Джастину Халперну повезло с отцом. Его отец засыпает свое потомство остроумными и глубокими наблюдениями о жизни. Сначала отцовские высказывания, щедро приправленные матерком, послужили основой для твиттера, который насчитывает сейчас более 3 миллионов фолловеров, а затем и основой для двух книг. Одна из них называется «Пи*ец, сказал отец», а вторая посвящена провалам Джастина с девушками — «Все телки мимо». В ней папе тоже уделено большое внимание.

"...меня осенило: мой отец — настоящий мудрец, серьезно. Даже пророк. Вечером я записал этот диалог и вставил в статус аськи. Вскоре это вошло в обычай: каждый день я записывал папины прикольные фразы и обновлял статус. Потом один приятель посоветовал мне завести аккаунт в «Твиттере» — сохранять папины корки для человечества. Так появился микроблог Shit My Dad Says. Первую неделю у меня было лишь несколько читателей — мои приятели, которые знали папу лично и считали его колоритным дядькой. Но однажды поутру, заглянув в почту, я обнаружил, что стал в «Твиттере» тысячником. А еще через день фолловеров стало десять тысяч. А вскоре — пятьдесят тысяч. Сто тысяч, двести тысяч, триста. Внезапно фото моего папы и его афоризмы стали попадаться на каждом шагу. Мне звонили литературные агенты — вызывались представлять мои интересы. Редакторы с телевидения приглашали на ток-шоу. Журналисты просили дать интервью. Помню свою первую реакцию: «Нехорошо получилось». И вторую — непреодолимая, неописуемая словами паника.
Любит ли мой папа привлекать к себе внимание? Ненавидит! И это еще мягко сказано."

«Та женщина — сексуальна... Ты не ее уровня? Сынок, пусть женщины решают, почему они не будут спать с тобой, не придумывай за них».

«Ты слишком много переживаешь. На вот, съешь бекон... Что? Нет, я без понятия, станет ли тебе лучше от этого. Просто я слишком много бекона пожарил».

«Сынок, всем пофигу, что умеет твой сотовый. Ты его не изобрел, ты его только купил. Это любой дурак может».

«Ага, понял, когда я включаю кран в кухне, то в душе на тебя льется кипяток. Нет, я не обещаю, что не буду так больше делать, я говорю, что сам принцип понял».

«Я просто хочу тишины... Господи, это не значит, что я тебя не люблю. Это значит, что сейчас я люблю тишину больше».

«Давай потом договорим, новости начались… Послушай, если у тебя туберкулез, за полчаса он в следующую стадию не перейдет.»

«Начнем с самого начала: у автомобиля пять передач. Это еще что за запах?.. Тогда начнем с начала, которое раньше всех начал: кто пердит в припаркованной машине, тот говнюк.»

«Это что за хуйня? Ты чего это на полу корчишься?.. Сын, я не очень понимаю, что значит «танцевать брейк», но искренне надеюсь, что ты сейчас делаешь не это.»

«Не выбирай себе колледж только по тому принципу, что там проще склеить девчонок… Нет, нет, вообще-то это резонный критерий. Но к колледжам его лучше не применять.»

«Твой малыш заговорит, когда настанет время, расслабься. Не то, что б он знал лекарство от рака и отказывался поделиться информацией».

«Помнишь, как ты смеялся надо мной, когда я полысел? Нет, я не собираюсь шутить по этому поводу. Я дам твоему зеркалу это сделать».

«Нет, я не пессимист. В какой-то момент мир гадит на каждого. Делать вид, что он не гадит — быть идиотом, а не оптимистом».

«Ты все драматизируешь. Все, что у тебя есть — это телевизор и надувной матрас. Я бы не назвал это «есть, что терять».

«Какое давление? Женись, когда хочешь. Твоя свадьба — просто еще один день в моей жизни, когда я не смогу носить спортивные штаны».

«Наука и Мать Природа состоят в браке, в котором Наука всегда удивляется, приходя домой и находя Мать Природу с соседом».

«Не понимаю этого: я потею, я пахну ОК. Ты потеешь — ты пахнешь как ослиное дерьмо. Расслабься, она занимается на беговой дорожке рядом с тобой, она уже знает».

«ОК, будем голосовать. Кто хочет рыбу на ужин?.. Ха, демократия не так уж и хороша, когда она тебя имеет, да?»

«Лос-Анджелес — точно старшая сестра Сан-Диего: только страшненькая и герпесом болеет».

«Бык как-то лягнул дядю Боба. Сломал ему ребра. Боб дал ему в морду... Что я хочу сказать? Это всего лишь вросший ноготь, мать твою. Хорош ныть».

«Не, мы не празднуем это. Не знаю, кто такой Святой Валентин, мне пофиг, но сомневаюсь, что он хотел, чтобы люди трахались в знак почтения к нему».

«Любой, кто думает, что он знает, что лучше для миллионов человек — грандиозный мудак. Так что мы просто выбираем главного мудака».

«Не дари мне ничего на День Отца. Просто подпиши открытку... Ну конечно же, я шучу. Купи мне какую-нибудь хрень, я же тебя создал».

«Нет, ты можешь быть страшным и все равно трахаться. Ты просто должен хотеть натянуть кого-то, кто еще страшнее тебя».

«Ты не лысеешь... Нет, я имею в виду, что ты не лысеешь, потому что ты уже, черт тебя дери, лысый. Не заставляй меня жить в стране твоих фантазий».

«Ерунда. Не притворяйся, что тебе плевать на свой день рождения. Я будто наблюдаю за проституткой, притворяющейся, что она просто прогуливается, пока мимо нее едут копы».

«Не приезжай... Потому что это не отпуск, когда моя семья со мной. У меня может быть отпуск в моем чертовом доме, если вы, народ, свалите из него».

«Каждый считает, что его мнение важно. Ни с кем не спорь. Фермер не станет доказывать свинье, что у нее дерьмово пахнет изо рта».

«Нервничаешь? Через пять миллионов лет солнце взорвется и все, что ты сделал, потеряет смысл. Тебе лучше?»

«Не зацикливайся на единственном человеке, который тебя ненавидит. Ты же не пойдешь в парк устраивать пикник рядом с единственной кучкой собачьего дерьма».

«Сейчас он хороший, но БЫЛ мудаком. Если кусок дерьма высыхает и перестает вонять, это не означает, что это больше не кусок дерьма».