В одном из своих писем к любимой знаменитый французский писатель Виктор Гюго утверждал: «Важнее всего на свете, важнее дочери, важнее Бога — твоя любовь». Кому же были адресованы эти невероятные и почти кощунственные слова?

В это время Гюго уже исполнилось 42 года, и он был знаменит во Франции, да и во всем мире. Его роман «Собор Парижской Богоматери» расходился невиданными тиражами, а пьесы «Эрнани», «Рюи Блаз» и «Король забавляется» не сходили с театральных подмостков. В то же время писатель считал, что его личная жизнь далеко не так благополучна, как литературное поприще.

Он женился еще в юности на Адель Гюго; у супругов родилось пятеро детей, среди которых самой любимой была дочь Леопольдина. Но Гюго мечтал и всеми помыслами стремился только к своей возлюбленной и музе Жюльетт Друэ.

Именно любовь к ней была для него важнее Бога и любимой Леопольдины.

Гюго познакомился с Жюльетт Друэ в 1833 году, когда шла репетиция новой пьесы писателя «Лукреция Борджиа». В этой работе Жюльетт досталась совсем небольшая роль принцессы Негрони.

Виктор Гюго в молодости

В это время ей было 26 лет, и она отличалась жгучей красотой. Мужчин привлекал также ее страстный темперамент и независимость в суждениях.

Любимым выражением молодой актрисы было следующее: «Женщина, у которой всего один любовник, — ангел, у которой два любовника — чудовище. Женщина, у которой три любовника — настоящая женщина». Уже по этому высказыванию можно составить некоторое представление о ее жизненном пути. В юности она стала довольно известной парижской куртизанкой и жила за счет богатых любовников.

Жюльетт водили по ресторанам и в театры, для нее устраивали великолепные танцевальные вечера. Немногие женщины умели одеваться так изысканно и с таким несравненным вкусом, как она. Жюльетт тратила деньги и делала долги. Несмотря на низкое происхождение, она обладала юмором, элегантностью и аристократизмом. Ее любили многие, и она пользовалась этим. Всегда находился кто-либо, готовый с радостью оплатить долги очаровательной Жюльетт.

Жюльетт Друэ

Эта женщина, рано ставшая очень мудрой и опытной, при желании мгновенно могла превратиться в милого и наивного ребенка, и это очень нравилось ее поклонникам. Кстати, среди них был и известный парижский скульптор Прадье, с которым она прожила довольно долго и от которого имела ребенка. Прадье всегда подписывал послания к Жюльетт: «Твой друг, твой любовник, твой отец». Конечно, он был для нее прежде всего любовником, поскольку безумно любил ее тело, но стоило ей улыбнуться, как девушка превращалась в маленькую девочку, так нуждающуюся в ласке и почти родительской опеке. Именно улыбка придавала лицу Жюльетт выражение наивности и чистоты. Причем эта улыбка не была наигранным кокетством или специальной уловкой. Она была искренней, как воспоминание и сожаление о несчастном детстве.

Родителей Жюльетт потеряла очень рано и почти их не помнила. Сначала она жила у дяди, а потом он отдал ее в католический пансионат. Там девочка получила неплохое образование. У нее была возможность много читать, и она извлекла из этого немалую пользу для себя, рассматривая литературные произведения как учебник в отношениях с мужчинами.

Когда обучение в пансионате осталось позади, Жюльетт приняла решение стать актрисой. В XIX столетии данная профессия была скорее вполне определенным образом жизни. Правда, подобный образ жизни подходил женщине до тех пор, пока она молода и хороша собой, однако всю жизнь такое положение вещей сохраняться не могло, и умная Жюльетт отдавала себе в этом отчет. Вероятно, из-за таких мыслей в улыбке прекрасной женщины всегда сквозила легкая грусть, и именно это сразило сердце знаменитого писателя Гюго.

Виктор Гюго познакомился с Жюльетт в момент сильнейшей душевной травмы. Он впервые узнал, что жена изменяет ему с его другом и единомышленником Сент-Бёвом. Писатель воспринял сложившуюся ситуацию как предательство, ибо по натуре был романтиком. Впрочем, мало кто остался бы спокойным, одновременно потеряв и жену, и друга. Его спасала только работа. И вот, работая над постановкой «Лукреции Борджиа», он встретил настоящую любовь, страсть всей своей жизни. Через несколько лет Гюго писал: «У меня два дня рождения, оба в феврале. В первый раз, появившись на свет 28 февраля 1802 года, я был в руках моей матери, во второй раз я возродился в твоих объятиях, благодаря твоей любви, 16 февраля 1833 года. Первое рождение дало мне жизнь, второе дало мне страсть». И он был прав. После знакомства с Жюльетт иным стал стиль писателя, изменилось его отношение к жизни. Впервые он захотел вернуться из прошлого («Собор Парижской Богоматери») в реальную жизнь.

Писатель видел, что Жюльетт — отнюдь не великая актриса, но великолепная любовница и одновременно понимающая подруга. Она никогда не заводила речь о разводе: ей это не было нужно. Жюльетт вдохновляла Гюго и довольствовалась этим. Между любовниками шла активная переписка, ставшая классикой эпистолярного жанра. Они написали друг другу более 15 000 писем, одновременно страстных и интеллектуальных.

Он обрел рядом со своей возлюбленной душевный покой; она же в свою очередь отказалась от карьеры актрисы, перестала посещать светские вечеринки. Жюльетт отказала всем своим многочисленным воздыхателям. Она превратилась в подобие тени классика французской литературы. Встречались они редко, а расставания были исполнены грусти, но между этими моментами сосредоточилась вся жизнь этих двух людей.

В 1834 году Виктор Гюго все еще мог поддерживать видимость благополучия в семейных отношениях. Как обычно, он проводил лето вместе со своей семьей в провинции. В то же время он ни на минуту не забывал, что его любовь находится совсем рядом, буквально в нескольких километрах от него. Гюго и Жюльетт жили тайными встречами. В лесу у них был свой заветный каштан, использовавшийся ими как почтовый ящик. Письма, которые хранило это старое дерево, были исполнены грустной нежности. Изнывая от тоски, Гюго писал любимой: «Да, я пишу тебе! И как я могу не писать тебе... И что будет со мной ночью, если я не напишу тебе этим вечером?.. Моя Жюльетт, я люблю тебя. Ты одна можешь решить судьбу моей жизни или моей смерти. Люби меня, вычеркни из своего сердца все, что не связано с любовью, чтобы оно стало таким же, как и мое. Я никогда не любил тебя более чем вчера, и это правда... Прости меня. Я был презренным, чудовищным безумцем, потерявшим голову от ревности и любви. Не знаю, что я делал, но знаю, что я тебя любил».

В ответ на это страстное и трепетное послание Жюльетт отвечала: «Я люблю тебя, я люблю тебя, мой Виктор; я не могу не повторять этого снова и снова, и как сложно объяснить то, что я чувствую. Я вижу тебя во всем прекрасном, что меня окружает... Но ты еще совершеннее... Ты — не просто солнечный спектр с семью яркими лучами; ты — само солнце, которое освещает, греет и возрождает жизнь. Это все ты, а я — я смиренная женщина, которая обожает тебя».

Таким образом, каждый из супругов Гюго окончательно сделал свой выбор. Адель Гюго при всем желании не могла быть образцом верной жены, хотя ее увлечения не затрагивали глубин ее сердца, но связь мужа с Жюльетт ее тревожила именно потому, что была очень серьезна. Тем не менее она не собиралась отказываться от брака и была готова на отношения чисто формальные.

Жюльетт в то же время совершенно забросила сцену и жила как отшельница. Ее единственным занятием, отнимавшим все свободное время, было переписывание рукописей обожаемого Виктора. Она наслаждалась, поскольку имела возможность первой познакомиться с его шедеврами, которым предстояло завоевать мировую известность.

Летом влюбленные выбирали время для упоительных совместных путешествий. Ради Виктора Жюльетт покидала свое жилище, и они побывали в Швейцарии и Бельгии, Голландии, Испании и Германии, много ездили по Франции.

Во время этих поездок Гюго создал философские и одновременно лиричные, несравненные по проявлению поэтического дарования сборники стихов «Лучи и тени», «Песни сумерек», «Осенние листья», «Внутренние голоса».

Практически каждое из этих стихотворений отражает страстное чувство поэта к возлюбленной Жюльетт. Впервые он заговорил о простых, но таких замечательных и дарующих счастье приметах совместной жизни, как семья, желание иметь детей, отдых вдвоем на лоне природы... А ведь известно, что ранее писатель мог черпать вдохновение только в темах, связанных со Средневековьем, невероятными и губительными страстями, жестокими междоусобными войнами.

Тем временем Гюго стремительно поднимался по социальной лестнице. В 1841 году он стал академиком, что явилось началом его деятельности на политическом поприще. Через четыре года ему было присвоено очень почетное звание — пэр Франции; далее два года подряд он избирался депутатом от Парижа.

Что касается политики, то здесь Гюго проявил недюжинные способности к дипломатии, умело находя общий язык как с монархистами, так и с республиканцами. Когда же речь зашла об избрании короля, будто бы поддержанного народом, то Гюго решительно отказался отдать свой голос за племянника Наполеона, Луи Бонапарта Наполеона III.

Виктор Гюго в 1876 году

Вместо того чтобы пойти на поводу у правящей клики, писатель откликнулся на этот избирательный фарс памфлетом «Наполеон-малый».

В результате Гюго был отправлен в изгнание на 20 лет. Когда в 1851 году, после государственного переворота во Франции, писатель покидал страну, вместе с ним находилась его верная подруга Жюльетт, великодушно забывшая о недавней измене своего любимого.

Ее соперницей стала Леони д’Онэ, красивая молодая женщина, вначале встречавшаяся с Гюго как горячая поклонница его таланта, но постепенно сумевшая склонить его к любовной связи. Ей Виктор тоже писал письма, и завистливая д’Онэ не постеснялась переслать их Жюльетт. В то же время ни Леони, ни жена Гюго не хотели рисковать ради него своим положением, и так получилось, что в изгнание он отправился вдвоем с Жюльетт, для которой он составлял единственный смысл жизни, и ей было безразлично, успешен он или находится в опале. Жюльетт не было дела ни до политики, ни до соперниц, ни до слухов. Без нее Виктор не смог бы так быстро покинуть страну. Жюльетт проявила активную деятельность, достала любимому все необходимые документы, которые требовались для отъезда из Франции, а потом и сама присоединилась к нему, тайно выехав в Бельгию, после чего они вместе отправились в Англию. Так вдали от родины Гюго превратился в символ сопротивления диктатуре нового правителя, Наполеона III.
Жюльетт Друэ в 1868 г.

Жюльетт находилась рядом с Гюго постоянно. Она стала для него не просто любовницей, но самым близким другом и единомышленником. Она вела все его дела, занимаясь рукописями, документами, разбирая архивы.

С этой связью смирилась даже жена Гюго, допустив Жюльетт в круг друзей семьи. Она смогла оценить силу любви соперницы и, чувствуя близкую смерть, просила прощения за причиненные когда-либо неудобства и у мужа, и у Жюльетт. Адель Гюго умерла в 1868 году.

Прошло три года, и Гюго вместе с Жюльетт вернулись во Францию. Его встречали как национального героя, а Жюльетт оказывали уважение как законной супруге писателя, хотя она и не являлась таковой. Теперь уже поздно было думать о женитьбе. Прошла целая жизнь, и Жюльетт исполнилось 75 лет. Гюго и его подруга в это время практически не расставались. Им по-прежнему нравилось отправлять друг другу послания. Поздравляя Виктора с новым 1883 годом, Жюльетт писала: «Обожаемый мой, не знаю, где я буду в этот день в следующем году, но я счастлива и горда выразить тебе мою признательность лишь этими словами: я люблю тебя». Она как будто чувствовала близкую смерть и старалась показать, что будет любить его вечно, как на этом, так и на том свете. Она умерла в начале мая 1883 года. Гюго не пришел на похороны своей верной подруги, поскольку у него не осталось на это сил. Он тоже умер вместе с ней, жизнь для него кончилась в тот момент, когда остановилось ее сердце, и оставалось только ждать естественного конца как желанного избавления. Писать он больше не мог и после ее смерти ни разу не притронулся к перу. Одной из немногих записей знаменитого писателя оказалась короткая заметка в записной книжке: «Скоро я перестану заслонять горизонт». Он прожил как во сне еще два года и умер почти в тот же день, что и Жюльетт, — 15 мая 1885 года. Обычно именно в этот день возлюбленная Гюго отмечала свои именины.

Из книги Е.А. Останиной «Любовные истории»