Автор: mikekekeke

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит ненормативную лексику и жаргонизмы. Вы предупреждены.

------
Сосны, ели, сосны, ели, сосны, ели. Сосны. Сосен всё таки было больше. Стройными стволами разрезают они потоки солнечного света и уносятся вверх, чтобы там сомкнуть свои кроны. В таком лесу приятно гулять. Здесь много деревьев, но в то же время много свободного места. Под ногами мягкий настил из пожелтевшей хвои и шишек и пахнет грибами. Нет этих противных “колоний” молодых берёз и зарослей чёрти-каких кустарников, через которые постоянно приходится проламываться и продираться. Здесь можно просто гулять и отдыхать.

— Света! Света!!! — кричу я, но слышу лишь собственное эхо.

Света потерялась часа два назад. Или уже три. Или потерялась не Света, а я. Сложно сказать. И вроде железная дорога с яйцеобразным тоннелем под ней были всегда в поле зрения, однозначно удерживая в мозгу текущее местоположение. Да и Света всегда была рядом. Она сидела на поляне с черникой, радуясь своей находке как ребёнок, перепачкав все пальцы и губы ягодным соком. Я просто отошёл в туалет. Просто зашёл за дерево. А когда вышел — ни Светы, ни поляны на месте не оказалось. И даже рядом не оказалось. Чертовщина.

— Света-а-а!!!

И снова лишь отзвуки собственного голоса. Это наше первое свидание. Как романтично и оригинально. Вместо кафешек и киношек поход в лес. Она отреагировала с неподдельным энтузиазмом. Я был безумно рад. Часы и телефоны валяются на столе у компьютера в моей комнате. Никто не помешает. Полное единение с природой. Ели, сосны, ели, сосны.

— Света!!!

Крик вылетает из горла уже с хрипотцой. Нужно что-то делать. Что там говорили на уроках ОБЖ? Искать реку? Я оглядываюсь — вокруг сосны. Да и по кой чёрт река, если город совсем рядом, прямо за железной дорогой. Искать север? Мох на деревьях? Но вот где этот чёртов город относительно севера, я всё равно не знаю. Я постоянно двигаюсь прямо, в одну сторону, но не уверен, что не хожу кругами на самом деле. Вокруг одни проклятые сосны и не менее проклятые ели.

— Све… — я кашляю, и отпиваю из бутылки.

Надо бы убрать её в рюкзак, подальше, чтобы не тратить воду попусту. Так легко отхлебнуть глоток-другой, когда бутылка в руке.

Солнце садится. Рано, как и положено поздней осенью. Ёжусь от холода, застёгиваю куртку до самого верха и накидываю на голову капюшон. А как хорошо всё шло. Сразу нашли общий язык, болтали целую неделю часами. И вот наступили выходные, и она сразу согласилась пойти на свидание. Сета-Света, улыбчивая рыжая первокурсница. Что с ней теперь? Может она также ходит по лесу у кричит моё имя? Или плачет в истерике в сгущающейся тьме? Или вышла к этой треклятой железной дороге, вернулась в город и меня уже ищут? Как она вообще могла так потеряться? Как? Женщины. Всегда исчезают в самый неподходящий момент.

— Све-е-е-та-а-а!

Становится совсем темно. Искать выход по такой поре нет смысла. Нужно придумать, как здесь переночевать. Начать хотя бы с костра. В лесу становится совсем неуютно. Хочется найти какое-нибудь укромное место. Где тебя никто не увидит. Но кругом лишь сосновые стволы. Наконец, я набредаю на поваленную ёлку. Видно, что кто-то срубил её. Но вот почему не забрал? Да какая сейчас разница. Лучше, чем сидеть под сосной, будто на витрине. Хотя, кто здесь будет на тебя смотреть? Звери? Интересно, есть ли здесь крупные дикие животные? Город-то совсем рядом. Правда я не знаю, как далеко забрёл в лес. А что, если?..

Я перестаю возиться с рюкзаком и замираю. Что, если город совсем рядом? Или железная дорога? И сейчас вот я услышу привычный шум цивилизации? Но слышу я лишь лес. Лес шумит, лес трещит, лес перекликивается голосами ночных птиц. Лес живёт.

— Света-а-а-а! — кричу я уже в полной темноте.

— Ку-ку, — отвечает тебе лес.

— Блядство, — шепчу я.

Не время раскисать! Нужно развести костёр. Спасибо, мама, за то, что твоего праведного гнева было не достаточно и я не бросил курить. Рука выныривает из кармана с зажигалкой. Сначала сигарета, затем костёр. Костром получившуюся конструкцию пока назвать сложно, но подсохшие еловые ветки быстро занимаются.

Света-Света…

— Ку-ку, — словно откликается на мои мысли лес. А почему бы и нет?

— Кукушка-кукушка, сколько мне жить осталось? — осипшим голосом кричу я.

— Ку-ку, — тут же отвечает кукушка. — Ку-ку.

Я начинаю считать, попутно перебирая содержимое своего рюкзака и глубоко затягиваюсь сигаретой.

— Ку-ку, ку-ку. Восемь, девять. — Ку-ку. Десять. — Ку-ку, ку-ку. Одиннадцать, двенадцать. — Ку-ку. Что ж, уже не плохо. — Ку-ку. Четырнадцать…

И тут холодок пробежал по моей спине. Что-то не так. Я поднимаю голову.

— Ку-ку, ку-ку, ку-ку.

Звук постоянно смещается. Будто кукушка кружит надо мной, отсчитывая годы жизни.

— Ку-ку, ку-ку.

Я встаю на ноги и вглядываюсь в темноту над головой. Сердце тревожно бьётся.

— Ку-ку, ку-ку, — всё чаще кричит птица. Звук приближается, будто спускаясь ко мне по спирали. — Ку-ку, ку-ку. Он словно гипнотизирует. Я стою, задрав голову, пытаясь отыскать взглядом птицу. — Ку-ку, ку-ку. В небе, над верхушками деревьев, проплывает Солнце, ярко освещая всё на несколько минут, и снова пропадает, отдавая лес в объятья ночи. И меня. Совсем одного. — Ку-ку, ку-ку. Сколько я уже так стою? Чего добивается эта проклятая птица? — Ку-ку, ку-ку. Голос кукушки грубеет. Теперь похоже, будто звуки издаёт взрослый мужчина. Глубокий бас… с нотками истерики.

— Ку-ку, ку-ку.

“Кукушка” приземляется в нескольких метрах у меня за спиной и, не переставая кричать, начинает приближаться. Я разворачиваюсь на голос и пячусь спиной вперёд, отступая из круга света, прочь от разгоревшегося костра, где меня видно как на ладони. Правая рука уже сжимает перочинный ножик — всё лучше, чем ничего. Я отступаю за сосну, скрываясь в тени. Жду.

— Ку-ку! Ку-ку! — всё ближе.

Ветки поваленной ели приходят в движение. Через них, не обращая внимание на впивающиеся в кожу иголки и обломки, пробирается на четвереньках почти голый мужчина в лохмотьях. Его губы, всё его лицо перепачкано запёкшейся кровью. Совершенно безумные, горящие глаза. Вместо носа — отвратительного вида птичий клюв.

— Ку-ку! Ку-ку, Сашенька! — кричит мужчина. Он видит меня. Смотрит прямо в глаза.

— Ку-ку-у-у-у! Выходи. Я тебя нашёл.

Язык словно распух во рту. Сердце стучит в горле.

— Ку-ку, мать твою!

— Кто ты? — я решительно выставляю вперёд руку с ножом. Мужчина скалится.

— Кукушка я, — он продолжает приближаться, ступая сначала руками, а затем и голыми коленками прямо в костёр. — Ищу таких вот как ты. Подкатываю свои яйца к чужим костеркам. Мерзкая улыбка становится ещё шире. Он движется плавно, не спеша. Кажется, что нож в моей руке его совершенно не пугает.

— Ку-ку. Сашенька! Ку-ку.

— Не подходи, — выдавливаю я из себя и начинаю пятиться.

— Ку-ку-у-у-у, — издевательским тоном произносит мужчина и медленно поднимается на ноги. Он разводит руки далеко в стороны и стремительно идёт на меня. Я разворачиваюсь и бросаюсь прочь со всех ног.

— Ку-ку! Ку-ку! — голос не отстаёт. Более того, кажется, что он всё ближе. Я бегу не разбирая дороги, чудом не врезаясь в деревья. Несколько раз куртка за что-то цепляется, ткань трещит, но я с ожесточением прорываюсь вперёд.

— Ку-ку, ку-кушеньки!!! — совсем близко. Я пытаюсь оглянуться назад, забыв, что на голову всё ещё накинут капюшон и вижу лишь темноту. Сильный удар сбивает с ног, что-то тяжёлое наваливается сверху. Я переворачиваюсь на спину и пытаюсь выползти из-под нападающего, но тонкие грязные пальцы уже крепко вцепились в куртку.

— Ку-ку! Ку-ку!!! — кричит мужчина мне прямо в лицо.

Его отвратительный клюв до крови расцарапывает правую щёку. Я отбиваюсь изо всех сил, обезумев, машу руками. Наконец, один из ударов попадает точно в челюсть усевшемуся на меня безумцу, и он заваливается на бок. Тут же наваливаюсь сверху и начинаю изо всех сил молотить кулаками его кошмарное лицо.

— Ку-ку! Ку-ку, сука! — кричу я. — Ку-ку, тварь!!!

От ударов голову мужчины мотает из стороны в сторону, он пытается отпихнуть меня руками, хватает за куртку и лицо, но сил не хватает.

— Саша! Саша!!! Не надо! Перестань! — слышу я его срывающийся голос. Тоненький, будто женский.

— Ну уж нет, тварь! Ку-ку!!! — я хватаю его за горло и начинаю душить. Пальцы увязают в длинных волосах.

— Саша… Саша, перестать… я… искала тебя… три дня…, — слышу я сдавленный голос. — Саша… это я, Света…

— Ку-ку, Света, — я сильнее сжимаю пальцы.

— Саша… что с тобой..? — её голос уже почти не слышно.

— Всё просто, Светочка, — отвечаю я спокойно. — Я — кукушка. Артерии под пальцами перестают пульсировать.

Я тащу тело в гнездо. Медленно, но верно. Света хоть и хрупкая девушка, втащить пятьдесят килограммов на высоту двадцати метров не так-то просто. Но, как говорится, своя ноша не тянет. Неподалёку в своё гнездо возвращаются соседи с двумя пожилыми грибниками. Хороший у нас лес. Всегда укроет и накормит своих обитателей. Правда, старики мне не нравятся. Я смотрю на молодое сочное девичье тело — завтра утром, когда сойки улетят на охоту, я оставлю своим молодым кукушатам вкусный подарочек. Всё таки кукушки тоже заботятся о своих детях, кто бы что ни говорил.