Мама тогда жила в другом микрорайоне, километрах в 30 от нашего дома. Чтобы заехать за очередным творожным пирогом, приходилось делать солидный крюк. Но из двух зол — либо иметь скучающую маму, либо дополнительный расход бензина — я предпочитал расходовать бензин.

И правильно делал.

Когда у стариков с выходом на пенсию появляется излишек свободного времени — они расслаиваются на две неравные части.

Большая сидит и ни хрена не делает.

Меньшая резво посещает разнообразные кружки, лекции и иные мероприятия.

Большая часть от безделья быстро редеет. Представители же активного меньшинства, напротив, как правило живут дольше, оставаясь в ясном уме.

Вывод такой — если вам надоели родители, посадите их на диван и сдувайте с них пыль. Обещаю, долго не протянут.

«Маме 84 года и я вижу, что она полностью потеряла интерес к жизни. Читает, но делать ей совершенно нечего. Сидит целыми днями в своей комнате и думает о смерти, хотя боится ее страшно. Я теряюсь и не знаю как ей помочь».

Ну да. Именно.

Раньше, когда старики были еще взрослыми, им не нужно было думать, чем занять день — об этом заботились их работодатели. А сейчас — крыша над головой не каплет, дети взрослые, работодатели уже сами пенсионеры, все дни в году — выходные. Скучно.

То, что родителям нужно находить занятие — не секрет. Секрет в том, как им занятие найти. Каждый, кто пробовал, знает — это стоит ощутимых усилий. Но учтите вот что. Чем меньше будет у ваших родителей возможностей занять себя, тем больше они будут отвлекаться от своих старческих проблем самым доступным для них способом, а именно — трепать вам нервы.

«Когда маме исполнилось 70, она увлеклась творчеством. Сначала я водила её на разные мастер-классы, на вернисажи. Потом она освоилась, развернула дома целую мастерскую: декупаж, мозаика, осибана, вышивка, браслетики-бусинки… В прошлом году за месяц продала своих поделок на 15 000 рублей и с гордостью купила себе сапоги. Хвалится подружкам и родственникам! Сейчас её коронного „что за жизнь — такая тоска“ почти и не слышно!»

Я что хочу сказать этим примером? Я хочу сказать, что некоторым везет. Везет в том смысле, что провидение подкидывает им стариков, обладающих ценнейшей способностью получать удовольствие от дела приятного, но абсолютно бесполезного. Таких относительно легко увлечь поделками, изучением древнего исчезнувшего языка, изготовлением кукол или резьбой по дереву.

Вон их у меня целая мастерская. Как раз сейчас бывший разведчик выдалбливает копию «Мыслителя» Родена, ученый-ядерщик заканчивает голую танцовщицу с приподнятой правой ногой, а крупный финансист сосредоточенно раскрашивает деревянную лошадку.

Все очень увлечены. Добиться такого результата относительно несложно — примерно, как заинтересовать ребенка. Не нужно только ничего старику заранее рассказывать и ничего обсуждать. А нужно — придать ему ускорение. То есть взять за руку и отвести — на выставку, первое занятие или в клуб. Пару раз не сложится, а потом получится.

Но так везет далеко не всем. Все зависит от того, какой модели старик вам попался. Есть такие (и очень много таких), которые вот лучше умрут от безделья, чем всякой фигней будут заниматься (и умирают, кстати).

Если у вас такой, ему бессмысленно предлагать интересное, поскольку ему нужно значимое. Деревянных орлов удовольствия ради из дерева тачать они не станут. Таких — к сожалению! — может увлечь только занятие нужное, важное, кому-то для чего-то полезное. Им нужна значимость. А где ее, эту значимость, взять в их возрасте?

Я вот что вам скажу. Не надо, друзья мои, стесняться обманывать родителей. Обманывать, обмишуривать, обводить вокруг пальца и всячески морочить им голову.

Ни к чему хорошему такое стеснение не приведет.

«Свекровь совершенно потеряла себя после выхода на пенсию. Ушла в депрессию, в страх смерти. Я предложила ей записать семейную историю. Сказала, важно для потомков. Она писала полгода! Дюжина тетрадок, вставок, редакций. Я нашла типографию, сделали книжку, с фотографиями, рисунками, стихами (её!). Напечатали в 50-ти экземплярах. Свекровь нашла кучу опечаток, во всех книжках исправила (бритвочкой подчищала!), написала сходу вторую книгу, каждая листов по 200 с лишком. Хорошо написала, между прочим! До сих пор заметки какие-то дописывает, 10 лет прошло уже. Сейчас осваивает компьютер».

Взрослому человеку важно быть нужным, а старому достаточно нужным себя считать. Мои деды, например, вырезают из дерева фигурки обнажённых танцовщиц и с удовольствием дарят их внукам-программистам или внучкам-адвокатессам. А те, в свою очередь, говорят, что вешают этих обнаженных танцовщиц в рабочих кабинетах, на стену, рядом со своими дипломами. Повторяю — говорят. Но — услышьте меня — какая разница?!

Моя мама вязала, пока могла. У меня ее шалей было штук восемь, если не больше. Я врал маме, что заворачиваюсь в ее шали у себя в офисе (для тепла) и что мои коллеги восхищаются ее работой. И оба мы были совершенно счастливы.

«Мама жила недалеко от моей работы. Пока она была жива, я каждый день бегала к ней обедать. Перерыв всего 30 минут — быстро-быстро ела и бегом обратно. Честно говоря, уставала от этих гонок. Да и ем я понемногу, вполне обошлась бы принесенным из дома салатом или кашей в столовой. Но маме говорила, что в столовой готовят плохо, а из дома утром второпях взять нечего. И что если бы не мамины обеды, то я со своей больной печенкой не знала бы как быть.

Давала ей деньги на продукты. И у мамы была забота купить, приготовить. Прибегу к маме обедать, а на столе выбор из нескольких блюд.

 — Мамочка, у тебя как в ресторане! Глаза разбегаются!

Главное, таким образом она и занята была, и сама хорошо питалась, не экономила на продуктах. А свою пенсию могла откладывать, тратить по своему усмотрению».

Нет, я понимаю, конечно, некоторые скажут, что обманывать нехорошо. Это правда, нехорошо. Вообще нехорошо обманывать, а обманывать пожилых людей — нехорошо в особенности.

Мой тесть Марк, например, вышел на пенсию с руководящей должности еще при Советском Союзе. И было у него дело. Его семейной обязанностью было ежедневно обеспечивать две пачки творога для малолетних внуков. Каждый день Марк выходил на боевое дежурство затемно и ждал. Как только магазин открывали, он с боем прорывался внутрь, предъявлял удостоверение инвалида отечественной войны и добывал две пачки творога, по 200 грамм каждая.

Чем питался сам Марк — вопрос отдельный. Вряд ли его питание можно было назвать здоровым. Но был он при этом полон сил и штурмовал магазин каждый день, хоть и приходилось прорываться через такую толпу, что пару раз очки, предусмотрительно спрятанные в карман пиджака, оказывались тем не менее разломаны на кусочки.

А потом Марк переехал в Израиль, где море, солнце и фрукты. И делать ему вдруг стало нечего. Творога кругом было навалом, и ветеранское удостоверение оказалось ни к чему.

Марк немного попробовал себя в столярке. И зачах.

Как-то посреди бела дня, он вдруг закрыл жалюзи в комнате и лёг спать. Заболел депрессией. И уже не выздоровел.

И я вот что думаю — если бы нашелся тогда кто-нибудь и Марка бы нагло обманул и придумал бы ему пусть фальшивое, а все же дело, то прожил бы Марк еще лет десять и был бы очень доволен жизнью.

Только обманывать нехорошо, конечно.