https://youtu.be/5xKryVIKpa8

Вы знаете, как самка выбирает себе отца для своих орлят? Она делает такую интересную вещь. С дерева или куста она отламывает веточку, берёт её в клюв, поднимается на большую высоту и с этой веточкой начинает там кружить. Вокруг самки начинают летать орлы, тогда она бросает эту ветку вниз, а сама смотрит. И вот какой-то орёл подхватывает эту ветку в воздухе, не дав ей упасть, а затем приносит её к самке очень аккуратно, из клюва в клюв. Орлица берёт эту ветку и опять бросает вниз, самец вновь её ловит и приносит ей, а она опять бросает… И так повторяется много раз. Если на протяжении определенного времени и неоднократных бросаний ветки орёл каждый раз подхватывает её, то самка выбирает его, и они спариваются с ним. Зачем она это делает, вы потом поймёте.



Затем они собираются высоко на скале, вьют гнездо из жестких прутьев, редкое, достаточно жесткое, и мама с папой начинаю выдирать из себя, из своей собственной плоти, клювом пух и перья. Этим пухом и перьями они выстилают гнездо, забивают все дырки в нём, делают его мягким и тёплым. В такое мягкое и теплое гнёздышко орлица откладывает яйца, затем они высиживают птенцов. Когда появляются орлята (а они приходят на свет Божий такими маленькими, голенькими, немощными), родители прикрывают их своим телом, пока они не окрепнут. Заслоняют крыльями от дождя, от палящего солнца, носят им водичку, пищу, и птенцы растут. У них начинают расти перья, крепнут крылья и хвост. И вот они уже оперились, хотя ещё маленькие. Тогда мама с папой видят, что уже пора…


Папа садится на край гнезда и начинает колотить по нему крыльями: молотит, колотит, трясёт это гнездо. Для чего? Для того, чтобы выбить все перья и пух, чтобы остался только жесткий каркас из веток, который в самом начале они сплели и сложили. А птенцы сидят в этом вытрясенном гнезде, им неудобно, жестко, и они не понимают, что же случилось: ведь мамочка и папочка были раньше такие ласковые и заботливые. Мама в это время летит куда-нибудь, ловит рыбку и садится где-то метрах в пяти от гнезда, чтобы птенчики видели. Потом на виду у своих птенцов начинает эту рыбу потихонечку есть. Птенцы сидят в гнезде, орут, пищат, не понимают, что же случилось, ведь раньше всё было по-другому. Мама с папой их кормили, поили, а теперь всё пропало: гнездо стало жёсткое, перьев и пуха уже нет, и ещё родители сами рыбу едят, а им не дают.


Что же делать? Кушать ведь хочется, надо выбираться из гнезда. И тогда птенцы начинают делать движения, которые они никогда раньше не делали. Они и дальше их не делали бы, если бы родители продолжали с ними нянчиться. Птенцы начинают ползти из гнезда. Вот орлёнок вываливается, такой неуклюжий, еще ничего не умеет, ничего не знает. Гнездо стоит на скале, на отвесном утёсе, чтобы никакие хищники не подобрались. Птенец срывается с этого склона, брюхом по нему едет, а потом летит в пропасть. И тут папа (тот, который ловил когда-то веточки), стремглав бросается вниз и ловит себе на спину этого орлёнка, не дав ему разбиться. И потом, на спине, он поднимает его опять в неудобное гнездо, опять на скалу, и всё начинается сначала. Эти птенцы падают, а отец их ловит. У орлов ни один орлёнок не разбивается.


И вот в какой-то из моментов падения орлёнок начинает делать движение, которого никогда раньше не делал: он расправляет на ветру свои боковые отростки-крылья, попадая в поток воздуха, и таким образом начинает летать. Так орлы учат своих птенцов. И как только птенец начинает летать сам, родители берут его с собой и показывают места, где водится рыба. Они уже не носят её ему в клюве.Это очень хороший пример того, как нам воспитывать своих духовных и физических детей. Как важно не передержать их в тёпленьком гнездышке! Как важно не перекормить их рыбкой, когда они и сами уже могут её ловить! Но с какой заботой мы должны научить их летать, посвящая этому свои силы, и своё время, и мудрость, и навыки. Не зря самка выбирает самца, бросая веточку. Она же не хочет, чтобы её дети разбились. Выберешь нерадивого папашу без проверки, а потом детей недосчитаешься… У орлов и так птенцов мало, один или два. из и-та

Неизвестно кем был Винсент Ван Гог в прошлой жизни. В этой жизни от родился 30 марта 1853 года в деревне Гроот Зюндер в провинции Северный Брабант около южной границы Голландии.

При крещении ему было дано имя Винсент Виллем в честь его дедушки, а приставка Гог, возможно, идет от названия маленького городка Гог, что стоял у дремучего леса по соседству с границей...

Трагическая жизнь Винсента Ван Гога сегодня популярна как какая-то священная легенда, которая, кажется, нужна людям больше, чем сияние его звезд и подсолнухов. Голодное, почти нищенское существование, полное одиночества и презрения окружающих, обернулось уже всемирным ажиотажем и интересом в 20 веке.



За свою жизнь Ван Гог продал лишь одну картину ("Красные виноградники в Арле"), а ровно через сто лет на аукционе Кристи в Нью-Йорке его "Портрет доктора Гаше" был куплен за 82,5 миллиона долларов (рекорд среди живописных произведений). На фоне этого нездорового поклонения теряется облик самого художника, могучего и ранимого одновременно, окончившего свой драматический путь на земле отчаянием и самоубийством. Ван Гог прожил всего 37 лет, из которых лишь последние семь с небольшим были посвящены живописи.

Однако его творческое наследие поразительно. Это около тысячи рисунков и почти столько же картин, созданных в результате вулканических творческих извержений, когда в течении долгих недель Ван Гог писал по одной-две картины ежедневно. Ван Гог стал последним истинно великим художником в истории, недосягаемым примером для других, самоотверженное и героическое искусство которого, словно факел, словно радуга, сияет теперь над человечеством. Его картины это потрясающий, полный любви и страдания диалог - с самим собой, с богом, с миром... из ин-та

Есть вещи, объяснять которые излишне – проще показать кое-что. Посмотрите на эти два иероглифа: 御飯. В японском языке они играют точно такую же роль, как в русском – жито, обозначающее немолотое пшеничное или ржаное зерно и происходящее от слова «жить». А «гохан» — это вареный рис. Точно такими же иероглифами обозначается любая еда. Значение риса в жизни японцев предельно понятно.

Рисовое поле для жителя Японии – что пшеничное для жителя России , Украины или Беларуси. Нет, пожалуй, ни одного уголка страны, где бы не зеленело рисовое поле, придавая пейзажу местности особый колорит. А сколько стихотворений, песен, картин и прочих произведений искусства посвящено светло-зеленым росткам риса в воде по щиколотку!

Вплоть до недавних десятилетий крестьянский труд выращивания риса был тяжелым и вредным для здоровья, но необходимым. Сейчас в сельскохозяйственном секторе экономики Японии занято всего лишь 5% населения страны. Но эти пять процентов, вооруженных современной техникой исключительно местного производства, обеспечивают на столе японца половину всех фруктов, почти девять десятых всех овощей. И стопроцентно – рисом!

Рис появился на Японских островах вместе с переселенцами, перебиравшимися из Юго-Восточной Азии, Корейского полуострова и Тайваня. Рисовой культуре в Японии не менее трех тысяч лет. И именно рис привел к окончательному переходу тогдашнего населения к оседлому образу жизни. Причем поначалу японцы употребляли рис неочищенным – попросту поджаривали его на огне. Искусством очищения риса от шелухи они овладели не сразу…

Интересно выглядят рисовые поля с появлениями первых всходов. Над ростками устанавливаются непрерывно движущиеся вертушки для отпугивания птиц. Зачастую границу поля украшает особая кукла какаси, наподобие нашего пугала; ее задача – отпугивать насекомых-вредителей. У поля или рядом с деревней ставится каменное изваяние «бога» или «духа» поля хатакэ-но камисама; у него характерная фаллическая форма, и он украшен символикой плодородия.

Японский рис особый, совершенно не похожий на российский или индийский. Белоснежное овальное рисовое зернышко при варке не разваривается, а сохраняет первоначальную форму, одновременно выделяя клейкое вещество.
Эта клейковина и сцепляет одно зернышко с другим. А как иначе, вы думаете, можно было слепить и рисовый колобок о-нигири, и знаменитые на весь кулинарный мир суси?
Стоимость самого дешевого сорта риса в Японии – около ¥500 за килограмм (более 160 рублей). Мягко говоря, дорого. Но японцы на покупке риса никогда не экономят, потому что считают его основой хорошего стола. Стараются приобрести самые качественные его сорта.

Стандартной упаковки японского риса в 2 килограмма японец уплетает менее чем за неделю – ведь рис входит в состав множества блюд.
На каждой упаковке написано, что за сорт риса в ней, где и в каком месяце выращен, каковы его свойства. У японцев есть свои предпочтения касаемо мест выращивания риса. Самые популярные его сорта произрастают в префектуре Ниигата – ее заслуженно называют «рисовым местом» Японии. Ну, а среди ниигатских сортов наиболее любимый – косихикари.

Рис выращивается по всей Японии, это правда. Но в стране свыше трех четвертей территории занимают возвышенности и горы. Поэтому посевные площади риса не превышают 13% всей плодородной японской земли. И когда случаются понижения среднегодовой температуры, на острова обрушиваются тайфуны и урожай риса низкий, случается продовольственный кризис. В этом случае рис импортируется в Японию из Индии и Таиланда. Вкус у него совсем другой, и для приготовления традиционных японских блюд он не годен совершенно.

Россиянин будет весьма удивлен, узнав, что приехавший в его страну японец взял с собой запас риса. Ведь его можно купить в любом продовольственном магазине! Но особенность японского риса в том, что его можно употреблять как самостоятельное блюдо; наш, увы, годится лишь в качестве гарнира. А вот отношение японца к рису россиянину, воспитанному на бережном отношении к хлебу, прекрасно понятно. Японец обязательно доест весь рис до последнего зернышка – чтобы не обидеть ни сам рис, ни хозяина стола. из ин-та.

Жестокий романс. Как нелепый случай трагически отразился на судьбе композитора Алябьева


Русский композитор Александр Алябьев, автор знаменитого романса «Соловей», — яркий пример того, каким трагическим образом нелепый случай может отразиться на судьбе человека. Композитор прожил 63 года, создав более 500 произведений.

Холодно, и грудь давит… Он поднялся, прошелся по камере. Нет сил сидеть. Нет сил стоять. Но правда побеждает, или как?

— Алябьев, на выход.

Допрос? Что он скажет нового? Ничего. Когда не хотят верить — не верят.

Тяжелые шаги по коридору, поворот… Он знал этот путь от и до, успел изучить за… Господи, а сколько уже прошло месяцев? Пока шел, вспоминал, вспоминал…

По нынешним временам Сашку Алябьева окрестили бы мажором. А и то сказать: отец — губернатор Тобольска, Александр Васильевич, человек известный. Сашка же — сорвиголова, лихой, резкий, любящий жить на широкую ногу, но талантлив, как стервец! В 1796 году Алябьевы уехали из Тобольска в Астрахань: отец стал правителем Кавказского наместничества, затем его произвели в тайные советники, а после и в сенаторы. В семье было восемь детей, образование дали всем.

В 1801 году Саша Алябьев начал служить в Берг-коллегии, но занимался и музыкой, которую любил с детства. Выходило это у него складно и легко. А уж если садился сочинять! К 1810 году он успел издать партитуры первых произведений. Очень удавались ему романсы.

С началом войны 1812 года Саша подал прошение в армию, в добровольцы, и был зачислен корнетом в 3-й Украинский казачий полк, затем сменил его на Иркутский гусарский, а после — на Ахтырский. Воевал он так, что родные раздувались от гордости! Он вошел с армией в Париж, получил две «Анны» 3-й степени, медаль участника войны, «Владимира», а в личном офицерском деле его было записано: «Употреблен в самых опаснейших местах, везде отлично исполнял данные препоручения». Одним из лучших друзей Алябьева стал Денис Давыдов. После ухода в отставку в ноябре 1823 года, в 36 лет, жил Алябьев то в Москве, то в Петербурге и быстро стал известным композитором. На всех светских вечерах звучали его романсы и произведения, в Большом и Малом театрах ставили оперу «Лунная ночь, или Домовые», водевили и спектакли. Круг общения композитора тоже впечатлял: Александр Грибоедов, Александр Бестужев, Федор Глинка, композитор Алексей Верстовский…

Алябьев любил щеголять на балах, но в романтических отношениях замечен не был. Записной холостяк будто ждал чего-то, не реагируя на заигрывания барышень, продолжал сочинять, порой кутил с приятелями и «серьезнеть» не собирался. Но однажды на балу он встретил ее — мечту. Катю Римскую–Корсакову он видел и раньше, но только тут открыл он в ней нечто такое, чего не встречал прежде в женщинах. Катя, хорошенькая, но не первая красавица, была абсолютно честна и прямодушна, лишена кокетства и манерности. Жили Римские-Корсаковы в центре, на Страстной площади, и в тот памятный вечер Алябьев пригласил Катеньку на три танца подряд, что считалось намеком на нешутейный интерес. Того, что сердце его охвачено огнем, Алябьев не скрывал, а Катя не скрывала того, что тает от его взглядов. Роман развивался стремительно.

— Ах, да вы проказник! — испуганно вздыхала Катя над рассказом Александра об одной из проделок: был он раз в театре не в мундире, что было неположено, да еще расшумелся с приятелем, мешая другим. А когда некто полицмейстер Ровинский подошел к нему справиться о фамилии, Сашка, не будь дурак, перепрыгнул через перила балкона и был таков! Месяц потом на гауптвахте сидел. Государь, говорят, тоже осерчал — какое непочтение к мундиру.

Катя, конечно, такие вольности осуждала, но в Алябьеве ей нравилось абсолютно все, даже его мальчишеская проказливость.

Но ни он, ни она и представить не могли, как отразится дерзкая выходка композитора на его судьбе.

В столице Алябьев жил у сестры Вари, по мужу Шатиловой. Их дом в Леонтьевском переулке гостеприимно открывал двери для друзей и приятелей, завсегдатаем всех вечеров был и Саша. (А теперь — тем более, ведь от дома Шатиловых до дома на Страстной добегалось за несколько минут!) Вечер 24 февраля 1825 года исключением не стал: на дворе мело, пожаловали и гости, пили шампанское, а затем устроились играть в карты. Народ собрался разносортный, старые знакомые — вроде майора Глебова, знакомец Калугин с приятелем, помещиком, отставным полковником из Воронежа Тимофеем Времевым. Игра распалилась, ставки росли, Времев проигрался в пух и прах — сто тысяч рублей задолжал Глебову. Сумма эта велика и в наши дни, а тогда это было состояние! Отдавать долг Времеву явно не хотелось, они с Глебовым повздорили, Времев заявил, что налицо сговор и шулерство, Глебов разъярился и ушел, а Алябьеву поручил щекотливый денежный вопрос урегулировать. Алябьев, конечно, был возмущен наговором, да, видать, еще и шампанское в крови взыграло не вовремя — словом, выдворил он Времева, надавав ему пощечин. Времев вроде как чуток долга отдал, но испросил отсрочки уплаты, а через пару дней решил дать деру из Москвы, вернувшись к себе в имение. Встав на ночевку в селе Чертаново, он в ночи попросил слугу Андрея вывести его на двор по нужде, да там, захрипев, и повалился замертво.




После вскрытия врачи вынесли вердикт: умер Тимофей Миронович от апоплексического удара. Через два дня после похорон Времева на кладбище Симонова монастыря друг его Калугин вдруг подал на имя генерал-губернатора жалобу, из коей следовало, что умер несчастный после драки на обеде у нечестных игроков — хозяина дома Шатилова, Глебова и драчуна Алябьева.

…Ах, как же рад был полицмейстер Ровинский, увидев в списке подозреваемых запомнившуюся ему фамилию Алябьева! Не зря он личность его устанавливал несколько часов, опрашивая гостей театра! Теперь-то голубчик не сбежит, по полной ответит за непочтение! И дело закрутилось. Даже эксгумацию тела Времева провели, причем при стечении зевак. И хотя вердикт врачей о ненасильственной смерти несчастного помещика подтвердился, дело не закрыли: а если все же убийство? Сначала подозреваемые сидели под домашним арестом, но затем, после обвинения в организации «Игрецкого общества», были отправлены в тюрьму. Через несколько месяцев троицу оправдали — таким было решение заседавших совместно Земского и Уголовного судов. Да только рано было радоваться: спустя неделю судья, и не кто-нибудь, а Иван Пущин, друг Александра Пушкина, вынес протест по данному судебному решению. Пущин полагал, что представители офицерства так вести себя не могут, и тень, брошенная на мундир российского военного его соучастием в грязных карточных игрищах, должна быть «стерта», причем показательно! Дело отправили на пересмотр, но когда пришло время его разбирать, случились в России перемены. Сначала скоропостижно скончался в Таганроге государь Александр I, затем полыхнуло восстание декабристов… На фоне происходящего история о какой-то карточной бузе была положена под сукно. И вот уже три года ждет Сашка, он же Александр Александрович Алябьев, решения о своей судьбе. А решения нет...

Как он был счастлив, когда ему разрешили поставить в камере рояль! Именно заключенные первыми услышали мотив ставшего знаменитым романса «Соловей мой, соловей!» на стихи Антона Дельвига: «Побывай во всех странах, / В деревнях и в городах: / Не найти тебе нигде / Горемычнее меня…» «Соловей» выпорхнул из тюрьмы вместе с переданной Алябьевым партитурой, и вскоре его исполняли повсюду, включая Большой театр, не зная о том, что его автор — в заключении.

Эхо шагов стихло, он опустился на стул. Н-да, непросто дались ему эти годы.

Раньше не брала Алябьева никакая хворь, а тут…

— Ну что, Александр Александрович, — комендант тюрьмы погладил бледной рукой папку. — Поздравляю-с. Решение Госсовета.

Алябьев уловил не ехидную, а сострадательную нотку в голосе коменданта — поклонника его творчества. Дальнейшее он слышал будто через вату: так стучало в висках. Не может быть! В соответствии с документом надлежало всех троих «соучастников» «лишить знаков отличия, чинов и дворянства, как людей вредных для общества сослать на жительство: Алябьева и Шатилова — в сибирские города, а Глебова — в уважение его прежней службы — в один из отдаленных великороссийских городов, возложив на наследников их имения обязанность доставлять им содержание и, сверх того, Алябьева, обращающего на себя сильное подозрение в ускорении побоями смерти Времеву, предать церковному покаянию…»

— Вас, Александр Александрович, отправляют в Тобольск.

Папка закрылась, рука легла сверху — белая и неподвижная, точно мертвая птица, чуть крупнее соловья...

— В Тобольск? — Алябьев через силу улыбнулся. — Значит, домой...

Он и не думал, что его возвращение в Тобольск будет таким тяжелым. Последний удар будет нанесен уже по приезде: Катю выдали замуж, и теперь она Офросимова. Он знал, что мать братьев Офросимовых, властная барыня, рыскала по городу в поисках приличных невест…

Он не испытывал такой боли ни во время гражданской казни, когда над его головой ломали шпагу, срывали награды и эполеты с кителя, ни когда работал при церкви, избывая повинность и покаяние. Но Катя! «Как заживо похороненный», — запишет он. Нет на свете никого горемычнее меня…

О смягчении приговора Алябьеву хлопотали многие — родные, знакомые, друзья. В Тобольск с братом поехала сестра Екатерина, его добрый ангел. Абсурдная суровость наказания за недоказанное преступление была так очевидна, что Алябьева повсюду принимали хорошо, а местное дворянство встретило ссыльного с почтением. Позже местным решением «драчуна» перевели в Омск, где он проживал в доме генерал-губернатора Западной Сибири, учил его сына музицировать, а затем даже управлял оркестром казачьей военной музыки. Он продолжал сочинять, его музыку с восторгом принимали, но здоровье Алябьева все ухудшалось, особенно страдал он болезнями глаз. Наконец ситуация стала столь удручающей, что ему было разрешено отправиться на лечение на Кавказ. Однажды на прогулке он ушел по тропинке в гору и услышал тихое: «Саша!»

Да, это была Катя. Екатерина Александровна прознала про отпуск несостоявшегося жениха и, сославшись на свои проблемы со здоровьем, уговорила мужа отправить ее на воды. Встречи было достаточно, чтобы понять — любовь не ушла…

Он плакал, уезжая к новому месту ссылки — в Оренбург. Уехала в Москву и Катя.

«Я вас любил» на стихи Пушкина и масса других романсов были посвящены Кате в цикле «Кавказский певец». Через два года после встречи, в 1834 году, Шатилову и Алябьеву разрешили вернуться из Сибири, но с запретом на проживание в столичных городах. В 1839-м Екатерина Александровна овдовела. Она приехала к Алябьеву в черном. «Я буду носить траур по мужу год. Если же потом вы захотите соединить со мной свою жизнь, я буду счастлива».

20 августа 1840 года стало одним из самых счастливых дней в жизни Алябьева: в Богородском уезде, в церкви Святой Троицы села Рязанцы он обвенчался с вдовой Екатериной Офросимовой.

Кате после смерти первого мужа достался дом его родителей на углу Новинского бульвара. Он и стал для Алябьева-нелегала пристанищем. Супруги боялись незваных приходов, жили тихо, но спустя два года тайное стало явным, и власти потребовали, чтобы композитор покинул город. Катя уехала вместе с мужем в Коломну, где за ним бдительно надзирала полиция. Детей у пары не было, но Алябьев принимал участие во взятой женой на воспитание еще при первом муже Леонилы Пассек. Они сделали ей много добра, обеспечили, выдали замуж…

В июле 1843 года после писем Кати власти выдали Алябьевым соизволение на разрешение жительства в Москве «с тем, чтобы не показываться в публике». Так чета вернулась на Новинский. Да, композитру нельзя было посещать репетиции, а его имя на афишах не обозначалось или скрывалось за буквами «А. А.» или звездочками. Но он мог писать музыку! А театры — использовать ее! Алябьевы были счастливы.

В этом же доме на Новинском композитор и умер 22 февраля 1851 года. Похоронили его в Симоновом монастыре. Екатерина Александровна выстроила там склеп. Надгробие украсила маленькая фигурка соловья.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Екатерина Александровна пережила мужа на три года, ее похоронили возле него. Увы, не осталось и ее портрета... После разрушения Симонова монастыря могилы ни супругов, ни Времева не сохранились. Дом на Новинском бульваре, 7, сгорел до основания в 1997 году.

Наследие Алябьева огромно: кроме «Соловья» и без малого двухсот романсов («Вечерний звон», «Зимняя дорога», «Я вас любил»), это пять симфоний, концертные увертюры, произведения для инструментов с оркестром, сюиты, оперы, балет, музыка к двадцати водевилям, сценическая кантата. из ин-та