Моздок – Волчьи ворота (северный вход в Аргунское ущелье). Полчаса лету. Самый роковой маршрут двух чеченских войн для пилотов армейской авиации. Скольким из них не хватило жизни, чтобы преодолеть это небольшое расстояние.
В тот день, 13 декабря 1999 года, Герой России Владимир Алимов мог оказаться в их числе. Но он выстоял и спас 38 офицеров и солдат, у которых почти не оставалось шансов выжить…
– Летишь старшим группы из двух Ми-8 и пары «двадцатьчетверок», – сказали Алимову в штабе авиации группировки. - В Аргунском ущелье сбит командир буденновского штурмового полка.
Вылетев из прифронтового Моздока, ведомая Алимовым четверка вертолетов взяла курс на восток. По дороге к ним присоединился еще один Ми-8 из поисково-спасательной службы ВВС. У расположенного севернее Волчьих ворот села услышали посылаемые аварийным передатчиком полковника Сергея Борисюка сигналы.
- Запеленговали, – доложил Алимов начальнику авиации Западной группировки полковнику Рифу
Сахабутдинову. – Начинаем поиск.
В ответ Сахабутдинов передал Алимову распоряжение командующего группировкой генерала Шаманова – самим в лес не лезть, а подсев в расположении 138-й бригады, взять на каждый борт по группе спецназа. Пока собирали спецназ, у висевших в воздухе «двадцатьчетверок» стало подходить к концу топливо. И Алимов принял решение отправить боевые вертолеты на дозаправку.
Понимая, что сбитого летчика ищут и боевики, а значит, счет времени идет на часы, а может, и на минуты, Алимов убедил командование дать ему «добро» начать поиск, не дожидаясь следующей пары боевых вертолетов для прикрытия. Маневрируя на предельно малой высоте между горками, экипажи трех Ми-8 всматривались в зимний лес. Проходя Ярыш-Марды, пилоты увидели, как боевики сбегают по склону вниз. Алимов дал команду применить скольжение и открыть огонь с бортов.
Едва зашли в ущелье, из эфира словно резануло ножом:
– Сбили, отказ обоих гидросистем, сажусь на вынужденную, – радировал один из вертолетчиков.
– Прикрой, сажусь за ними! – молниеносно приняв решение, передал Алимов командиру ведомого вертолета.
Оба делают вираж, Алимов начинает искать глазами место посадки подбитой вертушки. А дальше все развивается с калейдоскопической быстротой. Алимов видит три обозначающие место посадки ракеты, горящий вертолет на одной из лесных прогалин, занявших круговую оборону бойцов и спешащих к месту боя боевиков. Нырнув вниз на режиме авторотации и сымитировав таким образом падение вертолета, Алимов сажает свой Ми-8 в пятидесяти метрах от подбитой машины. При посадке по вертолету рубит из ДШК. Одна из крупнокалиберных пуль шла ему точно в голову – спас оказавшийся на ее пути электрожгут. Жгут - в клочья, половина приборов гаснет, пропадает связь.
Попытавшись прикрыться от боевиков подбитой вертушкой, севший без остановки винтов Алимов все равно оказался в эпицентре боя. Высыпавшие из его вертолета бойцы залегли и открыли огонь. Пули лупят по вертолету, надо быстрее взлетать, но никто из первой группы спецназовцев не то что добежать, доползти до их вертолета не может – «духи» выше и ведут прицельный огонь. Ситуация превращается в катастрофу…
Спасает майор Геннадий Ковалев – зашедший на очередной круг ведомый. Теперь «духи» стреляют уже не так прицельно и интенсивно. Бойцы с подбитого вертолета начинают понемногу отползать к машине Алимова…
Поднятым Шамановым с Моздока двум Ми-24 и двум Ми-8 было не менее получаса лета, а к месту боя, по данным радиоперехвата, спешил уже сам Хаттаб с двумя сотнями «духов». Русские, говорил черный араб, не бросят своих, чего бы им это ни стоило, попытаются спасти и людей с вертолета, и летчика.
- Лишь бы успели, - судорожно думал Алимов, глядя, как спецназовцы загружают раненых. Наконец последний боец в вертолете. Взлетаем!
Оторвав вертолет от земли, Алимов почувствовал, что машина не тянет. Пробит винт, куча пробоин и повреждений, а главное – даже новый и исправный вертолет не рассчитан на такую нагрузку! Как только больше трех десятков бойцов плюс экипаж подбитого Ми-8 уместились в его машине! Вертолет тянет вниз. «Духи» опять наседают, стреляют по вертолету. Алимов бросает не набравшую высоту машину вперед, вертолет ломает две березы, но пошел… пошел-пошел, потихоньку пошел…
Получилось! Это, безусловно, был звездный час майора Алимова: при том, что обычно Ми-8 брал в горы не больше 14–16 человек, он сумел дотянуть получивший 53 пробоины Ми - «восьмой» до Моздока, имея 38 человек на борту!
Как решето, вышел из того боя и ведомый Алимова, на вертолете которого насчитают потом до 90 дырок.
– А вы, ребята, молодцы, – сказал, прощаясь с мало похожими на спецназ, но здорово дравшимися бойцами, Алимов, – Молодцы, что не растерялись, но вы ж обученные!
– А мы не спецназ? – ответили светившиеся счастьем бойцы. – Пехота! И это был у нас первый бой…
Увидев, как один боец переживал, что потерял в суматохе боя шапку, Алимов, не раздумывая, напялил ему на голову свой летный шлем, другому подарил перчатки и вообще раздал бойцам все, что только мог подарить. Вернее, что успел. Потому что сразу же после приземления его вызвали к находившемуся в штабе ОГВ(с) начальнику Генерального штаба.
– Сколько человек ты вывез? – спросил доложившего начальнику Генштаба Алимова кто-то из генералов.
– Откуда ж я знаю? Не Шереметьево же, когда мне их было считать? – бросил в ответ не вышедший из горячки боя Алимов.
– Спасибо тебе, майор, – с неподдельной душевностью сказал ему генерал армии Анатолий Квашнин, – представим к Герою.
…До самого вечера думал Алиев о мужестве 18-летних мальчишек. Ведь завтра всех, кого не ранило, первой же оказией отправят в Чечню. Вместе с «праваком» Володькой решили найти этих бойцов в казармах. Построив солдат, Алимов объявил бойцам благодарность. И налил каждому из двенадцати оставшихся в строю героев «фронтовые» сто грамм…
Как сложились их судьбы дальше, кто сумел выжить на той войне, а кому не посчастливилось вернуться домой, полковник Владимир Алимов не знает. Потому что на войне как на войне, и больше они на ней не встречались.
По материалам журнала «Братишка», автор Константин Ращепкин.
