Мария-Антуанетта (фр. Marie-Antoinette, урождённая Мария Антония Йозефа Иоганна Габсбургско-Лотарингская) - (2 ноября 1755, Вена, Австрия — 16 октября 1793, Париж, Франция) — королева Франции

Последними словами королевы были: «Простите меня, мсье, я не нарочно». Она произнесла их, нечаянно наступив на ногу палачу. Даже на эшафоте она осталась королевой, сохранив величие, невозмутимость и такт.

Мария-Антуанетта родилась в 1755 году в семье Франца I и Марии-Терезии, возглавлявших Священную Римскую империю.

Девочке было всего десять лет, когда умер её отец, а сложное бремя власти приняла на себя Мария-Терезия. Под руководством целеустремленной и волевой женщины государство продолжало оставаться активным игроком в раздираемой политическими противоречиями Европе.

Императрица не только сохранила империю, но и удачно пристроила всех своих детей, породнившись со многими европейскими монархами. Пожалуй, самую блестящую партию она подготовила для младшей дочери, Марии-Антуанетты, помолвив её с Людовиком, которому предстояло унаследовать трон Франции.

Мария-Антуанетта в отрочестве (портрет Лиотара)

С детства Марию-Антуанетту воспитывали как будущую королеву. Младшая в семье, она была всеобщей любимицей, ни в чем не встречавшей отказа. Мария-Антуанетта не блистала особым умом, но была сообразительна, отличалась веселым характером и умением непринужденно чувствовать себя в любой обстановке.

La_famille_de_Marie-Thérèse_d'Autriche_et_François_de_Lorraine_en_1756.

Marie_Antoinette_Youn

MarieAntoinette1769-70

Её нельзя было назвать красавицей, но она была мила и обаятельна, рано усвоив науку очаровывать окружающих. Кстати, серьезных наук она тоже не чуралась, знала несколько языков и в меру сил пыталась удержать в своей ветреной головке знания, необходимые для управления государством.

Marie Antoinette 1767

В 15 лет Мария-Антуанетта отправилась во Францию, где её ждала новая жизнь и, как оказалось, смерть на эшафоте. На границе молоденькую невесту своего внука встречал сам французский король Людовик XV. Девушка ему понравилась, он не сомневался, что вскоре она сможет стать украшением французского двора.

Мария-Антуанетта, в возрасте тринадцати лет, это миниатюрный портрет был отправлен в дофина, чтобы он мог видеть свою невесту, прежде чем он встретил ее, по Ducreux Иосифа (1769).

Жених же не произвел на Марию-Антуанетту особого впечатления, не такого она рисовала себе в девичьих грезах, разглядывая портреты будущего мужа, которые, как оказалось, заметно его приукрашивали. Людовик был толстоват, неуклюж, косноязычен, а из всех развлечений предпочитал застолья с обильной едой и вином.

Луи Огюст как дофин Франции , на Луи-Мишель Ван Лоо (1769).

Людовик, напротив, влюбился в невесту с первого взгляда. Удивительно, но это чувство он пронесет через всю жизнь. К сожалению, начало совместной жизни молодых было омрачено. Когда после свадьбы, состоявшейся 16 мая 1770 года, для простого люда Парижа устроили бесплатные угощения, началась страшная давка, унесшая значительное количество жизней. Предзнаменование, как обоснованно посчитали парижане, не из лучших. И их предположения сбылись, хотя и не скоро.

Мария-Антуанетта быстро перевернула быт в Версале на свой лад. Старый король с интересом наблюдал, как вокруг супруги наследника престола быстро образовался изысканный кружок молодых аристократов, проводивших время в веселье и проказах.

Marie_Antoinette_as_Dauphine_of_France_in_1772_by_Drouais

Сам наследник в этом веселье участия практически не принимал, если только не намечался пикник на природе, где можно было вволю вкусно поесть, не утруждая себя этикетом.

Супруга поводов к ревности не подавала, и на её проказы муж, предпочитавший по ночам спать, а не развлекаться, смотрел спокойно. Его даже не обижали шуточки, которые любила отпускать Мария-Антуанетта по его поводу.

В 1774 году Людовик XVI унаследовал трон после умершего от оспы деда. Но в жизни молодой четы особых изменений не произошло. Король предпочитал спокойствие и обильную еду государственным делам, а королева продолжала веселиться, благо, теперь оглядываться было не на кого.

François-Hubert_Drouais,_Madame_la_Dauphine_Marie-Antoinette,_en_Hébé_(1773)

1775 год

С её легкой руки французские дамы только и успевали менять наряды, стремясь поспеть за новыми изысками в моде, которые исходили от королевы. А Мария-Антуанетта то появлялась в наряде, стилизованном под одежду крестьянки, то надевала что-то похожее на тунику, то устраивала у себя на голове немыслимую прическу.

Вскоре молодой задор пришлось немного поубавить. В двадцать три года у Марии-Антуанетты появился первый ребенок. А к тридцати годам королева родила еще четверых детей. Но выжили только дочь Мария-Терезия и наследник престола, названный по традиции Людовиком.

Королевская семья вокруг Луи Жозеф, дофина Франции, в 1782 году 

Портрет работы Élisabeth Виже-Лебрен (1787) Мария-Антуанетта и ее дети Мария Тереза, Луи Шарль (на коленях), и Луи Жозеф, должна была помочь ей репутацию, изображая ее как мать и в простой, но величественной наряд.

Королева детей любила, но времени для общения с ними катастрофически не хватало: балы, приемы, выезды на охоту и в загородные дворцы.

Глядя на расточительство любимой супруги, король вздыхал, но советников, предлагавших экономить за счет сокращения затрат на развлечения королевы, увольнял.

Collier_reine_Breteuil.

За развлечениями Мария-Антуанетта не замечала, что обстановка в стране все больше накаляется, назревает бунт, вызванный непомерными налогами и всеобщим обнищанием. К сожалению, ни король, ни королева предотвратить его не пытались, да и не умели. А толковых советников рядом не оказалось.

Пленница судьбы: Мария Антуанетта

портреты Людовика XVI во Франции, Мария-Антуанетта и ее сына Людовика XVII

14 июля 1789 года парижская чернь выплеснулась на улицы, её поддержала нарождающаяся буржуазия. В Париже и в стране начались бесчинства, принявшие вскоре управляемый характер. Многие аристократы срочно стали уезжать за границу. Королевской семье не раз предлагали покинуть страну. Но королевская чета осталась в опустевшем дворце. На что они надеялись – сказать трудно. Людовик XVI формально оставался главой государства. Кстати, в этом качестве он даже наложил свою визу на проект создания гильотины.

Мария-Антуанетта с детьми и мадам Елизавета, когда толпа ворвалась в Тюильри 20 июня 1792 года.

События развивались стремительно. 5 октября вооруженный народ ворвался в Версаль, королевская семья была арестована, а на следующий день перевезена во дворец Тюильри, где им предстояло почти два года пробыть в заточении.

В июне 1791 года королевская чета попыталась бежать за границу, но неудачно. Это и подтолкнуло восставших решить участь бывшего монарха и его супруги.

Королевская семья Франции в тюрьме Храма в 1792 году

"Побег Людовика 16 го"

The final interwiew of Louis the Sixteenth with his family

Первым состоялся суд над Людовиком. Приговор был безжалостным, и 21 января 1793 года гильотина оборвала жизнь французского монарха.

Garat Джозеф (1749-1833) провозглашает Арест короля Людовика XVI (1754-93)

15 января 1793 года Национальный конвент начал поименное голосование по трем вопросам: «Виновен ли Людовик XVI?» («Да» — 683 человека, то есть подавляющее большинство.)
«Следует ли любое принятое решение передавать на обсуждение народа?» («Нет» большинством голосов.) «Какого наказания заслуживает Людовик XVI?» (За смертную казнь без всяких условий проголосовали 387 человек, за смертную казнь условно или тюремное заключение — 334 человека.)
Таким образом, большинством в 53 голоса король был приговорен к смертной казни. Но прения продолжались еще несколько дней. Наконец 19 января 1793 года Национальный конвент постановил гильотинировать короля в течение 24 часов.
Узнав о решении Конвента, Людовик попросил, чтобы к нему допустили священника Эджворта де Фримонта. В своих записках Эджворт подробно рассказал о последних часах короля.

Когда он прибыл к Людовику, тот сделал остальным рукою знак уйти.
До тех пор священник хорошо владел собою, но при виде монарха, раньше столь могущественного, Эджворт не мог больше владеть собою и против своей воли упал со слезами к ногам короля.
Вначале Людовик отвечал на слезы священника собственными слезами, но вскоре король собрался с силами.
«Простите меня, месье, простите этот миг слабости, — сказал он, — если, однако, это можно назвать слабостью. Уже долгое время я живу среди врагов, и привычка как бы сроднила меня с ними, но вид верного подданного говорит моему сердцу совсем другое: это вид, от которого отвыкли мои глаза, и он меня растрогал».
Король ласково поднял священника и попросил его последовать за ним в кабинет. Этот кабинет не был обит обоями и не имел никаких украшений; плохая фаянсовая печь служила ему камином, и вся мебель его состояла из стола и трех кожаных кресел. Посадив Эджворта напротив себя, король сказал:
«Теперь мне остается одно-единственное великое дело, которое меня занимает целиком. Увы, единственное важное дело, которое мне осталось. Ибо что значат все остальные дела по сравнению с этим».
Случайно разговор перешел на герцога Орлеанского, и король оказался очень хорошо информированным о роли, которую герцог играл в вынесении ему смертного приговора.
Он об этом говорил без горечи, больше с жалостью, чем с гневом.
«Что я сделал моему кузену, — сказал он, — что тот меня так преследует? Он больше достоин жалости, чем я. Мое положение, без сомнения, печально, но, даже если б оно было еще хуже, я все равно не хотел бы быть на его месте».
На этом разговор между священником и смертником был прерван комиссарами, сообщившими королю, что семья его сошла из верхних камер тюрьмы вниз. При этом известии король выбежал из комнаты.
В течение четверти часа продолжались душераздирающие крики, которые, наверно, были слышны за стенами башни. Король, королева, маленький принц, сестра короля, его дочь — все плакали одновременно. Наконец слезы прекратились, ибо для них не осталось больше сил... Тихо и довольно спокойно началась беседа, продолжавшаяся около часа. Король после этого возвратился к священнику в состоянии глубокого волнения.
По просьбе Людовика священник прошел в маленькую клетушку, где обыкновенно спал королевский слуга Клери, отделенную перегородкой от комнаты короля. Оставшись один со своими мрачными мыслями, Эджворт слышал, как король спокойным голосом отдавал приказания к завтрашнему дню слуге Клери, оставшемуся сидеть, молясь, всю ночь у постели короля.
В 5 часов утра Людовик проснулся. Немного времени спустя король послал за священником, с которым он опять провел в беседе около часа в том же кабинете, где они встретились накануне. По выходе из кабинета Эджворт увидел посредине комнаты сделанный из комода алтарь. Король выслушал молитву, преклонив колена на голом полу, без подушки, и принял причастие. Священник затем оставил его одного.
Вскоре король снова послал за священником, который при входе в комнату нашел Людовика сидящим около печки.
Уже во всех кварталах Парижа звучал бой барабанов.
Вскоре сквозь стены тюрьмы можно было ясно различить голоса офицеров и лошадиный топот. Король прислушался и сказал хладнокровно:
«Они как будто приближаются».
С 7 до 8 часов утра под разными предлогами стучали в двери, будто желая убедиться, что король еще жив.
Возвращаясь в комнату после одного из таких стуков, Людовик сказал улыбаясь:
«Эти господа видят всюду кинжалы и яд. Они боятся, как бы я не покончил с собой. Увы, они плохо меня знают. Покончить с собой было бы слабостью. Нет, если нужно, я сумею умереть!»
Наконец в двери постучали и приказали собираться.
«Обождите несколько минут, — твердо сказал король, — и я буду в вашем распоряжении».
Закрыв двери, он бросился на колени перед священником.
«Все кончено. Дайте мне ваше последнее благословение и просите Бога, чтобы он поддержал меня до конца».
...Среди жуткой тишины карета подъехала к тогда еще не мощенной площади Людовика XV.
Когда король понял, что экипаж прибыл на место, он обернулся к священнику и прошептал:
«Если не ошибаюсь, мы приехали».Один из палачей поспешно открыл дверцы экипажа, и жандармы, охранявшие короля, собирались выйти первыми, когда Людовик приостановил их. Опираясь рукой о колено Эджворта, он сказал:
«Господа, я рекомендую вам этого господина. Позаботьтесь, чтобы после моей смерти его не подвергли оскорблениям. Вы обязаны позаботиться о нем».
Едва король вышел из кареты, его окружили три палача, которые хотели снять с него одежду, но король, презрительно оттолкнув их, сделал это сам.
Они окружили Людовика и хотели взять его за руки.
«Что вы хотите?» — спросил король, отдергивая свои руки.
«Мы должны вас связать», — сказал один из палачей.
«Связать?! Меня?! — гневно воскликнул король. — Я никогда не соглашусь на это! Делайте, что вам приказано, но вы меня не свяжете».
Палачи стали настаивать, повысив голоса.
Обернувшись к священнику, король молчаливым взглядом испросил у него совета. Эджворт молчал, но поскольку король продолжал вопросительно смотреть на него, священник проговорил со слезами в голосе:
«В этом новом оскорблении я вижу только сходство вашего величества с Христом».
При этих словах Людовик поднял глаза к небу. Затем он обратился к палачам:
«Делайте, что хотите. Я выпью чашу до дна».
Ступени эшафота были очень круты, и королю пришлось опереться о плечо священника. Каково же было удивление Эджворта, когда на последней ступени он почувствовал, что король «оставил его плечо» и твердым шагом прошел всю площадку эшафота. Одним своим взглядом Людовик заставил замолчать роту барабанщиков, стоявших против него. Затем громким голосом он произнес:
«Я умираю, не виновным в преступлениях, в которых меня обвиняют. Я прощаю виновникам моей смерти и прошу Бога, чтобы кровь, которую вы сейчас прольете, не упала бы никогда на Францию».
Услышав роковой удар ножа гильотины, Эджворт сейчас же упал на колени. Он оставался в этом положении до тех пор, пока самый молодой из палачей — почти мальчик — схватил отрезанную голову и, обходя эшафот, чтобы показать ее толпе, капнул кровью из мертвой головы короля на шею коленопреклоненному священнику. Было 9 часов 10 минут утра 21 января 1793 года.

Мария Антуанетта (1938)

Первое время после казни короля новое правительство Франции пыталось использовать Марию-Антуанетту в политической игре, но когда поняло, что ни австрийский император Франц, ни братья Людовика, успевшие бежать за границу, особых попыток облегчить участь узницы предпринимать не собираются, перевели её в сырую одиночку.

Marie-Antoinette;temple;koningin_der_Fransen

завещание 1 страница

Королеву лишили всего, оставив только кое-что из одежды, да гребешок и пудру. Поняв, что надеяться на монарших родственников не приходится, Мария-Антуанетта пыталась сама организовать побег, подкупив стражу. Попытка побега не удалась, а режим содержания был ужесточен. Осенью 1793 года начался суд.

Мария-Антуанетта революционного трибунала Au Альфонса Françoi

Собственно, предъявить что-то серьезное королеве он не мог, разве что непомерные траты за счет казны. Но решение было предопределено заранее, и 15 октября суд вынес Марии-Антуанетте смертный приговор.

Ранним утром следующего дня королеве зачитали приговор и стали готовить к казни. Ей остригли волосы, позволили надеть белую пикейную рубашку и чепчик. Затем сковали руки за спиной и посадили в повозку палача, чтобы провезти по улицам её бывшей столицы. Очевидцы свидетельствуют, что перед смертью королева не уронила своего достоинства, держалась спокойно и гордо, с удивлением глядя на ликующую чернь. Она сама поднялась на эшафот, где была установлена гильотина. В 12 часов 15 минут 16 октября 1793 года королева Франции Мария-Антуанетта была обезглавлена. Произошло это на площади Революции, нынешней площади Согласия.

Здесь Мария-Антуанетта жила последние дни ее жизни

Мария Антуанетта (1755—1793) — жена Людовика XVI была осуждена на смерть во время Великой французской революции спустя почти год после казни супруга.
С утра 16 октября 1793 года в Париже на площади Революции собралась огромная толпа. На казнь королеву везли в простой телеге. «Жалкая телега, тарахтя, медленно движется по мостовой.

Умышленно медленно, ибо каждый должен насладиться единственным в своем роде зрелищем. Любую выбоину, любую неровность скверной мостовой физически ощущает сидящая на доске королева, но бледное лицо ее с красными кругами под глазами неподвижно. Сосредоточенно смотрит она перед собой.
Мария Антуанетта ничем не выказывает тесно обступившим ее зевакам ни страха, ни страданий. Ничто не приводит ее в замешательство: ни то, что у церкви Святого Духа собравшиеся женщины встречают ее криками глумления, ни то, что актер Граммон, чтобы создать соответствующее настроение у зрителей этой жестокой инсценировки, появляется в форме национального гвардейца верхом на лошади у телеги смертницы и, размахивая саблей, кричит: «Вот она, эта гнусная Антуанетта! Теперь с ней будет покончено, друзья мои!»

Из-за рук, связанных сзади, тело ее напряжено, прямо перед собой глядит она, и пестрота, шум, буйство улицы не воспринимаются ею, она вся — сосредоточенность, смерть медленно и неотвратимо овладевает ею. Плотно сжатые губы не дрожат, ужас близкого конца не лихорадит тело; вот сидит она, гордая, презирающая всех, кто вокруг нее, воплощение воли и самообладания, и даже Эбер в своем листке «Папаша Дюшен» на следующий день вынужден будет признать: «Впрочем, распутница до самой своей смерти осталась дерзкой и отважной...»

На громадной площади мертвая тишина, слышны лишь тяжелое цоканье копыт и скрип колес. Десятки тысяч, только что непринужденно болтавшие и смеявшиеся, потрясены чувством ужаса, охватившего их при виде бледной связанной женщины, не замечающей никого из них. Она знает: осталось одно, последнее испытание! Только пять минут смерти, а потом — бессмертие. Телега останавливается у эшафота.

Спокойно, без посторонней помощи, с «лицом еще более каменным, чем при выходе из тюрьмы», отклоняя любую помощь, поднимается королева по деревянным ступеням эшафота; поднимается так же легко и окрыленно в своих черных атласных туфлях на высоких каблуках по этим последним ступеням, как некогда — по мраморной лестнице Версаля. Еще один невидящий взгляд в небо, поверх отвратительной сутолоки, окружающей ее. Никому не дано знать последних мыслей умирающего.

Все кончено. Палачи хватают ее сзади, быстрый бросок на доску, голову под лезвие, молния падающего со свистом ножа, глухой удар — и Сансон, схватив за волосы кровоточащую голову, высоко поднимает ее над площадью. И десятки тысяч людей, минуту назад затаивших в ужасе дыхание, сейчас в едином порыве, словно избавившись от страшных колдовских чар, разражаются ликующим воплем».

Надгробный памятник в Сен-Дени

«Мария-Антуанетта», 2006, реж. С. Коппола, в роли королевы Марии-Антуанетты — Кирстен Данст.

В жизни этой женщины было много сумасбродств, но смерть она приняла так, как подобает истинной королеве.

http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-19457/

http://www.itishistory.ru/1i/14_kazni_53.php