1 июня 1937 года в №149 газеты "Правда" было опубликовано сообщение: "31 мая в Москву прибыл вернувшийся на Родину известный русский дореволюционный писатель Александр Иванович Куприн. На Белорусском вокзале А.И.Куприна встречали представители писательской общественности и советской печати (ТАСС)".

5 июня того же года "Литературная газета" опубликовала заметку "У Куприна", в которой приводились слова, сказанные автором "Поединка", "Молоха", "Ямы", "Белого пуделя" и других блестящих литературных произведений: "Я бесконечно счастлив, - говорит А.И.Куприн, - что Советское правительство дало мне возможность вновь очутиться на родной земле, в новой для меня, советской Москве".

Все верно в этих заметках. Одно только расходится с реальностью: Александр Иванович Куприн никакой не дореволюционный писатель.

 

---

---

Он – просто выдающийся писатель не только российского, но и всемирного значения. Писатель с очень тяжелой судьбой, в которой главную и роковую роль сыграл глобальный катаклизм 1917 года.

---

---

Вернулся он в "новую, советскую" Москву из Парижа, прожив почти двадцать лет в эмиграции. Жизнь там была не очень легкой, не очень сытой и не очень счастливой. Об этой жизни он писал: "…Все, все дорожает. Зато писательский труд дешевеет не по дням, а по часам. Издатели беспощадно снижают наши гонорары, публика же не покупает книг и совсем перестает читать". Писал он и другу своему, Илье Ефимовичу Репину, о любви к России: "Чем дальше я отхожу по времени от Родины, тем болезненнее о ней скучаю и тем глубже люблю… Знаете ли, чего мне не хватает? Это двух-трех минут с половым из Любимовского уезда, с зарайским извозчиком, с тульским банщиком, с владимирским плотником, с мещерским каменщиком. Я изнемогаю без русского языка…"

На этом языке издано полное собрание сочинений А.И.Куприна. Многие его произведения переведены и на другие языки. "Поединок", "Яма", "Гранатовый браслет", "Белый пудель" экранизированы и не один раз. Не так широко известен его первый рассказ "Последний дебют", опубликованный в 1889 году в журнале "Русский сатирический листок". За свое первое выступление в печати он получил солидный нагоняй от начальства Александровского училища. Он был из него выпущен в чине подпоручика и без особого пиетета в отношении своего "писательского начала". Служил в 46-м пехотном Днепропетровском полку, квартировавшем в мизерном городке Проскурове Подольской губернии. Прослужил четыре года и за это время приобрел огромный писательский багаж, досконально изучив и быт войсковой провинциальный, и прочую окружающую жизнь, как еще при царе говорили, российской глубинки. И, подобно подпоручику Ромашову в повести "Поединок", подал прошение об отставке, страшно разочаровавшись в военной службе, отличавшейся бездумной муштрой и непроглядной серостью будней, пошлостью офицерских развлечений и тупостью начальства. Собирался жениться на милой девушке, похожей по характеру на Шурочку Николаеву из "Поединка", однако родители девушки потребовали, чтобы он в отставку не уходил, а поступил учиться в Академию генерального штаба. Куприн уехал в Петербург, где бывало ему настолько голодно, что ел даже кошачий корм, который покупал в лавочке в одном из переулков старого Невского, вблизи Николаевского вокзала… После отставки и несостоявшейся женитьбы попал в Киев. Не покладая пера, трудился в качестве репортера в нескольких изданиях: "Киевском слове", "Киевлянине", "Волыни". Все эти издания отличались повышенной желтизной и чрезмерным потаканием вкусам киевских обывателей. Написал множество заметок, фельетонов, репортажей, очерков. Потом сам себя не без сарказма представил в рассказе "По заказу", герой которого "…одинаково легко пишет о золотой валюте и о символистах, о торговле с Китаем и о земских начальниках, о новой драме, о марксистах, о бирже, о тюрьмах, об артезианских колодцах, - словом, обо всем, что он слышит в воздухе своим тонким, профессиональным чутьем".
 

С этим чутьем Куприн и вошел в литературу навсегда. Как художник-реалист большого таланта. Крупный писатель, сменивший десятки профессий, прежде чем им стать. Подробный список этих профессий он привел в автобиографии. Становится не по себе, когда видишь, как отставной подпоручик узнавал российскую действительность, да еще в таком многообразии. Почти невероятно, чтобы один человек за сравнительно короткий период жизни освоил такую "бездну специальностей". Он разгружал арбузы и разводил "махорку-серебрянку" в Волынской губернии, был репортером и управляющим по постройке домов, служил в артели по переноске мебели и рабочим сцены, изучал зубоврачебное дело, был псаломщиком и даже собирался постричься в монахи. Но выделить из всей этой бездны надо только специальность репортера. Она с Куприным осталась навсегда. Он ее освоил в совершенство. Благодаря ей, он и "набрался впечатлений". Требовалось теперь все эти впечатления "художественно обобщить". Чему и посвятил Куприн всего себя и без остатка.

Как выглядел Александр Иванович в эти лучшие и, наверное, самые "звездные" годы своей жизни?

В очерке "Куприн" Корней Иванович Чуковский пишет: "В то время Александр Иванович производил впечатление человека даже чрезмерно здорового: шея у него была бычья, грудь и спина – как у грузчика; коренастый, широкоплечий, он легко поднимал за переднюю ножку очень тяжелое старинное кресло. Ни галстук, ни интеллигентский пиджак не шли к его мускулистой фигуре: в пиджаке он был похож на кузнеца, вырядившегося по случаю праздника. Лицо у него было широкое, нос как будто чуть-чуть перебитый, глаза узкие, спокойные, вечно прищуренные – неутомимые и хваткие глаза, впитавшие в себя всякую мелочь окружающей жизни".

Кроме непрерывного впитывания мелочей окружающей жизни, был он еще и заядлый фантазер. Он о себе распространял такие легенды, в которые верили все. Он был бесстрашный человек, входивший в клетку с тигром и выходивший с рыбаками в бушующее море на их утлых баркасах, чтобы впоследствии написать очерк "Лестригоны". Он все должен был прочувствовать на себе, понять каждую мелочь той или иной профессии, досконально в ней разобраться. Однажды он попробовал выяснить чувства грабителя, забравшегося ночью в чужую квартиру. "Выбрал место и время, отобрал вещи, уложил их в чемодан, но вынести их не хватило решимости". И, наверное, на размеренную семейную жизнь решимости тоже не хватало, а может, и желания, хотя была у него красивая, умная жена Мария Карловна, которая не предъявляла к нему слишком жестких требований. "Чем больше я узнавал его, - вспоминает Бунин, - тем все больше думал, что нет никакой надежды на его мало-мальски правильную, обыденную жизнь, на планомерную литературную работу: мотал он свое здоровье, свои силы и способности с расточительностью невероятной, жил где попало и как попало, с бесшабашностью человека, которому все трын-трава…"

А потом, когда грянула на всю страну большевистская революция, он из России уехал. И почти двадцать лет прожил в эмигрантском Париже. Писать он продолжал и во французской столице и написал в ней много выдающихся вещей, быть может, уступавших по художественной силе вещам прежним, но тоже, безусловно, первоклассных. Да и разве может быть каким-либо иным литературное произведение, в котором есть такие слова: "Теперь-то я многое обдумал и многое понял, и я убежден, что мы, мужчины, очень мало знаем, а чаще и совсем не знаем любовный строй женской души. У Марии, так смело и красиво исповедовавшей свободу любви, было до меня несколько любовников. Я уверен, ей казалось вначале, что каждого из них она любит, но вскоре она замечала, что это было только искание настоящей, единственной, всепоглощающей любви, только самообман, ловушка, поставленная страстным и сильным темпераментом… Большинство женщин знает – не умом, а сердцем – эти искания и эти разочарования… Почему наиболее счастливые браки заключаются во вдовстве или после развода? Почему Шекспир устами Меркуцио сказал: "Сильна не первая, а вторая любовь"? (роман "Колесо времени", 1929).

---

---

Какую по счету любовь испытывают нынешние читатели к писателю Куприну, никто не выяснял. С той поры, когда он родился, прошло 145 лет, с того дня, когда умер, без малого 80.

---

---

И "Колесо времени" раскрутилось с такой необузданной силой, какой и в лучших своих произведениях не достигал ни один самый выдающийся автор. Впрочем, не будем сравнивать великое художественное слово с неизвестно куда несущейся жизнью.

---

Владимир Вестер