Собственно, главным для Пилата было сохранить расположение начальства, прежде всего, императора. Самое дурное, что могло произойти, – это бунт, который придется подавлять силой римских легионов. Пока всё спокойно, до Рима доходят только благоприятные известия, но если прольется кровь легионеров, Пилата накажут. Поэтому он был заинтересован в сохранении «стабильности» ничуть не меньше иудейской верхушки.

Пилат не торопился с решением, сначала ему нужно было допросить Узника. Иоанн так описывает этот допрос: «Пилат опять вошел в преторию, и призвал Иисуса, и сказал Ему:
– Ты Царь Иудейский?
Иисус отвечал ему:
– От себя ли ты говоришь это, или другие сказали тебе о Мне?
Пилат отвечал:
– Разве я Иудей? Твой народ и первосвященники предали Тебя мне; что Ты сделал?
Иисус отвечал:
– Царство Мое не от мира сего; если бы от мира сего было Царство Мое, то служители Мои подвизались бы за Меня, чтобы Я не был предан Иудеям; но ныне Царство Мое не отсюда.
Пилат сказал Ему:
– Итак Ты Царь?
Иисус отвечал:
– Ты говоришь, что Я Царь. Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать о истине; всякий, кто от истины, слушает гласа Моего.
Пилат сказал Ему:
– Что есть истина?
И, сказав это, опять вышел к Иудеям и сказал им:
– Я никакой вины не нахожу в Нем».

В этом разговоре Пилату крайне важно установить истину – он честный судья и не хочет выносить неправедного приговора. Является ли Иисус претендентом на царский трон? Из Его ответов Пилат делает вывод: нет, не является, поэтому не представляет никакой опасности и может быть отпущен. Но Иисус-то говорит о другом… Признать Его Царем может каждый, и это добровольный выбор человека – может быть, и Пилат тоже сделает его? Для Пилата истина – некий установленный факт, а для Иисуса – то, что рождается в личном общении. Он Сам стоит перед Пилатом, он есть Путь, Истина и Жизнь – и Пилат может это принять или отвергнуть. А Пилат этого просто не замечает, он мыслит другими категориями.

А дальше всё было просто. Пилат пытается договориться с иудейскими вождями, чтобы всё-таки отпустить Иисуса. Раз уж не удалось признать Его невиновным, то может быть, удастся амнистировать ради праздника по обычаю? Но толпа (теперь уже вся толпа, а не только вожди) требуют отпустить разбойника Варавву. Тогда Пилат идет еще на одну уловку: он подвергает Иисуса жестокому бичеванию, после которого человек оставался едва живым… но всё-таки живым. Может быть, толпа, увидев Его окровавленным и обессиленным, удовлетворится этим? Можно будет просто отпустить его, а раны от бичей, что ж, они затянутся через несколько недель или месяцев. Но и это не помогло.

Пилат сначала признал Невинного виновным на словах, потом подверг Его наказанию – и вот он уже должен приговорить Его к смерти. Матфей описывает сцену, как Пилат умывает руки и говорит: «Невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы». Он принимает решение, но возлагает ответственность за него на толпу, которая это решение подсказала. Толпа, впрочем, не против. Выражение «умыть руки» стало с тех пор крылатым и означает «снять с себя ответственность за происходящее». Но значит ли это, что совесть Пилата чиста? Совершить страшный грех можно по горячему собственному желанию, как первосвященники, из расчета, как Иуда, по настроению, как толпа. Или под давлением обстоятельств. Именно это произошло в случае Пилата, и он ничуть не лучше прочих.

Матфей повествует, как сразу после распятия первосвященники и фарисеи пришли к Пилату и попросили его выставить стражу у гробницы Иисуса, «чтобы ученики Его, придя ночью, не украли Его и не сказали народу: воскрес из мертвых». Они, собственно, предчувствовали, что так и повернутся события, – видимо, тоже помнили о пророчествах Иисуса. Пилат ответил: «Имеете стражу; пойдите, охраняйте, как знаете». С него было довольно, он не желал больше иметь никакого касательства к этой истории.

Историк Иосиф Флавий рассказывает, как завершилось наместничество Пилата в Иудее. Религиозные споры и возмущения могли происходить не только в Иерусалиме: однажды толпа самарян по какому-то своему поводу собралась на священной для них горе Гаризим, причем многие были с оружием. Всё это выглядело крайне подозрительно. Пилат отправил против них воинов, которые одних перебили, а других разогнали. После этого Пилат приказал казнить «зачинщиков». Знакомый стиль…

Самарянская община не стерпела такого насилия, пожаловалась на Пилата его начальнику, легату Сирии Вителлию, и тот в 36 году сместил Пилата с должности, отправив его в Рим к императору Тиберию для разбирательства. Дальше источники расходятся. Есть апокриф, который утверждает, что Тиберий осудил Пилата на смерть, но это маловероятно. По другим данным, Тиберий умер, пока Пилат добирался до Рима, а как с ним обошелся новый император, Калигула, мы точно не знаем. Церковный историк Евсевий Кесарийский пишет, что его отправили в ссылку, где он покончил жизнь самоубийством. Есть также версия, что его позднее казнил император Нерон… В любом случае, это была довольно заурядная судьба жестокого и циничного римского администратора, чья жизнь зависела от прихоти еще более жестоких и циничных императоров.

Есть, правда, и апокрифы, которые повествуют об обращении Пилата в христианство, в эфиопской церкви он даже был канонизирован – но это, скорее всего, вымысел. К сожалению, мы ничего не знаем даже о судьбе его жены, которая еще во время суда уговаривала мужа не вредить Иисусу, как повествует Матфей. В апокрифах встречаются более подробные рассказы о ее заступничестве перед мужем, говорится о ее обращении в христианство и называется ее имя: Клавдия Прокула. Некоторые отождествляют ее с римлянкой Клавдией, упомянутой во 2-м Послании к Тимофею, но и это не вполне достоверно.

А в истории он так и остался автором одного-единственного приговора, который он так не хотел выносить – и все-таки вынес.

http://www.pravmir.ru/pilat-prinimaet-reshenie/