"Флотилия надежды"


Страница из журнала Illustrated London News от 6 февраля 1892 года с изображением сцены голода в России (нижняя иллюстрация), когда крестьяне снимают солому с крыши, чтобы прокормить домашний скот. Иллюстрация отражает пристальное внимание мирового сообщества к голоду, охватившему в 1889-1892 годах 29 губерний Российской империи, жертвами которого, по разным подсчетам, стали 1,75 млн.человек. Причиной голода стали неурожаи, поразившие самые плодородные регионы страны — Черноземье и Поволжье, а также необдуманная политика российских властей, наращивавших экспорт зерна в ущерб внутреннему рынку. Суть этой политики ярко иллюстрируют слова министра финансов И.А.Вышнеградского: «Сами не будем есть, а будем вывозить!» В результате России пришлось уже самой принимать грузы продовольствия — в виде гуманитарной помощи, присланной американцами на борту кораблей, входивших в знаменитый «Флот голода». Эта помощь, наряду с состоявшимся двумя десятилетиями раньше визитом американской военной эскадры во главе с адмиралом Густавом Фоксом в Россию (см.заметку «Спасибо, что живой») составила одни из наиболее ярких страниц в истории дружбы двух стран.

Фрагмент газеты «Illustrated London News» из коллекции «Маленьких историй»

***
У знаменитого русского художника-мариниста Ивана Айвазовского есть одно малоизвестное полотно под интригующим названием «Раздача продовольствия». Картина эта весьма необычна. И дело даже не в том, что здесь вы не найдете главного атрибута его живописного стиля – собственно моря. Удивителен, прежде всего, сюжет этой картины. На первый взгляд, никакой особой экзотики нет: перед нами центр русского села (или уездного городка) со всеми привычными глазу приметами родной жизни. Деревянные дома, золотые купола церкви, главная улица, заполненная радостно возбужденными жителями, приветствующими несущуюся во весь опор удалую русскую тройку и её по-праздничному разодетого в красное ездока, лихо размахивающего в ответ флагом. Вот только флаг этот, расположенный в центре композиции, по-настоящему необычен на фоне окружающей его обстановки, поскольку это звездно-полосатый флаг США.

И.К.Айвазовский «Раздача продовольствия», 1892 г.

Своеобразным приквелом к этой картине служит и другое полотно Айвазовского — «Корабль помощи», посвященное прибытию в русский порт одного из кораблей американского благотворительного каравана. Оба полотна были написаны Айвазовским специально ко всемирной выставке в Чикаго 1893 года, посвященной 400-летию открытия Америки, и переданы им в дар американскому народу в благодарность за помощь, предоставленную годом ранее. То была не просто личная благодарность художника, а по сути официальная позиция российских властей, потрясённых и смущённых даже не самим голодом 1889-1892 гг и его последствиями, а тем общественным резонансом, который голод вызвал в Старом и Новом свете.

Для самой же России голод никогда не был редким явлением. Как свидетельствует ещё словарь Брокгауза и Эфрона, со времени первого летописного упоминания о нем в 1024 году отмечается не менее 7-10 случаев массового голода, а в XVII –XVIII веках число их доходит порой и до полутора десятков. Не изменил ситуацию и XIX век, отмеченный как общим ростом числа случаев голода, так и их распространением с запада на восток и юго-восток страны.

К слову, во все времена люди задумывались о причинах возникновения массового голода и чаще всего связывали его с неблагоприятными погодными условиями, влияющими на размер урожая. Свой негативный вклад, особенно в средние века, вносил и человеческий фактор – опустошение земель вследствие войн, внутренних междоусобиц и непродуманных действий правителей, как было, например, при Иване Грозном. В первой половине XIX века нехватку продовольствия в городах связывали, во многом, с трудностями подвоза зерна, однако с развитием железных дорог эта проблема была решена. Тогда-то и стало окончательно ясно, что главной причиной, наряду с капризами климата, является низкая урожайность российского сельского хозяйства, не позволяющая накопить зерновую «подушку безопасности» для неудачных по погодным условиям лет.
Что касается голода 1889-1892 гг., то его российские власти упорно старались не замечать. Князь В.Оболенский пишет в своих мемуарах: «Передавали, что Александр III на докладе одного из министров… сделал пометку: «У меня нет голодающих, есть только пострадавшие от неурожая», и эту удобную формулу с готовностью подхватили газетные цензоры. (Заметим на полях, что в истории бывают удивительные сближения: в современной Северной Корее принято заменять однозначно трагическое «голод» на почти героическое «трудный марш»).

Император Александр III с семьей

Но скрыть проблему уже не получалось. В Тамбовской губернии академик Владимир Вернадский организует сбор средств в помощь голодающим крестьянам, его поддерживают студенческие друзья, которым удаётся привлечь благотворителей из России и Франции. Типичную картину того времени описал в письме Вернадскому его студенческий товарищ В.Келлер: «…за день… видел столько, что потерял голову и отупел… Всюду на лицах голод, у всех глаза заплаканные; все худы, бледны, большинство и говорят с трудом соображая. Страшная картина!» В результате активной деятельности Вернадского в Тамбовской области удалось открыть более 100 столовых, закупить и раздать 479 лошадей, прокормить около 2 тысяч крестьянских лошадей.

В.И.Вернадский со своими единомышленниками

В других губерниях дела шли хуже. Земские власти пытались оказывать помощь голодающим, но хватало её ненадолго. Положение усугубляла и первоначальная позиция высшей власти, отказывавшейся признать голод массовым. Всё это способствовало возникновению мощного общественного движения частной помощи голодающим посредством сбора денег, организации бесплатных столовых и пекарен, доставки зерна непосредственно в голодающие районы. В движение вовлекались неравнодушные люди самых разных сословий и званий: от бедных студентов до Великого князя Николая Михайловича, анонимно передавшего на нужды попавших в беду наследство, доставшееся ему от умершей матери. Особый резонанс общественному движению придавало присутствие в нем известных писателей, деятелей науки и искусства — Ивана Айвазовского, Владимира Вернадского, Льва Толстого.
Наконец, замалчивать проблему далее стало решительно невозможно. Голод был официально признан, ссуды земствам увеличены, и к концу 1892 года ситуация была взята под контроль.
Во всей этой истории было много примеров неравнодушия и отзывчивости, но самой удивительной её страницей по праву стоит признать кампанию помощи голодающим, развернувшуюся в далекой Америке. Инициатором благотворительного движения в помощь России стал Уильям Эдгар, редактор журнала «Северо-Западный Мельник», который писал в декабре 1891 года: «Пожертвуйте великодушно. Это вопрос не политики, это вопрос гуманности». Призыв, брошенный им, был подхвачен общественностью, считавшей, что помощь будет ответной благодарностью за недавнюю поддержку русскими Северных штатов в период Гражданской Войны. Но нашлись и сомневающиеся: одни считали, что странно помогать России – основному конкуренту США на мировом зерновом рынке. Другие переводили разговор в политическую плоскость – стоит ли свободной республике оказывать помощь жестокой деспотии даже в таком гуманитарном вопросе.
Пока политики спорили, со всех уголков страны стали приходить отклики людей, желающих помочь России. Губернаторы различных штатов, благотворительные организации, религиозные общины, простые граждане протянули руку помощи голодающим. Это был впечатляющий образец поистине «народной дипломатии», которой не нужны решения властей и благословение политиков. Так, в штате Массачусетс за считанные недели были собраны более 10 тысяч долларов, а в Филадельфии на пожертвованные средства организаторы закупили свыше двух тысяч тонн продовольствия, к тому же бесплатно доставив их к месту отправки. Деньги собирались везде: в школах, церквях, на благотворительных концертах и спектаклях. Порой люди были готовы отдать последнее: в газетах писали о женщинах, готовых продать украшения, чтобы купить хлеба для голодающих, юном чистильщике обуви из Сан-Франциско, приславшем свой заработок, или старике, пожертвовавшем отложенные на похороны деньги.

Лев Толстой (крайний справа) с братьями

Стоит отметить, что огромную роль в убеждении людей (прежде всего, «образованного класса» Америки) сыграли статьи Льва Толстого, а также его личная переписка со многими известными американскими интеллектуалами. Общий размер собранных средств (с учетом стоимости продовольственных запасов) оценивался в диапазоне от 1 млн. до 1,6 млн. долларов. В то время на эти деньги можно было прокормить 800 тыс. человек в течение месяца. Оставалось только решить вопрос о том, как деньги и продукты попадут к нуждающимся в России. Серьезное недоверие к правительственным структурам Российской империи из-за их неэффективности и коррупционности предопределили отказ от более легкого варианта перевода денежных средств в пользу поставок реальных продуктов. Кроме того, было решено, что получателями помощи станут не правительственные, а общественные структуры, возглавляемые людьми с высоким моральным авторитетом, подобные тому же Толстому, чья популярность в это время в Америке была поистине невероятной.
На следующем этапе нужно было понять, кто и как доставит спасительные грузы через океан. Эту эскадру транспортных кораблей так и назвали — «флот голода» (Famine Fleet), он включал в себя пять кораблей. 22 февраля 1892 года первый «гуманитарный» пароход «Индиана» под восторженные крики 50-тысячной толпы отправился из Филадельфии в российский порт Либава. Это было по-настоящему грандиозное событие. «Подумайте только! Американские республиканцы поют русский национальный гимн. Какое братство любви!» — вспоминал один из очевидцев. В кратчайшие сроки был собран следующий продовольственный «пакет», и второй пароход «Конемаг» с 2,5 тыс. тонн продовольствия на борту отправился в путь уже в конце апреля. Аналогичным образом были отправлены и другие корабли «флота голода»: «Миссури», «Тьюнхед» и «Лео».

«Миссури» на пути в Россию

О том, насколько серьезно и с душой подходили к своей миссии организаторы, говорит тот факт, что к отправляемой кукурузе – культуре незнакомой в массе своей российским потребителям – была приложена книжечка с рецептами на русском языке, которая составила переводчица Льва Толстого — Изабелла Хэпгуд. Наиболее активные участники благотворительной миссии сопровождали груз, собираясь не только проследить за разгрузкой и распределением продовольствия, но и посетить голодающие губернии, чтобы оценить ситуацию на месте. Именно из их позднейших рассказов Америка узнала о том, с каким необыкновенным радушием встретили собранную помощь русские. Прибывших приветствовали толпы народа, на берегу оркестр играл национальный гимн США, всюду реяли американские флаги. В честь делегации проводились многочисленные обеды, спектакли и факельные шествия. В столичных газетах писали об исторической дружбе между двумя странами и рассказывали подробности о компании милосердия. Самые известные участники кампании удостоились даже аудиенции на высочайшем уровне, в ходе которой император Александр III и цесаревич Николай выражали свою признательность американскому народу, а все капитаны кораблей получили памятные подарки от имени царя. Не меньшее впечатление на гостей произвела встреча с Л.Н.Толстым, так много сделавшим для борьбы с голодом в деревне.
Во время поездки посланцы Америки были поражены великодушием и открытостью русских, восхищались их талантами, но не обошли вниманием и негативные стороны российской действительности: нищету, пассивность, невежество и фатализм простого народа. Но даже в этом они винили не самих крестьян, а, скорее, сложившуюся систему. «Будь у русского Ивана Ивановича… вместо коллективной собственности на землю индивидуальная, появись возможность использовать современные технические средства для её обработки, купить хороших лошадей, обучаться в бесплатных школах… он не уступит американскому фермеру Симпсону», — делал вывод уже известный нам издатель У.Эдгар.
Дополнительным итогом этой впечатляющей миссии было то, что она способствовала укреплению, развитию и «потеплению» российско-американских отношений. Яркой иллюстрацией этому служит широкомасштабное участие России во всемирной выставке в Чикаго 1893 года, посвященной 400-летию открытия Америки. Для участия в торжествах была отправлена целая эскадра, на борту которой были доставлены многочисленные экспонаты самой масштабной экспозиции России за рубежом. 27 мая 1893 года на борт флагманского корабля пригласили тех, кто участвовал в компании помощи, где русский посол в США вручил им ценные подарки: У.Эдгару, например, достался «серебряный кувшин с позолотой весьма тонкой работы».

Русский павильон на Чикагской выставке 1893 года

Кстати, именно для участия в чикагской выставке в далекий путь за океан отправился и Иван Айвазовский, взяв с собой в качестве подарка американскому народу те самые две картины, с которых мы начали свой рассказ. Их будет ждать удивительная судьба: подаренные автором вашингтонской галерее «Коркоран», в начале 60-х годов по инициативе Жаклин Кеннеди они переедут в Белый дом, где станут молчаливыми свидетелями многих исторических событий, включая знаменитую пресс-конференцию Джона Кеннеди во время успешного разрешения Карибского кризиса. Кто знает, может сейчас самое время вновь вернуть их на сцену истории в качестве талисмана удачи?
***
источник https://little-histories.org/2016/04/06/famine_fleet/