Гарем - образ отдельного мира, замкнутой среды роскоши и сексуального возбуждения с привкусом жестокости и опасности. Венецианец Оттавиано Бон, путешественник эпохи Возрождения, так описывает гарем: «В своём жилище женщины проживают как монашки в монастыре». И чуть ниже: «Девушки разрывают все прежние связи раз и навсегда, как только заходят в сераль. Они получают новые имена»…

Восточный гарем – тайная греза мужчин и олицетворенное проклятие женщин, средоточие чувственных наслаждений и изысканная скука томящихся в нем прекрасных наложниц. Все это не более чем миф, созданный талантом романистов. Настоящий гарем более прагматичен и изощрен, как все, что являлось неотъемлемой частью жизни и быта арабского народа.

Традиционный гарем (от арабского «харам» — запретное) – это в первую очередь женская половина мусульманского дома. Доступ в гарем имел только глава семьи и его сыновья. Для всех остальных эта часть арабского жилища — строгое табу. Табу это соблюдалось настолько строго и ревностно, что турецкий летописец Дурсун-Бей писал: «Если бы солнце было мужчиной, то даже ему было бы запрещено заглядывать в гарем». Гарем - царство роскоши и погибших надежд…

Харам – запретная территория

Во времена раннего ислама традиционными жителями гарема были жены и дочери главы семьи и его сыновей. В зависимости от благосостояния араба в гареме могли обитать рабыни, основной задачей которых было гаремное хозяйство и все связанные с ним тяжелые работы.

Институт наложниц появился значительно позже, во времена Халифатов и их завоеваний, когда количество прекрасных женщин стало показателем богатства и власти, а введенный пророком Мухаммедом закон, не позволявший иметь более четырех жен, значительно ограничивал возможности многобрачия.

Для того, чтобы переступить порог сераля, рабыня проходила своеобразную церемонию посвящения. Кроме проверки на невинность, девушка в обязательном порядке должна была принять ислам.

Вхождение в гарем во многом напоминало постриг в монашки, где вместо беззаветного служения богу прививалось не менее беззаветное служение господину. Кандидатки в наложницы, как и божьи невесты, вынуждены были разрывать все связи с внешним миром, получали новые имена и учились жить в покорности. В более поздних гаремах жены отсутствовали как таковые.

Основным источником привилегированного положения стало внимание султана и деторождение. Оказывая внимание одной из наложниц, хозяин гарема возводил ее в ранг временной жены. Такое положение чаще всего было шатким и в любую минуту могло измениться в зависимости от настроения господина. Самым надежным способом закрепиться в статусе жены было рождение мальчика. Наложница, подарившая своему господину сына, приобретала статус госпожи.

Из рабынь в султанши

Самым большим в истории мусульманского мира был стамбульский гарем Дар-уль-Сеадет, в котором все женщины были рабынями-иностранками, свободные турчанки туда не попадали. Наложниц в этом гареме называли «одалик», чуть позже европейцы добавили к слову букву «с» и получилось «одалиска».

Из числа одалисок султан выбирал себе до семи жен. Кому повезло стать «женой» получали звание «кадын» — госпожа. Главной «кадын» становилась та, которая умудрилась родить первенца. Но даже самая плодовитая «кадын» не могла рассчитывать на почетное звание «султанши».

Султаншами могли называться только мать, сестры и дочери султана. Чуть ниже «кадын» на иерархической лестнице гарема стояли фаворитки –- «икбал». Эти женщины получали жалование, собственные апартаменты и личных рабынь. Фаворитки были не только умелыми любовницами, но и, как правило, тонкими и умными политиками.

В турецком обществе, именно через «икбал» за определенную мзду можно было выйти непосредственно на самого султана, обойдя бюрократические препоны государства.
Ниже «икбал» стояли «конкубины». Этим барышням повезло несколько меньше. Условия содержания хуже, привилегий меньше.

Именно на этапе «конкубин» была самая жесткая конкуренция, при которой нередко применялись кинжал и яд. Теоретически у «конкубин», как и у «икбал», был шанс подняться по иерархической лестнице, родив ребенка. Но в отличие от приближенных к Султану фавориток, шансов на это замечательное событие у них было крайне не много.

Во-первых, если в гареме до тысячи наложниц, то легче дождаться у моря погоды, чем святого таинства спаривания с султаном. Во-вторых, даже если султан и снизойдет, то совсем не факт, что осчастливленная наложница обязательно забеременеет. И уж тем более не факт, что ей не организуют выкидыш.

Старые рабыни следили за наложницами, и любая замеченная беременность сразу же прерывалась. В принципе, вполне логично — любая роженица так или иначе, становилась претенденткой на роль законной «кадын», а ее младенец — потенциальным претендентом на престол.

Если же, несмотря на все интриги и козни, одалиска умудрялась сохранить беременность и не позволяла убить дитя во время «неудачных родов», она автоматически получала свой личный штат рабынь, евнухов и ежегодное жалование «басмалик».

Радости не удостоенных

Впрочем, у самой нижней прослойки гарема тоже была своя надежда на счастье. Например, только у них был шанс хоть на какую-то личную жизнь. После нескольких лет безупречной службы и обожания в глазах им находили мужа, или же, выделив средства на небедную жизнь, отпускали на все четыре стороны.

Причем среди одалисок — аутсайдеров гаремного общества — тоже были свои аристократки. Невольница могла превратиться в «гэздэ» – удостоенную взгляда, если султан хоть как-то — взглядом, жестом или словом — выделил ее из общей толпы. Тысячи женщин прожили всю жизнь в гареме, но ни то, что султана голым не видели, но даже не дождались чести быть «удостоенной взгляда».

Если султан умирал, все наложницы сортировались по полу детей, которых они успели родить. Матери девочек вполне могли выйти замуж, а вот матери «принцев» поселялись в «Старом дворце», откуда могли выйти только после воцарения нового султана.

И вот в этот момент начиналось самое веселое. Братики травили друг друга с завидной регулярностью и настойчивостью. Их матери так же активно подсыпали яд в пищу своим потенциальным соперницам и их сыновьям.

Несколько слов о евнухах

Кроме старых проверенных рабынь, за наложницами следили евнухи. В переводе с греческого «евнух» означает «хранитель ложа». Попадали они в гарем исключительно в виде надзирателей, так сказать, для поддержания порядка.

Существовало два типа евнухов. Одних кастрировали еще в раннем детстве и вторичные половые признаки у них напрочь отсутствовали — не росла борода, был высокий, мальчишечий голос и полнейшее невосприятие женщины как особи противоположного пола. Других же, кастрировали в более позднем возрасте.

Неполные евнухи (а именно так назывались кастрированные не в детстве, а в отрочестве), очень даже смахивали на мужчин, имели самый что ни на есть низкий мужской басок, жиденькую растительность на лице, широкие мускулистые плечи, и как ни странно, половое влечение.

Разумеется, удовлетворять свои потребности естественным путем, евнухи не могли в силу отсутствия необходимого для этого прибора. Но как вы понимаете, когда речь идет о сексе или выпивке, полет человеческой фантазии просто безграничен.

Да и одалиски, которые годами жили с навязчивой мечтой дождаться взгляда султана, не отличались особой разборчивостью. Ну если в гареме 300-500 наложниц, из них как минимум половина моложе и красивее тебя, ну какой смысл ждать принца? А на безрыбье и евнух — мужчина.

Кроме того, что евнухи наблюдали за порядком в гареме и параллельно (по секрету от султана, разумеется) всеми возможными и невозможными способами утешали себя и истосковавшихся по мужскому вниманию женщин, в их обязанности входили также функции палачей. Виновных в неповиновении наложниц они душили шелковым шнуром или топили несчастную в Босфоре.