Ум со своими представлениями подобен архиву, на полках которого хранятся древние справочники и договора. В справочнике, например, может быть дано относительно четкое с нюансами определение дружбы, а в договоре регламентированы права и обязательства абстрактного друга.

И если человек по каким-то частным признакам зачисляется в друзья, ум начинает экстраполировать – делать далеко идущие выводы из этих частных свойств. Сначала приписывает живому человеку все прочие мнимые качества друга (из своего справочника), а затем и мнимые обязанности (из договора), которые настоящий друг «обязан» исполнять. В противном случае наш внутренний «судья» фиксирует нарушение и от такой творящейся несправедливости негодует – хочет нарушителя наказать и принудить к исполнению договора.

Далеко не все осознают, что такие договора не истинны и универсальны, а в каждом отдельном уме субъективны и уникальны – со своим сводом правил. То есть, когда мы принимаем человека за друга, то с самого начала слепо верим, будто в его уме пылится копия нашего договора, который он по умолчанию подписал и обязался блюсти. 

Далеко не все понимают, что и само понятие дружбы каждый понимает по-своему. Если человек в частной ситуации повел себя дружелюбно, то зачислять его в друзья и ожидать исполнения «дружбы» (той самой из «договора») где-то равносильно тому, чтобы признать утконоса птицей и ожидать от него совместных полетов только потому, что у того есть клюв. Утконос – он и есть утконос.

Человек рядом может даже не подозревать, что стал чьим-то другом. В его уме дружеский договор может описывать совсем иные принципы.

И в такой ситуации, когда вместо ожидаемой «дружбы» получают что-то неожиданно неприятное, дабы не обижаться, полезно признавать, что проблема возникла вовсе не потому, что человек повел себя неправильно, а конкретно из-за собственных нереалистичных ожиданий – сам себя развел, сам очаровался – сам же и расхлебываешь. Такое осознание – чистое проявление ответственности, выводящее из позиции жертвы. А утконос птицей быть просто не может по своей изначальной природе.

В архивах ума таких договоров – обилие, на все случаи жизни. Там «прописаны» права и обязанности близких, любимых, приятелей, сослуживцев и даже незнакомцев. Ум содержит в себе богатый свод личных законов, которым жизнь якобы должна соответствовать. В итоге общаются не люди, а ментальные шаблоны – выясняют, кто из них важней и реальней.

В отношениях

В любовных отношениях тема таких формальностей звучит еще пронзительней. Сам факт пребывания в отношениях для большинства партнеров уже подразумевает подчинение целому своду обязательств. Быть в отношениях – один договор. Быть в серьезных отношениях – другой, посерьезней. Быть любимым – третий, самый выгодный с кучей дополнительных бонусов.

Как только партнеры навешивают на происходящее между собой и друг на друга какие-то ярлыки, сразу начинаются выяснения «отношений», попытки определить, какому договору они соответствуют и где нарушаются. В итоге двое участвуют не столько в живых, реальных отношениях, сколько в таких разбирательствах и тяжбах.

Субстанция, которую по ошибке так часто принимают за отношения – вовсе не то реальное, что между двумя людьми уже происходит, а лишь очередной свод прав и обязанностей – нечто искусственное, подразумеваемое и ожидаемое.

Поэтому так много значения придается знакам внимания и признаниям в любви. Воспринимают их, как обещание счастья. Будто признавшийся в своих чувствах партнер считал возможность совместного счастливого будущего и обязался ее реализовать. Об это наивное заблуждение обламываются надежды всех влюбленных.

Чужие светлые порывы и признания – не какой-то символ надвигающейся счастливой сказки, а всего лишь выражение текущих мимолетных эмоций, которые на завтрашний день могут преспокойно улетучиться. Полезно это осознавать во избежание горьких разочарований, чтобы сказка то и дело не оборачивалась жгучей драмой.

Только то, что между людьми уже происходит и есть их реальные отношения. Как только они вгоняются в формальный порядок, из них уходит вся легкость и постепенно проникает вынужденность. Чем больше затвердевших представлений о том, какими отношения должны быть, тем мучительней притирка – ломка собственных убеждений. А вероятность обрести согласие и мир с партнером близится к нолю.

То живое и спонтанное, что реально объединяет людей само по себе может быть чем-то прекрасным. Но если нечутко нестись впереди паровоза со слепой убежденностью в том, как отношения должны развиваться, можно ненароком эту хрупкую субстанцию растоптать.

Поверка реальности

Еще один пример. Представьте такую ситуацию, где волк, желая эффективней охотиться за зайцами, решает договориться с орлом, чтобы тот с высоты помогал жертву выслеживать. В качестве оплаты наемного орлиного труда, волк делится добычей. Орла сделка устраивает, но иногда ему обидно от формального черствого отношения волка. Орел, сотрудничая с волком, принимает его за близкого человека друга, и ждет каких-то ответных чувств. А волку все это не нужно. Он хочет исключительно эффективного добывания зайцев, и капризы орла встречает с раздражением.

Полезно понимать, что работодатель не обязан любить. Он нанимает помощника не для душевного товарищества, а для сухой обоюдной выгоды. А пока удерживается шаблон, каким должен быть начальник – добрым, вежливым, одаряющим, – постоянное недовольство обеспечено.

От волка бесполезно ожидать повадок верного домашнего пса. И обижаться тут, как правило, просто бесполезно, да и не на что – волк ведет себя по волчьи не из вредности, а потому, что такова его волчья природа.

Еще раз. Если кто-то повел себя неприемлемо, приписывать причину собственного недовольства чужому поведению – это сбрасывание ответственности. Реальная причина внутри – ломка собственного шаблона, не прошедшего поверку реальности.

Разумеется, нет необходимости поддерживать некомфортные связи. Можно договариваться, прощаться, искать компромиссы. А вот слепо верить в свою правоту и ее навязывать – путь в никуда, причина скандалов и разрушения любых отношений.

В реальных отношениях может не быть той чарующей сказки, которую рисуют ожидания. И сказка эта порой, вообще, нереализуема. Но если отпустить притязания на невозможное, идею правильных и неправильных отношений, может оказаться, что человек рядом вполне себе нравится таким, какой он есть – неидеальный, со своими заморочками, но все же настоящий.

© Игорь Саторин