Экономика и Банк России: на пути к банкротству
-------------------------------------------------------------------------
Кривое не сделается прямым, и того,
чего нет, считать нельзя.
Екклесиаст

«Фон» будущего определяет цена нефти, но большее зависит от выбора власти. И в 1999 году прогнозировали спад, но получили рост. Как и тогда, предпосылки есть — девальвация и санкции Запада, но нет команды, подобной Правительству Е.Примакова, и концепции, адекватной историческому вызову. Глобально есть два сценария: консервации и коррекции курса. Предстоящий кризис может стать тяжелейшим с эпохи конца 90-х.

Рассмотрим консервативный сценарий. Даже снижение ставки до 15% не позволит экономике выйти в восстановительный рост. Но это только одна сторона медали. Банки зарабатывают за счёт разницы между ставками привлечения и размещения — процентной маржи. Если до кризиса в некоем банке ставка по кредитам была 17%, цена депозитов — 12%, то маржа — 5%. Шокирует рост депозитных ставок с 11 до 20%, несмотря на тенденции к понижению (по банкам ТОП10 — 15.08%). Повышая %, банки пытались просто выжить, поднимая затем и кредитные ставки до уровня 27-30%. Это не увеличит доходы, так как вызовет рост дефолтов заёмщиков, а по депозитам надо платить на 80% больше, что «съедает» маржу. Клиенты едва отбивали кредиты под 17%, для промышленности — 12%. Рухнет ипотека, которая сейчас идёт под 17%, многие заёмщики объявят дефолт. Вместе с ней — рынок недвижимости. Рост ставок могут выдержать только экспортёры, хуже опять рублёвой зоне.

Пока у Банков привлечена только часть «дорогой» ресурсной базы, а если период высоких ставок будет длительным? Тогда маржа сожмётся. Если ЦБ не опустит ставку до 12%, банки попадут в ловушку процентного риска, который ударит по их рентабельности и капиталу. Рост просрочки и убытки по ценным бумагам отразятся на прибыли и капитале. Одним росчерком пера Банк России увеличил до предельных уровней издержки на ведение бизнеса как банков, так и компаний. Герман Греф ожидает масштабный банковский кризис при ценах на нефть на уровне 45-50 долл. Сохранение высоких ставок вызовет общий коллапс экономики. Но первый зампред ЦБ К. Юдаева считает, что «банки в целом в хорошем состоянии и вполне переживут этот год». Сейчас межбанковский рынок стагнирует, банки закрывают лимиты на своих менее надёжных партнёров. Как пишет Der Spiegel: «…с такой высокой ключевой ставкой и с упавшей вдвое ценой на нефть российская экономика погрузится в глубокую и долгосрочную рецессию».

В 1985-1990 гг. в США был крах ссудосберегательных ассоциаций (S&L), дающий представление о последствиях роста ставок. Рост инфляции привёл к росту процентов по депозитам с 1973 по 1980 гг. с 5 до 16%. Ставки по новым кредитам стали сравнимы со ставками депозитов, а ставки по старым ипотекам — меньше (!). Борясь за доходы, S&L стали вкладываться в рисковые активы. История кончилась массовым банкротством S&L: с 1980 по 1988 гг. — 1715 банков. Общие потери от кризиса составили от 140 до 200 млрд. долларов в ценах 1991 г.: 2.5-3.5% от ВВП.

Руководство РФ говорило о снижении числа банков до 250 — мелкие и средние банки не выдержат конкуренции, государственные монстры будут снова перекраивать рынок. Герман Греф: «Государство будет капитализировать банки … [они] будут приобретать предприятия, становясь финансово-промышленными группами. Вся наша экономика будет государственной».

Рост процентных ставок и падение капитала банков ударит по кредитному мультипликатору, денежная мультипликация (рост кредитов — рост денежной массы) пойдёт в обратную — на сжатие денежной массы. Также будет работать возврат долларовых займов за счёт рублей.

Замедление кредитования ударит по ВВП, производству и инвестициям. ВВП будет падать в зависимости от сжатия денежной массы. Несмотря на возможность импортозамещения, при сжатии внутреннего спроса инвестиции будут падать. У контрагентов уменьшатся оборотные средства, они не получат новые кредиты, а старые нужно будет гасить. Компании сократят закупки; арендаторы не смогут платить арендные платежи и т.д. Далее эффект домино — начнётся кризис неплатежей, долгов, волна корпоративных дефолтов, сокращение объёмов производства и деятельности. Предприятия начнут сокращать персонал и снижать заработную плату. Наибольший удар получат отрасли, связанные с кредитованием — автомобильная, недвижимость. Компании, имеющие большой уровень заёмных средств (левериджа), особенно в валюте, могут стать банкротами.

Концепция Банка России носит тупиковый характер: туша один пожар (последствия девальвации), он сразу же подливает масла с другой, стимулируя коллапс экономики. Выбор, который он делает, — между плохим и ещё более плохим.

Особенность нынешнего кризиса в отличие от 1998 и 2008 — отсутствие резких внешних «панических» шоков, постепенное сжатие фондового рынка за несколько лет. Кризиса пока нет — в IKEA и «Мега» хотят толпы покупателей. С max 2011 г. RTSI упал на 63% с уровня 2040 до 740, min 2008 — 550. Процесс ухудшения будет постепенным и растянется на первое полугодие 2015 года до получения «кумулятивного эффекта».

Основное условие минимизации последствий кризиса — не допустить сжатия денежной массы (агрегат М2). По данным на 1.01.2015 г., катастрофы пока нет: рост М2 за декабрь составил 4.8%, но за весь 2014 г. — мизерные (!) 2.2% при инфляции 11.4%. В декабре происходит «слив» остатков бюджета, в это время М2 традиционного растёт, а в начале года — стагнирует. ФРС с Беном Бернанке после 2008 г. покрыл её сжатие эмиссией, выкупив токсичные активы. Банк России это сделать не может: чтобы эмитировать рубли ему нужны доллары, он будет расширять залоговое кредитование, а Правительство, как в 2008 г., будет заливать деньги из резервных фондов, направит деньги на докапитализацию в банки (1 трлн.руб.), которые уйдут на валютный рынок, поддержит «свои» структуры, а помощь реальному сектору пойдёт по остаточному принципу. Сравните помощь банкам и сельскому хозяйству — 50, а промышленности — 20 млрд.рублей. Среди позитива антикризисных мер — импортозамещение и поддержка не сырьевого экспорта.

Наилучший способ накачки экономики деньгами в отсутствии роста ЗВР — использование глубокого, но разумного дефицита бюджета. Классическая схема купирования кризиса: рост инфраструктурных проектов, дающих большой мультипликативный эффект и способных улучшить инвестиционный климат. Сюда можно добавить расходы на модернизацию отстающих отраслей. Но для этого необходима строжайшая финансовая дисциплина и валютный контроль: у нас нет ни того, ни другого. Так называемая «мобилизационная экономика» — нормальная антикризисная практика. Но пока нами правят догматы либерализма, всё это невозможно. Сокращение госрасходов на 10%, планируемое Минфином, — ещё один шаг к падению ВВП.

Долго это никто не выдержит. Бизнес, и так напуганный происходящим, побежит из России, как ошпаренный. Оценки, дающие по золотовалютным резервам (ЗВР) прирост за 2015 г., не учитывают рост рисков. За 2014 г. год наши ЗВР упали с 509.5 до 385.5 на 124 млрд. долл. Отток капитала за 2013 г. составил 61, за 2014 г. — 151 млрд.долл, т.е. более, чем за 2008 г. — 133,6 млрд.долл (!). Отток капитала в острой фазе кризиса — 2 половины 2008-1кв.2009 г. (3 квартала) — составил 185 млрд.долл., а сокращение ЗВР — 212 млрд.долл. Выплаты по внешним долгам в 2015 г. составят около 128 млрд.долл, при этом пики выплат придутся на февраль и март. Возможное снижение рейтинга России вызовет требования о досрочном гашении ряда кредитов.

В отсутствии адекватных мер и низких ценах на нефть отток может быть аналогичным, но из-за падения притока валюты — возможно, и меньшим. Необходимо учитывать также ликвидность «остатков» ЗВР. Основной источник пополнения ЗВР — цены на нефть — упал в два раза, а отношение ЗВР — 376,2 (на 1.02.2015) — к внешнему долгу — 650 млрд.долл. — составляет всего 57%. Средний еженедельный отток ЗВР за период с 5.09.2014 по 1.02.2015 составляет 4.3 млрд.долл., при сохранении этих темпов они иссякнут за 1.5-2 года. При худшем раскладе ЗВР на конец 2015 г. могут сократиться до 200-250 млрд.долл., что увеличит вероятность дальнейшей девальвации. Замаячит возможность корпоративных дефолтов по внешним долгам, сначала компаний рублёвой зоны.

Причины оттока капитала — выплаты по корпоративным долгам, которые были набраны в «тучное» время, отсутствие контроля за капиталом; плохой инвестиционный климат и неконкурентоспособность экономики, огромный геополитический и внутристрановой риск.

С позиций монетаризма основное условие экономического роста — не таргетирование инфляции, а обеспечение непрерывного роста денежной массы (М2) на величину планируемого роста и инфляции (денежное правило М. Фридмена). Конкретно для задачи, поставленной Президентом, — рост 5% при инфляции 15 % — не менее 20% в год. Второе условие — снижение ставок. Рентабельность промышленного производства не превышает 12%, для активного роста кредитные ставки нужно опустить до уровня 5-10%, а у нас ставки выросли до 25%. Способен ли Банк России исполнить эти задачи? Маловероятно. Почему?

Банк России следует политике «currency board» (привязки к доллару), предписанной «Вашингтонским консенсусом». Её «Ахиллесова пята» в том, что отток капитала (или перевод рублей в валюту) сжимает денежную массу. Основной канал роста денежной массы — это покупка долларов Банком России, приводящая к росту золотовалютных резервов (ЗВР). Основной канал сжатия — продажа долларов ЦБ, что приводит к снижению ЗВР. Рублёвая денежная масса привязана к долларовой: эмиссия рублей невозможна. Эта модель работала в эпоху 2000-х до кризиса 2008 г, когда цены на нефть росли, вместе с ней росли ЗВР в среднем на 58 млрд.долл. в год, как следствие, росла денежная масса (М2) в среднем на 43.3% в год (и даже хватало на СтабФонд). Тогда капитал притекал, а сейчас наоборот — оттекает: наращивание денежной массы в таких условиях невозможно.

ЦБ ничего не эмитирует, кредиты, которые от даёт банковской системе в объёме около 7 трлн.рублей, являются обеспеченными (операции репо и под активы) и идут на покрытие рублёвой «дыры», вызванной оттоком капитала, ухода в валюту и падения ЗВР, процессами, которые кардинально ускорились с осени 2011 года. Источник девальвации — не осмысленные действия денежных властей, а снижение цен на нефть. Единственный индикатор, определяющий всё: процентную ставку, денежную массу, бюджет и т.д. — долларовая цена на нефть.

У нас есть две системы, две экономики, которые в нынешней ситуации существовать вместе не могут. Это внешний, сырьевой сектор и спекулятивная сфера, не чувствительные к ставке рефинансирования. Они хотят иметь либеральную финансовую систему, как и наши чиновники, «обслуживающие» бюджет; и экономика внутренняя, реальный сектор и банковская система, которую повышение процентной ставки уничтожает на корню.

Без ограничительных мер по конвертации и движению капитала обеспечить дешёвое кредитование и рост денежной массы, необходимые для роста экономики, не получится, потому что они рано или поздно окажутся на валютном рынке. Либо свобода движения капитала и currency board, но коллапс реального сектора, либо суверенная эмиссия и экономический рост. Это тот самый момент, когда экономическая политика (в нашем случае — неолиберальная) полностью тормозит производительные силы страны. Разрешить это противоречие, не отказавшись от неё, никак не получится. Кроме денежной политики, этому способствует высокий НДС, криминалитет, коррупция, засилье чиновничества, отсутствие движений власти навстречу реальному бизнесу.


Средняя цена нефти за 2014 год — 98.9, если её прогноз за 2015 г. принять за 50, снижение будет самым большим с 90-х — 49.4%. Для сравнения: падение ВВП в 2009 г. составило 7,9% при долларовом снижении цены на нефть 36.4%, в 1998 г — 5.3% при 33.4%.

Если цены будут низкими около года, а политика ЦБ будет по-прежнему жёсткой, мы можем получить не стагфляцию и не рецессию, а повторение депрессии 90-х. Затем наступит социально-политический кризис с непредсказуемыми последствиями.

Политика Банка России противоречит не только всем канонам кейнсианской теории, требующей при рецессии снижения ставок (как это делает ФРС), а со стороны Минфина — масштабного роста госрасходов, т.е. так называемой кейнсианской конвенции, которая используется для лечения кризисов по всему миру, начиная с Великой Депрессии, но и монетаризма, т.е. самой же либеральной концепции. Вашингтон и МВФ категорически запрещают использовать этот традиционный рецепт развивающимся экономикам.

Такие «думающие» экономисты, как Пол Кругман, Джозеф Стиглиц и даже Джефри Сакс, критикуют МВФ за его рецепты санации кризиса. Как указывает П. Кругман: «в Азии... рекомендовалось … повышать процентные ставки до очень высокого уровня, в попытке убедить инвесторов не забирать свои деньги… Сакс считает, что азиатские страны… должны были …позволить своим валютам снижаться до тех пор, пока не они не начали выглядеть для инвесторов дешёвыми… то крупных экономических спадов никогда бы не случилось… Масштабное финансовое бедствие произойдёт …по причине высоких процентных ставок и рецессии, которую она спровоцирует… МВФ… избежал одного порочного круга, запустив для этого другой». При этом МВФ не комментирует последствия роста ставок.

А вот мнение экс-заместителя министра финансов Японии Даисуке Котэгава: «В 1997 г., чтобы остановить падение валюты Таиланда (бата), МВФ рекомендовал стране поднять процентную ставку до 25%. Эта политика не менялась 18 месяцев, и за это время был практически уничтожен весь производственный сектор Таиланда. Это поведение прямо противоположно тому, что делала Япония в области денежно-кредитной политики после кризиса 1997 г. В нашей стране ставка оставалась близкой к нулю (около 0,5%). Это была политика, направленная на поддержку производства». Банк России действует чётко по рецептам МВФ.

Помощник Президента А. Белоусов: при таких ставках ведение бизнеса невозможно, он ожидает её снижения. Ряд банкиров и депутатов Думы попросили Банк России снизить КС с 17% до 15%, что и было сделано 30.01.2015. Предварительно Э. Набиуллина дала общую концепцию: «Банк России будет готов снизить ключевую ставку при формировании устойчивой тенденции к снижению инфляции и инфляционных ожиданий».

В отсутствии мер по валютному регулированию это может вызвать тупик. Снижение ставки усилит давление на валютный рынок. Риск девальвации сохранится на весь период снижения цен на нефть (I полугодие 2015). Уровень инфляции можно оценить, исходя из оценки 40% доли импорта как (рост курса*доля импорта). При текущем уровне девальвации 80% инфляция может вырасти до 20-25%. Для сравнения: инфляция 1998г. — 84.4%, 1999 — 36.6%. Таргетирование инфляции практически бессмысленно: цель 8% на 2015 абсолютно нереальна.

Если нефть не вырастет, и рубль не укрепится, уровень инфляции превысит текущую ставку, а если рубль ослабнет ещё, то больше. В январе рынок стабилизировался за счёт продаж Минфина и экспортёров и окончанием пика выплат декабря (30 млрд.долл.). На февраль и март приходится новый пик выплат, поэтому в сходных ситуациях рынок может снова просесть. Если ЦБ будет поднимать ставку вслед за инфляцией, это поставит крест на «всех завоеваниях рыночной» экономики и отбросит страну на 15 лет назад. Если нет, то это ослабит долговое время, но реальные ставки по депозитам пойдут к отрицательным значениям.

Бюджет 2015 свёрстан, исходя из 100 долл за баррель при курсе 37, т.е. 3700 руб. Можно рассмотреть три сценария среднегодовой цены на нефть: 60, 50 (наиболее вероятный) и 40. Исходя из «сохранения» текущей рублёвой цены барреля примерно в 3600 для обслуживания бюджета, «ориентир» среднегодового курса доллара по этим сценариям может быть 60, 72, 90.

После отправки курса в свободное плавание дневная волатильность курса достигает 3-5%, возможные доходности спекулянтов — сотни процентов годовых, их прибыль ложится издержками на потребителей. Никто не хочет возвращаться в серое «советское время». Но не проще ли ввести фиксированный курс, как в Китае? При наличии свободной конвертации в параллельную валюту доллар всегда есть альтернатива ухода из рублей при росте рисков, что неизбежно требует роста ставки, а затем продуцирует кризис. Наши ЗВР могут вылететь в трубу, как это было с «исчезновением» золотого запаса СССР. Надо защитить финансовую систему от дестабилизирующих потоков капитала, создав, как это было в СССР и Царской России до реформ Витте, два контура денежного обращения: внутренний и внешний.

Необходимо ввести запрет внутреннего кредитования в валюте, кроме внешнеторговых операций, покупка валюты компаниям только по контрактам, а физическим лицам — для туристических целей, вернуть 50% продажу валюты экспортёрами, контроль за капиталом, включая привлечение внешних займов, ограничив их величину пределом в 30% от ЗВР, и уменьшение валютных позиций банков до минимума с ужесточением методики их расчёта. Наилучший вариант — творческое использования валютного регулирования Китая.

А если обеспечить хороший инвестиционный климат, призвав умерить свои аппетиты монополии, сбытовые сети, чиновников, и ударить по криминалу, экономический рост в поставленных Президентом пределах 5-6% будет гарантирован.

Но можно пойти по пути капитана «Титаника», не послушавшего предупреждение об айсбергах, не снизившего скорость и не изменившего маршрут. Если система не способна к эволюции и гибкости, она неизбежно сменяется. Что было как с Царской Россией, так и с СССР.

Мы живём в эпоху непрерывных перемен. Элитам надо чувствовать знамения времени. История имеет обыкновение повторяться. Нарастание напряжённости в системе Запад-Россия ломает конструкцию, где мы были «партнёрами», этот термин лучше забыть. Как и 100 лет тому назад, в Европе имеется конфликтная зона, а Россия воспроизводит дореволюционную модель. Неэффективные чиновники, коррупция, распил бюджета (в Царской России — военного), игнорирование интересов простого народа, путешествия по заграницам, огромный внешний долг перед западом, золотой стандарт (сейчас «currency board»), экономическое закабаление западными «инвесторами», гигантское расслоение общества, безнаказанность и социальная безответственность элит.

Дума стала более критично осмысливать нынешнюю политику. Но чтобы реформы пошли, нужно ощущение краха, которого пока нет. Даже при ценах на нефть 50-60 консервация курса продолжится. Позиция власти выражается мнением руководства Роснефти в докладе: «Эры дешёвой нефти не будет».

Как заявил Премьер Д. Медведев на Гайдаровском форуме: «Россия … не собирается …менять курс в сторону создания мобилизационной модели экономического развития… власть не пойдёт на отказ от свободной конвертации рубля... политика Центрального банка … — это правильная политика… власть не собирается ждать, когда просто поднимутся цены на нефть… Наша цель — не заливать кризис деньгами, это бесполезно… мы продолжим борьбу с инфляцией…».

А вот последняя точка со стороны Главы ЦБ Э.Набиуллиной: «Что мы точно не будем делать? Мы не будем подстёгивать экономический рост ценой повышения инфляции, ценой эмиссии. Попытки стран подстегнуть рост путём денежной накачки приводят к обратному эффекту. Второе — мы не будем фиксировать валютный курс. И третье — мы не будем вводить никаких ограничений на движение капитала».

С позиции экономики всё ясно: реформы назрели. Как можно использовать концепцию, которая сознательно разрушает нашу экономику и делает нас зависимыми от Запада и подчиняет ему, да ещё в самый разгар конфликта? А с позиции политики — верхи отчаянно цепляются за догматы либерализма, понимая их неактуальность, но считая, что переход к альтернативной системе неизбежно вырвет монополию власти у нынешней элиты: сырьевиков, монополий и чиновников. Возможно, у нас есть скрытые международные обязательства соблюдать правила Вашингтонского консенсуса, и их отвержение возможно только при предельном обострении конфликта Россия – Запад. Что ждёт государство, чья финансовая и экономическая политика подобна змее, пожирающей себя за хвост?

Но когда наступит крах, можно остаться без резервов, с чахлыми банками, разваленной экономикой и самое главное — без доверия избирателей. Точно такая ситуация уже была после дефолта 1998 г., когда «разочаровавшийся» в либералах Б. Ельцин призвал государственника-центриста Е.Примакова, коммуниста Ю.Д. Маслюкова и руководителя Банка России Геращенко В.В. Тогда девальвация на фоне антилиберальной политики дала стране запас для роста на все 2000-е. И даже в 2001 г. при снижении цен на нефть на 14.2% был получен уникальный результат — рост 5.1 %.

Начиная таргетирование, ЦБ обещал снижение инфляции, ставок и стимуляцию роста. Вместо этого инфляция выросла почти в два раза вместе с процентными ставками, экономика скатывается в рецессию, на рынках нет никакой стабильности. В этом семилетнем цикле не было стадии активного роста — бума и перегрева, которые были в классическом девятилетнем цикле 1999-2008 г. И всё это благодаря «таргетированию», зажимавшему рост денежной массы, и стабилизации курса рубля для поддержки дешёвого импорта, делавшего нашу продукцию неконкурентной.

Так куда мы идём? В «лихие 90-е» верхами и массами владела одна цель — построение капитализма. А что мы строим теперь? Постоянные кризисы, нескончаемую рецессию? Губительная либеральная политика коварно прикрывается патриотическим угаром, но главное у нас по-прежнему не меняется. Система всё та же.

Главная цель западной цивилизации — подчинение себе всего мира. А тут вдруг «какая-то» непокорная Россия начинает примерять на себя «доспехи» СССР, опять раскалывая мир на две части: не соглашается с США, да ещё вернула Крым.

Правила Вашингтонского консенсуса — гениальное изобретение, которое легко подчиняет и ставит на колени любые народы, позволяя собирать с них дань. Помимо запрета на суверенную эмиссию, самый распространённый приём — банкротство и скупка стран, которые предварительно сажаются на иглу долларовых займов. Так был поставлен на колени ненавистный СССР с идеей социализма, а в 1997 году во время Азиатского кризиса были обанкрочены и скуплены «тигры»: Корея, Индонезия, Малайзия, Таиланд, о чём повествует Наоми Кляйн в своей книге «Доктрина Шока». По словам Джефри Гартена, была получена «Азия, в которую американские фирмы внедрились гораздо глубже, которая стала для них гораздо доступнее». Как писал Business Week, это был «крупнейший базар для покупки бизнеса». Чем это отличается от России 92, 98, 2008, 2015 гг.?

Смысл санкций и снижения нефти прост: Запад ведёт нас по отточенной схеме к банкротству, в идеальном случае ожидая обращения за помощью к МВФ в обмен на построение «новой демократии» и введение новой шоковой терапии. Однако они переоценивают свои возможности: «орешек» крепок.

В 90-е годы благодаря искусственному банкротству экономики за счёт сжатия денежной массы бывшие партийные и комсомольские работники, которые нами сейчас по-прежнему правят, вместе с зарубежными «инвесторами» по дешёвке скупили все активы России. Сейчас посредством пятой либеральной колонны эта «игра» повторяется. «Иностранные инвесторы» потирают руки: «Россия стала крайне дешева». Девальвация на их стороне. Прекрасное время всё покупать по дешевке, когда крупняк и банки накапливают ликвидность, а в экономике её просто нет.

Лимит времени исчерпан. Стране нужен срочный отказ от неолиберальной политики: иначе потеря власти правящей партией неизбежна. Если курс скорректировать, экономика начнёт рост, не зависимый от цен на нефть, а капитал вернётся. Пока Россия не заведёт свой печатный станок и не откажется от доллара, она не сможет реализовать свой потенциал, а экономически будет управляться извне. Если наша экономика станет производящей, Запад столкнётся с проблемами сбыта, а мир на базе экономического наследия России и Китая получит новую финансово-экономическую модель, которая положит конец гегемонии доллара.


Александр Одинцов,