Год назад я отошла от педагогики, но по сей день голову иногда посещают разные «воспитательные» соображения. Недавно я всерьез задумалась над тем, что родители добровольно убивают детям вкус и умение радоваться простым вещам. На такую мысль меня навела публикация в журнале «Seasons», посвященная архитектуре детских пространств. Обязательно прочитайте эту статью – она написана легким понятным языком и наверняка кое-что изменит в родительском мышлении, да и восприятии людей бездетных тоже.

Я сегодня перечитала текст в третий раз и поймала себя на том, что мне хочется его съесть. Не в прямом смысле, конечно, а просто впитать, выжечь в памяти и не забывать никогда, потому что в нем кроются ответы на одни из самых важных вопросов: «Почему человек не удовлетворен своей жизнью?» и «Как стать счастливее?».

Видение детского архитектора Юрия Сыркова из публикации «Seasons» мне очень близко:

«Детские технологии» и заигрывание c яркими красками не способствуют развитию хорошего вкуса и убивают в пространстве самое главное – Игру. Без Игры дети становятся похожими на гидропонические помидоры – большие, красивые, но безвкусные. Ребенку, как морковке, нужна хорошая почва (в нашем случае интерьер), тепло (забота окружающих), вода (новые и лучше не слишком «перченые» впечатления для питания души) и свет солнца любви, к которому благодарная морковка тянется. Если эти четыре компонента в детском окружении сбалансированы, то хороший фотосинтез «морковке» обеспечен».

«Неразумные родители пытаются развлечь ребенка эффектными вещицами, которые только портят вкус. Лучше стремиться к тому, чтобы среди пестрой мишуры современности ребенок встречал добротные, простые, но изящные вещи и формы. Ребенку (да и взрослому) нужна надежная простота, дающая спокойную уверенность. Впервые я это заметил, когда делал игрушки: это были домики, которые неожиданно стали пользоваться огромным спросом. Я решил немного улучшить конструкцию, снабдив ее деталями. Их покупать тотчас перестали. Я задумался — почему? Оказалось, что я в этих улучшениях ушел от архетипа дома, от некой чистоты образа, детали стали отвлекать внимание и мешать видеть целое — архетип умер. Человек по своей природе стремится к цельности, лишние подробности невыгодны, они затмевают эту цельность и не дают разглядеть духовный первообраз».

«Симптомы первой и наиболее характерной для России болезни избыточности таковы: пространство перенасыщено вещами. Они, как кажется обычно владельцу, необходимы, но при этом ими не пользуются годами. Загроможденность крупными предметами или перенасыщенность мелочами ввергает душу взрослого в депрессию, а ребенка лишает свежести восприятия.

О цвете бесполезно говорить «теоретически», поэтому я проведу «гастрономическую» аналогию: если ребенка с детства приобщить к резко выраженным вкусам, сдобренным усилителями и химическими добавками, он потеряет способность различать вкусовые оттенки, полутона. Станет ли посаженный на кока-колу ребенок пить молоко? Легко ли будет человеку, с детства оглушенному попсой, развить в себе музыкальность, научиться осмысленно, внимательно и конструктивно слушать? Так и с цветом — пестрые, выкрашенные в дикие «детские» цвета стены, мебель и игрушки сильно снижают вероятность того, что ребенок будет чуток к естественным краскам мира. Пробужденность восприятия — важная составляющая личности. Она не должна пострадать от перебора (или, наоборот, от скудной диеты)».

Пресыщенность, пестрота, «забитость» восприятия – это проблема, которая становится очевидна не только в детских комнатах, но и применительно к детской одежде, детским игрушкам и даже…детской еде.

Но вернемся к одежде. 80 процентов девочек от 0 до 12 одеты в розовые пуховики, 90 процентов мальчиков — в синие и черные курточки. А под пуховиками у девочек скрываются белые или розовые кофточки, а у мальчиков синие или черные футболки.

Эту дикую тенденцию, задолго до меня отметила кореянка JeongMeeYoon и создана фотопроект «The pink and blue project» («Проект голубое и розовое»). В рунете он местами подается через призму «умильности», мол «хихи, кореянка заметила, что ее дочь любит розовое, и решила фотографировать малышей с их цветными атрибутами». На деле фотохудожник задается более серьезными вопросами.

«Perhaps it is the influence of pervasive commercial advertisements aimed at little girls and their parents, such as the universally popular Barbie and Hello Kitty merchandise that has developed into a modern trend. Girls train subconsciously and unconsciously to wear the color pink in order to look feminine»

«Возможно это влияние рекламы, формирующей среди маленьких девочек и их родителей (как ранее с куклой Барби и Хелоу Китти) новый тренд. Девочек подсознательно или бессознательно приучают носить розовый цвет, потому что он считается девичьим».

JeongMeeYoon не дает конкретных ответов, а лишь обрисовывает проблему, отмечая, что рука об руку с цветовой дифференциацией идут гендерные представления, согласно которым мальчикам полагается интересоваться наукой, динозаврами, трансформерами, а девочкам – макияжем, готовкой и нарядами.

Так дверь из детства во взрослую жизнь становится все теснее – не всякий впишется. Казалось бы, где ребенку выразить свое стремление к творчеству, как не в игре? Ан нет, и здесь за детей уже все сыграно: с самого детства малыш, во-первых, завален игрушками, во-вторых, игрушки, мягко говоря, не всегда адекватные. Для малышей это огромные игровые столы насыщенных цветов с четко заданным набором игр, для детей постарше — игрушки-герои из таких же ярких и таких же не развивающих воображение мультиков.

К слову, я не разделяю мнение широкой родительской общественности о том, что куклы из серии «Monster High», например, способны исковеркать психику ребенка. Дети интересуются смертью, ужасами, особенностями физиологии человеческой и нечеловеческой. Тем самым они определяют свой познавательный предел, усваивают этикет общения и набор табуированных тем, даже формируют свою мифологию, которая постепенно эволюционирует в одно из распространенных религиозных верований или разрушается, а человек становится атеистом.

Мне не нравятся подобные куклы по иным причинам. Они завершенные. У них уже есть крылья, волосы диких цветов, броский макияж — с ними нельзя ничего сделать, их нельзя улучшить. Я хорошо помню, что моей любимой игрушкой была маленький пластиковая китайская куколка со сменными, о боже, головами, купленная спонтанно в каком-то киоске. Ничего к ней не прилагалось, да и не требовалось. Я делала ей крылья из проволоки и бумаги, шила платья, и «строила» трехэтажный «коттедж», переворачивая табуретку, опутывая ножки нитками и укладывая на эти нитки этажи-книги.

Хорошим примером «правильных» в моем понимании игрушек можно назвать «Kinoishi» японского дизайнера Таку Сато (Taku Satoh) . Это деревянные гладкие камешки разных оттенков коричневого, из которых можно строить башенки, выкладывать надписи или громыхать ими, перекатывая в аккуратном полотняном мешочке. Еще одна замечательная игрушка для девочек — это Лэммили , которую придумал дизайнер Николай Лэмм. Обычная девушка в обычной одежде и с натуральными пропорциями. Я, честно говоря, не очень верю в то, что фигуристая кукла Барби искажает представления девочек о пропорциях тела, но  кукла Леммили хороша не только в точки зрения бодипозитива. Она «чиста» — ее можно накрасить, переодеть, сделать прическу, можно докупить к ней набор наклеек, и приделать целлюлит и прыщи, растяжки «как у мамы» и много чего другого. Это как раз то, что нужно.

Отдельного разговора заслуживает детская еда, которая по неведомой мне причине почему-то должна капитально отличаться от взрослой. Конечно, я говорю не о грудном вскармливании и прикорме, конечно, а о более сознательном возрасте, которые детские блюда, почему-то должны быть «веселенькими».

Ни в садике, ни в школе, ни на работе никто не будет вырезать бутерброды в форме мышей и украшать кашу розочками из яиц. Но есть куда более яркие и никуда не исчезающие моменты – красивая посуда, уютная кухня, аппетитные запахи и, конечно, вкус хорошо приготовленного блюда.

Кстати, я до сих пор не знаю, почему эта ниша не заполнена, но в Тюмени реально озолотился бы тот семейный ресторан, который предлагал бы детям, помимо набивших оскомину сосисок в тесте и пюре, взрослые блюда, просто маленьких размеров. Или вы думаете, что ребенок не съест с удовольствием хорошо прожаренный кусочек отбивной и ароматные овощи на гриле? Или не слопает с удовольствием тирамису?

Я хотела написать еще страницу о планшетах и телевизорах, которые активно используют уставшие от воспитательного процесса родители, но это уже хрестоматийные явления, в обсуждению и осуждению которого мне добавить нечего. Еще один способ замусорить пространство ребенка. Единственное, что меня смущает – это восторг родителей от того, что их полуторагодовалый отпрыск лихо управляется с планшетом. Это не говорит о его сверхинтеллектульных способностях. Системы управления современной техникой специально разрабатывают интуитивно понятными.

Вернусь к первоначальной мысли, иначе рискую услышать что-то вроде – «не рожала – не поняла», ибо педагогический опыт у нас, что парадоксально, права на размышления не дает. Дело отнюдь не в том, как все неправильно воспитывают детей, а я вот правильно воспитаю, а в том, к чему вся эта информационная и визуальная пресыщенность приводит. А приводит она к работе воображения на «холостом» ходу – когда внутри вроде бы и рождается желание что-то написать, изобрести, придумать, а навыков, которые преимущественно формируются в детстве, нет. Человек в таком случае начинает поиск готовых форм, способных удовлетворить желание чего-то нового, но очередная покупка не радует.

Пресыщенность цветом, вкусом и готовыми формами приводит также к тому, что мы тяжело переносим дождливую и слякотную погоду, короткий световой день и смену времен года в принципе. Хотя природа на деле никогда и не была ярче и привлекательнее, чем стены в наших квартирах.

Отрадно однако то, что вернуться  к началу и попробовать сложить  свою жизнь из других кирпичиков никогда не поздно. Я пытаюсь делать это последние несколько лет, отказавшись от лишних вещей, сделав ремонт в натуральных тонах, в которых легко живется и работается.