http://www.liveinternet.ru/users/zinur/tags/%EC%E8...B%20%E7%E0%E4%EE%F0%ED%EE%E2/#

Увидеть ветер

Мы живем в мире, в котором небо и океан отражают друг друга, облака похожи на волны, а волны – на облака. Мы не можем увидеть ветер и энергию, зато можем увидеть их действие благодаря облакам и волнам. О том, почему так важно смотреть в небо и наблюдать за рябью на воде, рассказывают книги британского журналиста.

Если набрать в русском Google «наблюдение за облаками», поисковик немедленно подскажет: «наблюдение за облаками в детском саду». И следом выскочат несколько ссылок по теме «природоведение в младших классах». Получается, давно уже все определено: человеку полагается смотреть в небо только в детстве. Взрослый человек, если чем-то подобным и занимается, должен делать это украдкой, не привлекая к себе внимания, – чтобы не засмеяли и не назвали бездельником. И в этом есть какая-то фундаментальная несправедливость, потому что к идеальному человеческому состоянию возвращают только как бы «детские» занятия – игры, выдумки и фантазии, пристальное и неспешное наблюдение за миром. Именно в эти моменты однажды вдруг может открыться истина – для чего мы на самом деле живем.

Юрий Коваль появился на свет в Москве 9 февраля 1938 года. В октябре сорок первого эвакуировался с мамой в Саранск. 1 сентября 1945-го пошел в московскую школу № 657. 
После школы поступил на факультет русского языка и литературы МГПИ. В 1960 году по распределению уехал в село Емельяново Лаишевского района Татарской АССР, в местной школе преподавал историю и географию, русский язык и литературу, рисование и пение.

Язык благонадежных

Иногда мы становимся свидетелями того, как исчезают слова. Процесс старения и обновления языка вроде бы естественное дело. Но временами кажется, что через язык в нашу жизнь проникает реальность антиутопии.

Не знаю такого слова!

Недавно позвонила приятельница: ребенку задали домашнее сочинение по картине Кустодиева «Масленица» и чтобы в тексте было как можно больше наречий. «Я ему подсказываю: напиши, например, “торговля идет бойко”». А он мне: «Что такое «бойко»? Не знаю такого слова!»
После того как прошел шок и мама объяснила сыну значение слова, сын все равно отказался от ее помощи: «Если учительница такое слово увидит, она все равно скажет, что это я не сам, а скачал из интернета».
Ситуация была в общем знакомая. Пару лет назад в одной студенческой аудитории меня попросили объяснить, что такое «подобострастие» («вы несколько раз это сказали, а мы не поняли»). А в конце прошлого года такой же вопрос был задан по поводу слова «графомания». Точнее, вопрос задала я – о том, чем отличается хороший текст от плохого, настоящая литература – от графомании и где сегодня искать критерии. Конечно, с моей стороны это была типичная провокация – на семинаре обсуждали понятие о вкусе в статьях Жуковского и Карамзина. Очень хорошо помню это ощущение: я вдруг почувствовала себя древностью – если не ископаемым реликтом, то уж точно пожелтевшим листком из хранилища. «Если «графо» – «писать», а «мания» – понятно, что такое «мания», – это, вероятно, психическое заболевание?» – с азартом знатока из «Что? Где? Когда?» спрашивала девочка-отличница.

Взяв в руки свежеотпечатанный том из собрания сочинений Максимилиана Волошина (спасибо издательству «Эллис Лак», осуществляющему этот проект), многие ли заметят на титульном листе мелко набранную строчку: «Под общей редакцией В.П.Купченко»? Если и заметят, то, боюсь, лишь потому, что фамилия Купченко обведена траурной рамкой…
Владимир Петрович Купченко – основатель и первый директор Дома-музея М.А.Волошина в Коктебеле, биограф поэта, самый авторитетный исследователь его творческого наследия.

Назвать ветер по имени

15 июня отмечается Всемирный день ветра. Это один из самых молодых памятных дней планетарного масштаба, и к нам он вроде бы пока не имеет особого отношения. По замыслу учредителей он должен привлекать внимание к ветроэнергетике, которая в России существует пока только в рамках эксперимента. Но на самом деле День ветра может оказаться одним из самых прекрасных дней в году...

Впервые я прочитала об этой книге в замечательном эссе Игоря Померанцева «По шкале Бофорта». Эссе замаскировано под рецензию на поэтический сборник, а в роли сборника выступают вовсе не стихи, а статьи из «Словаря ветров» Леонида Зусьевича Проха. И, честно говоря, мне тогда показалось, что автор эссе придумал и словарь, и его автора. Дело было еще в 90-х, во времена всеобщего увлечения Милорадом Павичем и борхесианскими мистификациями. И, как всегда, пойти в библиотеку и перепроверить по каталогу (тогда это было проще, чем загуглить) времени не оказалось.
А книга существует. И она, правда, последний раз была переиздана в Ленинграде, в «Гидрометеоиздате», в 1983 году. Сейчас ее можно найти а интернете сразу по нескольким адресам. Достаточно опять-таки загуглить.
Это совершенно завораживающее чтение. «Словарь ветров» Л.З.Проха больше похож на описание неизвестной цивилизации или историю неведомого народа, потому что у ветров все, как у людей.
У них есть имя, индивидуальность, национальность, страна, а у некоторых – и место постоянного проживания.
Например, абрего (исп. abrego) – умеренный влажный юго-западный ветер на юго-западе Испании. Сопровождается продолжительными, но сильными дождями. Возникает при движении циклонического вихря с юго-запада к Кадисскому заливу».
Тальвинд (Talwind), «вечерний или ночной горный ветер, приносящий похолодание при спокойной погоде», «дует из большой долины Мюнстерталь (бассейн реки Бирс в Эльзасе)».
 Мистраль таррау (прованс. tarraou) появляется только между Монпелье и Безье во Франции.
А северный табашник замечен только в России, на озере Селигер.    
У ветров есть если не профессия, то уж точно – специализация:
Велигер (лат. veliger) – «ветер, несущий парусные суда».
Траубенкохер (нем. Traubenkoher) дует на склонах Северных Альп и способствует созреванию винограда.
Некоторым особо привилегированным ветрам присваиваются звания и титулы за их персональную роль в истории. Так, Великим ураганом, хотя потом было много чего и пострашнее, остается «тропический циклон, пронесшийся над Антильскими островами 10 октября 1780 г. Разрушил до основания все города на островах Барбадос и Сент-Люсия, выкорчевал леса, потопил 40 кораблей в гаванях, в т. ч. остаток военного флота англичан, которые вели осаду Америки, базируясь на этих островах. Такие же разрушения ураган произвел на о. Мартиника, где волны, поднятые ветром, затопили город Сен-Пьер».
Но, несмотря на дурной характер титулованных и нетитулованных особ, для них строили храмы и дворцы. Поэтому в словарь попал и дворец Хава-Махал, «построенный в 1751 – 1768 гг. в центре города Джайпура в северо-западной Индии на некогда пустынной окраине плато Малва. Город был окружен стенами и разделен на кварталы улицами, которые ориентированы по странам света. Центральную часть города занимает дворцовый комплекс (XVIII в.) с садами, бассейнами, фонтанами и дворцом Чандра-Махал, обсерваторией Джантар-Мантар и собственно дворцом ветров».
В общем, как справедливо указано в эссе Игоря Померанцева, содержание «Словаря ветров» – поэзия.

***

Даже немного обидно, что Всемирный день ветра отмечается совсем по другим причинам. Это как вечная история про классическую музыку, от которой, по сообщениям анонимных ученых из интернет-новостей, лучше растут помидоры и увеличиваются надои молока. Всемирный день ветра (Global Wind Day) был учрежден в 2008 году Европейской ассоциацией ветроэнергетики (EWEA) и Всемирным советом по энергии ветра (GWEC).
Поля с ветроэнергетическими установками, напоминающими гигантские трехлопастные вентиляторы, стали такой же обязательной частью европейского пейзажа, как ветряные мельницы на картинах старых мастеров. Белоснежные ветряки машут крыльями в Германии, Нидерландах, Скандинавских странах.
Вокруг ветряной энергетики уже сложилась своя мифология, в которой обязательно будут и волшебные сказки, и страшилки. Прогрессивные и экологически грамотные граждане обязательно расскажут сказку о мире будущего, где электро­энергию получают только из чистых и неисчерпаемых источников: ветер и солнечный свет – это не уголь и газ. Страшилка же повествует о том, что коварное угле-газо-атомное лобби всячески препятствует осуществлению этой экологической мечты, и потому лишь доля электроэнергии, полученной с помощью ветроустановок, в мировом ее производстве составляет около трех процентов.
Впрочем, нет городка поблизости от поля с ветряками, где вам не расскажут страшилку иного толка: про то, как вот однажды оторвалось такое крыло и отлетело метров аж на триста, а то и на пятьсот и попало прямо на автобан, а там поток машин, ну, сами понимаете, что было, а что в новостях про это не говорили, так это заговор экологов. И вообще рядом с этими ветряками птичка гнезда не вьет и мобильная связь глохнет. Правда, и сказки, и страшилки, как и сами ветряки, – это все реальность европейская. Всемирный день ветра в России пока не отмечается. И не потому, что в России меньше ветра, чем в Европе. Просто у нас к нему не очень всерьез относятся и вообще не доверяют. Слишком холодные зимы, слишком суровые условия для того, чтобы полагаться на такую ненадежную вещь, как ветер. То ли дело труба, дымящая на полнеба. Она точно с места не сдвинется. Она предсказуема, тем и хороша.
Здесь действительно есть какая-то игра символов.
Наше представление о счастье, спокойствии и безопасности всегда было связано с огороженностью и замкнутостью пространства. Чтобы нигде не сквозило, не дуло. Чтобы каждая щелка была законопачена. А ветер – это всегда изменчивость, движение, перемены.
«Люди хотят жить, как в термосе», – сказал на днях мастер по установке окон о заказчиках, которые маниакально боятся сквозняков. Ну, наверное, можно это понять. Натерпелись, напростужались за всю долгую жизнь со старыми скрипучими рамами, с клейстером и бумажными лентами каждую осень. Лучше задраить люки, наглухо захлопнуть пластиковые створки. Проветривать не обязательно. Пусть воздух спертый, зато тепло.
Какой ветер в термосе?

***

Почему-то вспомнилось лето 2010 года, когда Москву заволокло дымом, а нас в деревне накрыло сорокаградусной жарой при абсолютном штиле. Аномальный атмосферный столб давил, как раскаленный утюг. И тогда мы пошли искать ветер.
В словаре Проха ему имени не нашлось. Наверное, это был какой-нибудь уж совсем маленький захолустный ветер местного значения, незначительный и незаметный, но он каким-то непостижимым образом ухитрился выжить под прессом. Он прятался в отутюженной зноем траве. Не случайно первым его обнаружил наш пес. Наверное, они с ветром были примерно одного роста. Если лечь в траву и затаить дыхание, можно было заметить еле заметное движение сухих травинок.
Еще один безымянный ветер жил на дне глубокого оврага возле ручья. Он явно двигался вслед за водой и шевелил ивовые ветки.
А потом, в середине августа, утюг перегорел и куда-то исчез сам собой. И по небу с запада на восток протянулись перистые облака – к сильному ветру. И ветер больше не нужно было искать, он был везде – в шуме деревьев, в движении лиственных теней на стенах. И тогда как-то сразу стало понятно, что ветер – это и есть счастье. Даже если он ломает ветки, переворачивает мусорные урны или раскрывает крыши.

***

Это все, конечно, не к тому, что «пусть сильнее грянет буря». Если грянет, хоть в переносном смысле, хоть в прямом, мало не покажется. И то и другое проходили, и неоднократно.
С ветроэнергетикой тоже, конечно, еще много нерешенных проблем. Ветер непостоянен, его скорость меняется, значит, выработанную энергию надо научиться сохранять на длительные сроки в большом количестве. В маленькой Дании это как-то получается, поэтому там почти половина всего электричества производится с ветроэнергетических установок. Возможно ли это в большой России – вопрос. Еще более сложный вопрос: если возможно, то когда?
И все же отсутствие ветряков на каждом шагу вовсе не повод остаться без Дня ветра. Наоборот, это возможность пока пребывать в границах поэзии, а не экономики, прекрасной бесполезности, а не безжалостной пользы.
Пока можно просто открыть окно и смотреть, как ветер раздувает шторы за неимением парусов.
Можно следить за рябью или движением облаков, волнением травы и песка, слушать, как шумят листья. Можно, наконец, найти имя своего ветра в «Словаре ветров» или, если его там нет, дать ему имя. И позвать ветер по имени. 

http://libpstu.wordpress.com/category/%D0%BA%D0%B0...1%8B%D1%85-%D0%B4%D0%B0%D1%82/

17 июня – 110 лет со дня рождения поэта Михаила Аркадьевича Светлова

Михаил Аркадьевич Светлов родился в Днепропетровске (Екатеринославе) в бедной семье еврея-кустаря. В 1919 году будущий поэт вступил в комсомол, тогда же начал писать и печатать стихи. В составе Первого екатеринославского территориального пехотного полка защищал город от банд, свирепствующих в окрестностях родного города. Впечатления, связанные с пребыванием в Красной Армии, отозвались впоследствии в творчестве поэта. Затем он переехал в Харьков, работал в отделе печати ЦК комсомола Украины, успел выпустить книгу стихов «Рельсы», о которой сам потом с улыбкой скажет, что «очень смешное и трогательное впечатление она сейчас производит», ибо никто из юных поэтов – друзей-сверстников Михаила Светлова тех лет, «тогда не имел точного представления о задачах своей профессии. Нам казалось, что чем замысловатей стихи, тем они художественней…».

Тухнет тающих туч седина,
Ночь приходит, убогая странница,
Бесконечной лентой луна
По чугунным рельсам тянется.
И в бегущем огне каруселься,
Если вдруг захотел паровоз
Притянуть горизонт рельсами…

 В 1923 году Михаил Светлов перебрался в Москву, поступил в Литературный институт. Уже в самой ранней лирике Светлова отчётливо заметны и характерные для его позднейшего творчества черты и особенности – сочетание мотивов возвышенно патетических с самой обыденной повседневностью. Так, в «Стихах о ребе» высокая патетика неожиданно сменяется комическими подробностями быта, не случайно попавшими в поле зрения наблюдательного поэта:

Осень в кучи листья собирает
И кружит, кружит по одному…
Помню, о чистилище и рае
Говорил мне выцветший Талмуд.

Старый ребе говорил о мире.
Профиль старческий до боли был знаком…
А теперь мой ребе спекулирует
На базаре прелым табаком.

Поэт наблюдал, как преображается страна в ходе огромной перестройки, как на авансцену истории выходят новые герои – созидатели и труженики, какие перед ними открываются широчайшие перспективы. Это породило и укрепило у Светлова чувство того подлинного исторического оптимизма, какой с особой выразительностью сказался в стихотворении «Живые герои». В нём поэт затевает озорной спор с классиками, зачастую не видевшими для своих героев – в их слишком тяжёлой и трагической жизни – иного исхода, кроме смертельного.

Толчком паровоза,
Крутым колесом
Убита Каренина Анна…

Товарищи классики!
Бросьте чудить!
Что это вы, в самом деле,
Героев своих
Порешили убить
На рельсах,
В петле,
На дуэли?..

Одним из самых известных стихотворений Михаила Светлова является «Гренада», написанное в 1926 году. В этом стихотворении счастливо найдено и воплощено в каждой строке, каждом образе сочетание широчайшей, в пределах всей земли, интернациональной темы с неповторимым характером героя, простого малограмотного парня, который вычитал в какой-то книге доселе незнакомое слово «Гренада», ответившее его самым высоким и романтическим устремлениям, и пошёл на великий бой и свершает героические дела, охваченный неутомимой жаждой «…землю в Гренаде крестьянам отдать…». Михаил Светлов в двадцатые годы рос как большой и самобытный поэт, создавая реальные, а вместе с тем и романтически возвышенные образы своих героев, рождённых эпохой, созвучных её духу и пафосу. В годы Великой Отечественной войны  Светлов стал политработником, сотрудником военной прессы, опубликовал книгу «Отечество героев», создал поэму о Лизе Чайкиной, отважной партизанке, отдавшей свою жизнь в борьбе с врагом.

Может, образ твой издалека
Слабым светом песня освещала,
Но дышала каждая строка
Воздухом, которым ты дышала!

Поэт посвятил  цикл стихов подвигу двадцати восьми гвардейцев-панфиловцев. Он пишет об их испытанном в боях мужестве, о непреклонной решимости бороться с врагом, – и пусть эта борьба стоила им  самой жизни, поэт знает, что

Бессмертье встаёт в карауле,
Когда умирают гвардейцы!

Михаил Светлов вернулся с войны умудрённый, изведавший большие испытания; теперь он с настойчивостью подчёркивает значение лирики – и лирического начала – в жизни людей

…надо, чтобы поколенью
Мы сказали нужные слова
Сказкою, строкой стихотворенья,
Всем своим запасом волшебства…-

и отныне к этому неисчерпаемому запасу, тем более богатому, чем беззаветнее делишься им с окружающими, неустанно возвращается поэт. Всё то лучшее, что создал Михаил Светлов за сорок лет своей литературной деятельности, остаётся в истории русской поэзии как её ценное достояние, как особая и незаменимая глава.

Я радость добывал, и есть усталость,
Но голос мой не стих и не умолк.
И женщина счастливой оставалась,-
Я был поэтом, выполнил свой долг.

Вы знаете, что вся сила в словах? «Как Вы лодку назовёте, так она и поплывёт». Но что делать, если слова, которые есть, нам не подходят?

Изобретайте, придумывайте новые слова! Это не так сложно и не так фантастично, как кажется. А. учёные, Б. писатели и В. журналисты постоянно занимаются тем, что вводят в обиход нашей повседневной речи десятки новых слов. Этим же занимаются, кстати, и дети - только их никто не слушает, кроме мам. Кстати, для притока творческих сил перечитайте «От двух до пяти» Чуковского - и Вам уже можно будет ничего другого по этой теме не читать!

http://bzzn.ru/leadership/

Давай о чем-нибудь поговорим…
Об импрессионизме,
О погоде…
О том, что постоянства
Нет в природе,
Как убеждают нас
Календари...

Моне.
Гуашь.
Прохладные тона.
Твой синий плащ.
Капель звенит морзянкой.
По площадям и улицам хозяйкой
Ступает запоздалая весна.
И рядышком вышагивает с ней,
Измысливая мокрые проказы,
Босой апрель,
Мальчишка ясноглазый,
Веселый, вечно юный сорванец…
По гулким крышам
Шествуя победно,
Сметает
Снеговую шелуху,
И солнца золотистый хула-хуп
По небу катит
Веточкою вербной…

Размытый акварельный эпизод.
Июньским утром кисти Ренуара
Мы шлепаем по мокрому бульвару,
И поцелуи прячем в мокрый зонт.
Отмытый город, ливнем напитавшись,
Кружит в трамвайном ритме болеро…
Мы два часа
Прощаемся в метро,
И расстаемся,
Так и не расставшись…

Этюд Сезанна.
Масло.
За окном
Слоится сумрак дымом желтоватым,
И мы с тобой опять бредем куда-то…
Не помню точно,
Кажется, в кино…
И умакая кисть в осенний блюр,
Сентябрик-арлекин
С улыбкой мима
Играючи кладет мазки кармина
На тротуар
В морщинках кракелюр…

Цветное фото.
Кодак.
Утро.
Март.
Тускнеют звезды в полутьме рассвета.
Поговори со мной…
И нет ответа:
В душе и в комнате –
Зима…
Зима…
Зима…


Алексей Ерошин