В год 400-летия Дома Романовых вспоминается самое трагическое событие в жизни Династии – отречение Николая ІІ. Как оно проходило на самом деле, было ли вообще – теперь уже вряд ли узнаем. С юридической точки зрения, оно, без сомнения было совершенно незаконным – при наличии официального наследника престола оно было в пользу Великого князя Михаила, совершенно не имеющего к этому отношения. Возникает вопрос, вернее даже два – такое отречение – умысел Николая или фальсификация Гучкова – Шульгина. Выбор выпал на этих людей, потому как они были: один – личным врагом Николая (Гучков), второй – считался ярым «монархистом». Практически никто не видел оригинала Манифеста об отречении. А на снимках не видно подчисток, сделанных ради чего? Даже сразу по возвращении Гучкова и Шульгина из Пскова, практически никто не видел в глаза Манифест.

Никто не подвергал его сомнению, а мнение родни Романовых и вовсе не учитывалось. Оба участника события поистине мирового масштаба на протяжении своих жизней отстаивали ту версию, с которой знаком каждый из нас. Мотивы, по которым каждый из них шел на этот шаг, совершенно разные (по их описанию), а именно – Гучков якобы пытался спасти Россию от гражданской войны «малой ковью», Шульгин же, по его мнению, пытался спасти жизнь Николаю и его семье. Самое интересное – никто из них не избежал того, чего пытался избежать. В случае, если бы отречение было сделано в пользу официального наследника престола, юридически намного сложнее было сменить строй – Алексей был несовершеннолетним и потому не мог принять такое решение, какое принял Михаил Александрович. В повествовании участников события есть трогательная история о том, как Николай хотел отречься в пользу сына, но переговорив с врачом, в очередной раз убедившись, что болезнь сына неизлечима принял решение и согласовал это с присутствующими – отречься в пользу брата. Кроме того, отречение в пользу сына привело бы к разлучению Алексея с родителями, на что любящий родитель не мог согласиться.

И еще один аспект – от монарха требовалось присягнуть конституции, чего опять – таки по малолетству наследник сделать не мог. С одной стороны понимаю, что сердце любящего отца, но с другой – на кону стояла судьба династии. И потому решить такие вопросы в течение ограниченного времени очень непросто. Кстати, ни Гучков, ни Шульгин не отрицают, что предложение о передаче власти в пользу брата внес сам Николай. Делегаты, по их словам, заверили Николая, что его отречение успокоит страну. Интересный штрих – Манифест был подписан в 2-х экземплярах, оба – скрепленные личной подписью Императора. Один экземпляр — на трех небольших листочках бумаги, который необходимо было передать по телеграфу войскам, другой – на крупном листе бумаги, который депутаты взяли с собой, оставив взамен расписку о получении. По рассказам обоих депутатов, во время подписания Манифеста, Николай внес собственноручно поправку в текст. Второй экземпляр был напечатан уже с внесенной поправкой.

Сегодня существуют фотокопии двух экземпляров Манифеста, оба они напечатаны на большой бумаге, на обоих слева слово «Ставка», справа – вместо названия написано «Начальнику штаба». В обеих – в правом нижнем углу подпись Николая. Отличатся только время подписания, разница во времени 5 минут: в одном экземпляре написано «2-го марта 15 час. Мин. 1917», во втором – время указано 15 час. 5 мин. Ни один из существующих экземпляров не содержит рукописную вставку Николая, что ставит под сомнение достоверность имеющегося Манифеста. При этом, Шульгин утверждал, что в Петроград увезли экземпляр Манифеста с исправлениями, а оригинал оставили в Пскове, Гучков же отмечал прямо противоположное. Впоследствии оба бывших депутата заявляли, что Манифест был безыменным. Это нонсес, потому как не обозначено основное – кто отрекается, от чего и перед кем. Попытка придать Манифесту вид телеграммы неудачна, потому как свои телеграммы Николай оформлял по-иному, свидетельством чего являются телеграммы, отправленные от его имени в тот же день. Например, в конце указывался ее номер и только тогда проставлялась подпись отправителя.

По-иному указывался и адресат – Николай не мог ее направить просто «Начальнику штаба». В телеграммах не принято указывать год. А если бы год и был указан, то никак не после точного времени подписания документа. Исчезли оригиналы документа, что наводит на разные вопросы, на которые уже неспособны ответить участники событий. Вполне вероятным является наличие листа бумаги, с подписью Николая, заверенное Фредериксом, которое и было использовано для «изготовления» того манифеста, который вот уже сколько лет считается документов, прервавшим монархический строй в Российской империи. Кстати, несколько раз мне встречались упоминания о том, что уже находящийся под арестом Николай встречался с представителями Германии, которые предлагали ему возвращение монархии при условии признания им брестского мира. А Николай, считая, что Брестский мир – самый позорный за все существование Российской империи, отказался. Кто его знает, что происходило на самом деле и к чему могло бы привести. Возможно, если бы не все дети Александра ІІІ были убиты, было бы возможным реанимировать монархию. Да, история не знает сослагательного наклонения, но сегодняшняя жизнь свидетельствует, что монархия – не самый худший строй.

http://tainy.net/46403-istoriya-otrecheniya.html