Часть 3. Тайны уголовного дела

«ВАШЕГО СЫНА АЛЕКСАНДРА ХОТЯТ УБИТЬ!»

- 15 декабря 1977 года Александр Галич погиб. Официальная версия гибели – «поражение электрическим током, несчастный случай».

- Я считаю, что его убили. И так считаю не я одна.

- Почему вы так думаете?

- К тому времени, когда меня выпустили в Париж, почти все, кто однозначно говорил про убийство, умерли. Но все же мне удалось провести собственное расследование и восстановить хронику событий. В тот день, выходя из офиса парижского корпункта «Свободы», папа сказал Андрею Донатовичу Синявскому, что пошел покупать радиоантенну. Мол, "плохо прослушивается Москва". Пришел домой. Его последние слова были обращены к собиравшейся в магазин жене: «Скоро услышишь необыкновенную музыку». Когда она вернулась, отец лежал на полу, сжимая обугленными руками "усы" от антенны…

Следствие шло неделю, и квалифицировало смерть как «несчастный случай на производстве» - якобы от удара током не выдержало сердце. А дальше идут сплошные загадки… Руководство «Свободы» поставило перед Ангелиной Николаевной вопрос ребром: если она признает эту смерть "несчастным случаем", то получает пожизненную ренту. Если следствие продолжат, - не получит ни франка и из квартиры ее выселят. Что ей оставалось делать?

- Зачем «Свободе» понадобилось заминать это дело?

- Непонятно. Я знаю одно: Ангелина Николаевна в несчастный случай никогда не верила. И оснований для этого достаточно.

- Какие, например?

- За полгода до этих событий в почтовый ящик дома на Бронной подбросили анонимное письмо: «Вашего сына Александра хотят убить». Об этом мне рассказывала сама бабушка, об этом писал в своей книге академик Андрей Дмитриевич Сахаров, который держал это письмо в руках.

На одном из вечеров памяти отца ко мне подошел профессор мединститута Маслов и сказал, что от такого удара током отец погибнуть не мог («тряхнуло бы слегка и все») и тем более не могло быть обугливания рук. То же самое мне подтвердили многие криминалисты. Да и смерть Ангелины Николаевны в 1986 году довольно подозрительна. Незадолго до этого в ее жизни случилась еще одна трагедия – в Москве при странных обстоятельствах погибла (!) ее единственная дочь Галя.

А в тот день Ангелина курила, лежа в постели (все эти годы она жила в арабском квартале, в квартире, которую ей снимала «Свобода»), и якобы "заснула, не затушив сигарету". Следствием установлено, что она задохнулась от дыма.

Но тут две странности. Во-первых, вместе с ней «заснула» любимая собачка, хотя балкон был приоткрыт и она вполне могла выбежать, потявкать, и, как минимум, спастись. Но она не выбежала… Во-вторых, исчезли бумаги отца – все его дневники (а он их вел всю жизнь!), одна законченная и все незаконченные рукописи. Я думаю, что смерть Ангелины Николаевны связана с какими-то архивами папы. К тому же вдова Галича была никому не нужна.

А. Галич и Ангелина Николаевна. Париж, 1970-е годы

«ГВОЗДЬ», «ХРОМОНОЖКА» И «ГИТАРИСТ»

- Интересно, в КГБ было «дело Александра Галича»?

- Я даже держала его в руках. Когда в 1991 году стали раскрывать некоторые кагэбэшные секреты, мне посоветовали обратиться в КГБ два человека – близкий друг Варлама Шаламова Ирина Сиротинская и известный критик Анатолий Злобин, который дал мне телефон знакомого комитетчика, и тот мне кое-что показал.

- Что именно?

- Доносы на папу. Где выступал, с кем, что говорил. Причем, они были подписаны не фамилиями, а как до революции, кличками - «Гвоздь», «Хромоножка», «Фотограф». Папу называли «Гитарист», Злобина - «Борзописец».

- Вам рассказали, кто скрывается под этими псевдонимами?

- Не все. Доносы писали люди искусства – все те же «лирики». А насчет «Гвоздя» и «Хромоножки» я сразу догадалась, о ком идет речь. Народный артист СССР, известный и многими любимый актер. Он умер в середине 1990-х, поэтому называть его фамилию не вижу смысла. Они с папой дружили с юности, играли на одной сцене еще в арбузовской студии… И, кстати, комитетчики подтвердили, что я не ошиблась.

Я надеялась, что со временем мне покажут досье отца полностью, но потом мне сказали, что оно пропало.

ПАРИЖСКОЕ "ДЕЛО ГАЛИЧА" ЗАСЕКРЕЧЕНО ДО 2027 ГОДА

- Что-нибудь из той квартиры, где он жил последние годы, у вас осталось?

- Очень мало. Его бинокль, портмоне, книги – редкий двухтомник Шекспира, Пушкин 1837 года издания, два пледа. Еще мне досталось литературное наследство. Правда, только спустя 13 лет после его смерти.

- Почему?

- В инюрколлегии мне сказали, что нужна справка о смерти отца, которую может дать Международный Красный Крест. Через год получаю официальное письмо: «О смерти Галича-Гинзбурга советскому отделению Международного Красного Креста ничего неизвестно». Тогда я схватила кипу наших газет с упоминанием о его смерти (включая пасквиль в «Неделе» за 1977 год, о том, как отец изменил творчеству, стал диссидентом, и как ЦРУ его убило), и помчалась туда. А мне отвечают: «По нашим данным Галич как умерший не проходит!» «Вы хотите сказать, что он жив?» «Очень может быть!» Это было летом 1978 года. А справку о смерти, без которой я не могла стать наследницей, я получила только в 1990 году… Все эти годы я не имела права даже на посещение кладбища, где он похоронен. Да и как меня могли отпустить во Францию, если даже в Москве работать не разрешали.

- Каким образом – не давали ролей?

- Я закончила ГИТИС, получила распределение в театр имени Моссовета, играла. А после исключения отца из Союза писателей со мной элементарно не продлили договор. Вчерашние друзья-режиссеры, которые на словах обещали помочь, отвернулись первыми. Теперь это знаменитые люди, которые на каждом шагу рассказывают о том, как боролись с режимом…

Потом я узнала: было распоряжение - не давать мне работать ни в Москве, ни в больших городах. Сказали: «Дочери диссидента здесь делать нечего». Поэтому я вынуждена была уехать куда подальше – в город Фрунзе. Там не спрашивали, кто мои родители, главное, чтобы актриса была хорошая. И когда я вернулась в 1982 году, перед рождением сына, в Москве не устроилась нигде. Взяли только в Дом актеров как падчерицу Юрия Аверина, который был в очень хороших отношениях с Михаилом Ивановичем Царевым. И то попросили написать в анкете, что я не Галич-Гинзбург, а просто Гинзбург. На всякий случай.

Алена Галич с сыном

- Когда почувствовали, что вы – дочь великого человека?

- Я этого не чувствовала никогда. Понимала, что я дочь человека, которому обязана, пока жива. И живу, чтобы все поняли, что он был очень большой поэт, отразивший время. Я сама это поняла не сразу, это произошло на полу в бабушкиной комнате, когда я разбирала папины архивы. Мне попался рукописный экземпляр стихов «Памяти Живаго»:

Опять над Москвою пожары,

И грязная наледь в крови...

И это уже не татары,

Похуже. Мамаи – свои(…)

Прочитав до конца это стихотворение, я ужаснулась: «Как же я его до конца не понимала?!» Стала судорожно читать все подряд и вникать, как следует… «Граждане! Отечество в опасности! Наши танки на чужой земле…», «Промолчи, попадешь в палачи!» Только тут до меня дошло до конца… А до этого отец был для меня просто отцом, хорошим поэтом, но не таким, как я представляю его сейчас - пророком, который тонко чувствовал момент и предвидел его последствия.

- По-вашему, дело о смерти Галича так и останется очередной «загадкой века»?

- К сожалению. Французские власти засекретили все материалы по этому делу на 50 лет – до 15 декабря 2027 года. Но, мне кажется, что правду мы не узнаем никогда. А в том, что отца убили, лично я не сомневаюсь.

Могила А. Галича на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа близ Парижа. На могильной плите выгравирована надпись, цитата из «Евангелия от Матфея» - «Блажени изгнании правды ради»