Светлане Харрис

          «     

Нет

                        лет...» -

вот что кузнечики стрекочут нам в ответ 

на наши страхи постаренья

и пьют росу до исступленья,

вися на стеблях на весу

с алмазинками на носу,

и каждый -

крохотный зелёненький поэт.

«     

Нет 

                           лет...» -

вот что

звенит, как будто пригоршня монет, 

в кармане космоса дырявом горсть планет, вот что гремят, не унывая,

все недобитые трамваи,

вот что ребячий прутик пишет на песке, вот что, как синяя пружиночка,

чуть-чуть настукивает жилочка

у засыпающей любимой на виске.

Нет 

             лет. 

Мы все,

впадая сдуру в стадность,

себе придумываем старость,

но что за жизнь,

когда она - самозапрет?

Копни любого старика

и в нём найдёшь озорника,

а женщины немолодые -

всё это девочки седые.

Их седина чиста, как яблоневый цвет.

Нет 

                 лет. 

Есть только чудные и страшные мгновенья.

Не надо нас делить на поколенья.

Всепоколенийность -

вот гениев секрет.

Уронен Пушкиным дуэльный пистолет,

а дым из дула смерть не выдула

и Пушкина не выдала,

не разрешив ни умереть,

ни постареть.

Нет 

              лет.

А как нам быть,

                           негениальным, 

но всё-таки многострадальным,

чтобы из шкафа,

неодет,

с угрюмым грохотом обвальным,

грозя оскалом тривиальным,

не выпал собственный скелет?

Любить.

Быть вечным во мгновении.

Все те, кто любят, -

это гении.

Нет

                              лет 

для всех Ромео и Джульетт. 

В любви полмига -

полстолетия.

Полюбите -

не постареете -

вот всех зелёненьких кузнечиков совет.

Есть

весть,

и не плохая, а благая,

что существует жизнь другая,

но я смеюсь,

предполагая,

что сотня жизней не в другой, а в этой есть

и можно сотни раз отцвесть

и вновь расцвесть.

Нет

                       лет. 

Не сплю,

хотя давно погас в квартире свет

и лишь поскрипывает дряхлый табурет:

« Нет    

                          лет... 

  ...» 

18 июля 1992, станция Зима  Евгений Евтушенко