ЧЕРУБИНА  де ГАБРИАК. Часть 2.

Максимилиан Волошин вспоминает (ж. НОВЫЙ МИР, 1988, №12):

«В 1909 году создавалась редакция «Аполлона», первый номер которого вышел в октябре — ноябре. Мы много думали летом о создании журнала…<…> 

Редактор «Аполлона» С<ергей> К<онстантинович> Маковский  <…> «PapaMako», как мы его называли, был чрезвычайно  аристократичен и элегантен. <…>

Стихи Лили <так звали Елизавету Дмитриеву дома и хорошие знакомые, примеч.> казались неподходящими. <…>

Тогда мы решили изобрести псевдоним и послать стихи письмом. Письмо было написано достаточно утонченным слогом на французском языке, для псевдонима мы взяли наудачу чёрта Габриаха <морской чёрт, найденный в Коктебеле…Он был  выточен волнами из корня виноградной лозы >. Но для аристократичности чёрт обозначил своё имя первой буквой, в фамилии изменил на французский лад окончание и прибавил частицу «Де»: Ч. де Габриак.

Впоследствии «Ч» было раскрыто. Мы долго ломали голову, ища женское имя, начинающееся на Ч., пока наконец Лиля не вспомнила об одной Брет-Гартовской героине… Черубине. Чтобы окончательно очаровать PapaMako, для такой светской женщины необходим был герб. И гербу было посвящено стихотворение:

 

НАШ ГЕРБ

Червленый щит в моем гербе,

И знака нет на светлом поле.

Но вверен он моей судьбе,

Последней — в роде дерзких волей.

 

Есть не обманный путь к тому,

Кто спит в стенах Иерусалима,

Кто верен роду моему,

Кем я звана, кем я любима:

 

И путь безумья всех надежд,

Неотвратимый путь гордыни;

В нём— пламя огненных надежд

И скорбь отвергнутой пустыни…

 

Но что дано мне в щит вписать?

Датуры тьмы иль розы храма?

Тубала медную печать

Или акацию Хирама?

1909

Письмо было написано на бумаге с траурным обрезом и запечатано черным сургучом. На печати был девиз: «Vae victis». Всё это случайно нашлось у подруги Лили — Л. Брюлловой. <…>

Маковский был в восхищении. <…>

В стихах Чебурины я играл роль режиссера и цензора, подсказывал темы, выражения, давал задания, но писала только Лиля. Мы сделали Чебурину  страстной католичкой, так как эта тема ещё не была использована в тогдашнем Петербурге.

 

 

СВ. ИГНАТИЮ

Твои глаза — святой Грааль,

В себя принявший скорби мира.

И облекла твою печаль

Марии белая порфира.

 

Ты, обагрявший кровью меч,

Склонил смиренно перья шлема

Перед сияньем тонких свеч

В дверях пещеры Вифлеема.

 

И ты хранишь её один,

Безумный вождь священных ратей,

Заступник грёз, святой Игнатий,

Пречистой девы паладин!

 

Ты для меня, средь дольных дымов,

Любимый, младший брат Христа,

Цветок небесных серафимов

И Богоматери мечта.

1909

 

***

Я венки тебе часто плету

Из пахучей и ласковой мяты,

Из травинок, что ветром примяты,

И из каперсов в белом цвету.

 

Но сама я закрыла дороги,

На которых бы встретилась ты…

И в руках моих, полных тревоги,

Умирают  и пахнут цветы.

 

Кто-то отнял любимые лики

И безумьем сдавил мне виски.

Но никто не отнимет тоски

О могиле моей Вероники.

1909

 

Затем мы решили внести в стихи побольше Испании. <…>

Кроме того необходима была преступно-католическая любовь к Христу.

 

ТВОИ РУКИ

Эти руки со мной неотступно

Средь ночной тишины моих грёз,

Как отрадно, как сладко-преступно

Обвивать их гирляндами роз.

 

Я целую Божественных линий

На ладонях священный узор…

(Запевает далёких Эриний

В глубине угрожающий хор.)

 

Как люблю эти тонкие кисти

И ногтей удлинённых эмаль,

О, загар этих рук золотистей

Чем Ливанских полудней печаль.

 

Эти руки, как гибкие грозди,

Все сияют в камнях дорогих.

Но оставили острые гвозди

Чуть заметные знаки на них.

1909

 

Так начались стихи Черубины.<…> 

 

Продолжение следует...