует сдаваться на их милость.
Чувство глубочайшего негодования, оскорбления испытывали все. Более быстрой, более сознательной предательской измены своему Государю представить себе трудно. Ведь Государь очутился отрезанным от всех. Вблизи находились только войска Северного фронта, под командой того же Рузского, признающего «победителей». Генерал-адъютант К. Д. Нилов был особенно возбужден и когда я вошел к нему в купэ, он задыхаясь говорил, что этого предателя Рузского надо арестовать и убить, что погибнет Государь и вся Россия.
«Только самые решительные меры по отношению к Рузскому, может быть улучшили бы нашу участь, но на решительные действия Государь не пойдет»- сказал Нилов…
«Царь не может согласиться на оставление трона. Это погубит всю Россию, всех нас, весь народ. Государь обязан противодействовать этой подлой измене Ставки и всех предателей генерал-адьютантов. Кучка людей не может этого делать. Есть верные люди, войска и не все предатели в России». Рузский в настойчивой, резкой форме доказывал, что для спокойствия России, для удачного продолжения войны, Государь должен передать престол наследнику при регентстве брата своего великого князя Михаила Александровича.
Ответственное министерство, которое обещал Царь, уже не удовлетворяет Думу и «временное правительство», требуют оставления трона Его Величеством.
Главком Северного фронта сообщил о согласии остальных главнокомандующих с этим мнением Думы и «временного правительства».
По этому вопросу через генерала Алексеева достигнуто соглашение по прямому проводу между Ставкой Верховного и ставками главнокомандующих.
Верховное командование всеми Российскими силами необходимо передать прежнему верховному, великому князю Николаю Николаевичу. Рузский опять повторил — «о сдаче на милость победителя» и недопустимости борьбы, которая, по его словам, была бесполезна, так как и высшее командование, стоящее во главе войск, против Императора.
Государь редко перебивал Рузского. Он слушал внимательно, видимо сдерживая себя.
Его Величество указал, что он обо всем переговорил перед своим отъездом из Ставки с генералом Алексеевым, послал Иванова в Петроград.
«Когда же мог произойти весь этот переворот»- сказал Государь.
Рузский ответил, что это готовилось давно, но осуществилось после 27 февраля т. е. после отъезда Государя из Ставки. Перед Царем встала картина полного разрушения Его власти и престижа, полная Его обособленность, и у него пропала всякая уверенность, в поддержке со стороны армии, если главы ее в несколько дней перешли на сторону врагов Императора.
Государь в эту ночь, с 1 на 2 марта, долго не спал. Он ждал опять прихода генерала Рузского к себе, после его разговоров с Петроградом и Ставкой, но Рузский не пришел.
Его Величество говорил с графом Фредериксом, Воейковым и Федоровым о Царском и его очень заботила мысль о Петрограде, Семье, так как уже с 27 февраля, т. е. два дня Его Величество ничего не знал и никаких сношений с Царским Селом не было…
Неужели я нахожусь в древнем Пскове вместе с Государем императором и присутствую при обсуждении вопроса об оставлении Царем российского п
Лет 17 назад слова «космоэнергетика» ещё не существовало, а сейчас многие работают космоэнергетическими каналами, которые тогда называли бредом. Космоэнергеты знают, что в их запасе каналов есть так называемый канал «Золотая Пирамида», работающий не только на отдельно взятого человека, но и на огромные расстояния и не только одним целителем, но и группами! Только канал этот для Посвящённых с собственным паролем. И почему-то там не оспаривается работа с людьми без их разрешения.
После церемонии открытия Олимпийских игр в Лондоне в 2012 году у многих людей осталось явное ощущение, что они присутствовали на неком черномагическом ритуале.
