он неторопливо, но верно лишал ее способности сопротивляться, подчиняя себе волю, обретая незыблемую власть над чувственностью.
***
- ты ревнуешь меня? Скажи мне правду.
- Да.
- Могу доверить тебе одну тайну?
- Какую тайну?
- Жуткую конечно. – посмотрев на ее застывшее в ожидании илцо, он хмыкнул. – я не уверен, что мне следует сообщать тебе это, поскольку это даст тебе большую власть.
- Я этого очень хотела бы. Скажи мне скорее!
Все больше возбуждая ее, он слегка подтолкнул ее руку так, чтобы она скользнула вниз, и она почувствовала, что ее пальцы коснулись его напрягшегося мужского достоинства.
- только ты можешь приводить его в такое состояние, - прошептал он…
***
сияющая, благоухающая и свежая, она тоже была заряжена новым тонким эротизмом, которого он не видел в ней раньше. Слегка смутившись, он почувствовал, как его член поднялся. «Не спеши, - сказал он себе, - тебе ведь не четырнадцать».
***
его руки обхватили ее, он привлек девушку к себе и начал медленно танцевать. Она ощущала мускулистость его тела.. нечто твердое в брюках… он прижимался к ней, двигаясь под музыку. Ее тонкое платье казалось бумажным. Внезапно он поцеловал ее. Его язык раздвинул ее губы. Она попыталась отстраниться, но одной рукой он держал голову девушки, а другой начал ласкать ее груди. Он засмеялся над попыткой … освободиться. Он быстрым движением поднял ее на руки, отнес в спальню и опустил на не застеленную кровать. Не успела она прийти в себя, как он задрал ее платье и принялся стягивать с нее трусики. Почувствовав его руки на своих ягодицах, она закричала.
***
он наклонился и поцеловал девушку, прижав ее к двери. Она стала отчаянно сопротивляться… ударила его…впилась ему в волосы, но он лишь смеялся, словно это было частью игры. Одной рукой он обхватил запястья… сзади над ее головой. Другой попытался расстегнуть «молнию» на платье. Охваченная страхом, она успела подумать о том, что длина «молнии», слава богу, всего пятнадцать сантиметров. … безуспешно дергал «флажок». Внезапно он опустил руку и задрал подол платья, собираясь снять его через голову девушки. Ткань заглушала ее крики и сковывала ей руки. На ней не было лифчика. Его губы касались сосков. Несмотря на охвативший ее гнев, девушка испытала странное ощущение в паху. Он сунул руку ей под трусы…
***
не в силах устоять перед натиском бурных эмоций, он тянулся к ней, испытывая невероятное желание подмять всю ее под себя, но она ускользала, оставаясь недосягаемой.
***
… он щекотал пальцами бесстыдный бугорок, ущипнул, услышал, как она захлебнулась от восторга, почуял, как пальцы ее конвульсивно впились ему в плечи, как страстно она целует, словно желая вернуть наслаждение, которое он ей доставлял…
***
она прижалась к нему, как всегда поражаясь тому, что их тела будто специально созданы друг для друга. Вырезаны из одного дерева. Однако ничего деревянного не было в их поцелуях, которые жгли ее огнем желания, в том, как он нежно взял в ладонь ее грудь и не забыл двумя пальцами приласкать сосок, в тот час затвердевший от его прикосновения. Если бы она была деревом, то наверняка сгорела бы в пламени страсти, когда он прошептал ей на ухо:
- Пойдем в спальню, любимая. Там нас никто не потревожит. Я хочу тебя.
***
Почувствовав сладостный вкус его губ, она погрузила руки в его волосы, пробегая пальцами по всей их шелковистой длине. Его властная мощная атака почти парализовала ее. Никогда не испытывала она подобного странного ощущения бессилия и нарастающей, рвущейся наружу энергией. Он резко укусил ее в шею, затем зализал это местечко, чтобы успокоить его, и снова ожег своим жаром, послав по всему ее телу тонкие электрические толчки.
***
и его рука вновь пустилась в путешествие по холмам и долинам ее прелестного тела.
***
если бы даже он был с другой планеты, он бы все равно ее «беспокоил», как и любую другую женщину, которая еще не совсем померла.
***
она смотрела в мужественное красивое лицо его с ностальгическим чувством, почти граничащим с грустью. Лицо, которое могло становиться почти мальчишеским, когда твердо очерченный рот и мрачные глаза освещались ленивой, неотразимо обаятельной улыбкой. Ей нравилась аура спокойной властности, всегда окружавшая его, глубокий низкий голос и решительная походка. Она восхищалась его способностью всегда казаться непринужденным и раскованным в любой обстановке. И, если честно, подумала она со вздохом сожаления, он именно такой, каким и должен быть мужчина.
***
она точно уловила момент, сообразив, что (мужчина) одержим желанием обладания, что вполне нормально между оказавшимися наедине мужчиной и женщиной. Она, носом почуяв его возбуждение, протянула руку и коснулась вздыбленной части его тела, которая находилась сейчас в полной готовности к обладанию ею. Они стояли друг против друга, словно соперники на поле брани, широко расставив ноги, подбоченясь, бросая вызов один другому в древней, как мир, схватке полов.
***
фиалковые глаза, полыхая огнем страсти, прожгли ее насквозь.
***
дав волю губам, рукам и языку, она немилосердно и исступленно осыпала ласками любимое тело, ощущая его соленый привкус и ни с чем не сравнимый упоительный аромат страсти.
***
все случилось так быстро, что она даже не успела сообразить, в чем дело. Он молниеносно выбросил вперед руку и, словно клещами, стиснув ее запястье, снова потащил в тень и рывком притянул к себе…
… Его рот впился в ее губы, безжалостно раздавливая, сминая, вынуждая раскрыться под жесткой, неумолимой, давящей силой, и, когда она невольно повиновалась, его язык проник внутрь, словно жадный враг – грабитель – в покоренный город.
Она беспомощно извивалась в стальных объятиях, пытаясь вырваться; слезы беспомощной ярости струились по щекам. Но чем больше она сопротивлялась, тем пренебрежительнее становился этот поцелуй, словно он наказывал ее за какое-то неведомое преступление, пока она, наконец, не устала от бесплодной борьбы и не замерла, побежденная, трепещущая.
***
снова и снова электрический ток пробегал по ним, волна за волной. Удар – волна. Удар – пауза. Это было… это было слишком.
***
он почувствовал, что тоже близок к вершине. Все его тело звенело мощной энергией. Она бурлила и пела в его жилах, нарастая с каждой секундой.
***
… и опять его губы прижались к ее губам. Она чувствовала, как напряглись ее груди, как будто он уже коснулся их, и, не веря себе, призналась, что ей хочется чувствовать его руки.
- пожалуйста,…… - шепнула она и замолчала, не зная, как попросить его об этом. И вообще, должна ли девушка просить, или мужчина сам знает, когда твердеют ее соски и жаждут ласки?
Он знал… и он нашел ее грудь, взял длинными чуткими пальцами затвердевший, как камень, сосок, и она застонала от наслаждения.
***
на его лице была забота, сдержанное желание и нечто столько близкое к любви, что могло вполне сойти за искусное притворство. Но кроме того, в нем было нечто большее – уверенность, которая несла в себе благословение для обоих.
***
ей показалось, что взгляд его проникает ей прямо в душу, в самые сокровенные ее уголки.
Но он по-прежнему не двигался,… ее руки заскользили по его спине, ягодицам. Своими ласками она пыталась показать ему, сколь велико ее желание, она хотела, требовала, чтобы он ответил ей.
Но вот она отстранилась от него, тяжело дыша. И все же он не начинал любовной игры. Он так и стоял, смотря на нее, - в ее непроницаемые глаза, на ее губы, жаждущие его поцелуев.
- в чем дело? – хрипловатым, изменившимся голосом спросила она, - чего ты хочешь?
- Вот этого, - ответил он. Он рванул ворот ночной сорочки … и разорвал ее пополам.
У девушки было такое чувство, словно она окунулась в ледяную воду: кожа покрылась мурашками, соски напряглись. Она облизнула губы, глаза ее широко раскрылись. Он сорвал с нее разорванную рубашку и бросил на пол.
- я хочу вот этого, - проговорил он тихо.
Он провел пальцем по ее горлу, груди, животу и, дотронувшись до шелковых волос, прикрывающих ее лоно, стал ласкать самое сокровенное место ее. Ноги ее задрожали, она была в таком состоянии, что не смогла бы контролировать себя, даже если бы захотела.
И он знал это. Он управлял ею, ласкал ее тело так же уверенно, как … и …, страстная, независимая, импульсивная, она таяла под его руками, как воск.
***
она падала в бездну, теряя остатки благоразумия, а его руки опускались все ниже, и прикосновения становились все мучительнее…
***
она была охвачена таким вихрем желания и острого томления, что чувствовала себя обнаженной не только телом, но и душой. В его прикосновении было волшебство и какое-то собственническое ощущение, и в этот момент у нее не было желания оспаривать ни то, ни другое.
***
дьявольская улыбка расплылась по его красивому лицу. Он вспомнил выражение лица ее. Нет, она не могла скрыть от него свои эмоции. Он предвкушал, какие еще чувства сумеет пробудить в ней.
***
затем его охватило желание, которое ему нужно было излить немедленно. Некогда было снимать брюки, не хватало времени, чтобы прошептать нежные слова и признания. Существовало лишь одно желание: обладать ею сейчас же, без промедления, здесь и навсегда.
***
начисто лишенный изощренных приемов, он покорял своими эротическими познаниями.