Записи Друзья Комментарии
Александр И Зарецкий
Аватар Александр_И_Зарецкий

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Александр_И_Зарецкий

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 08.04.2012
Записей: 327
Комментариев: 14
Написано: 363

Цитатник Александр_И_Зарецкий






Нравится

Без заголовка
Четверг, 29 Января 2015 г. 13:09 + в цитатник
Это цитата сообщения Mages_Queen [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Суровая правда о загнивающем Западе

Сегодня мы развеем миф о процветающем Западе и покажем его истинное лицо.
 
Добыча черной икры. Берген, Норвегия.
Читать далее...
Нравится

Без заголовка
Четверг, 29 Января 2015 г. 13:07 + в цитатник
Это цитата сообщения Mages_Queen [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Териберка

Териберка - поселок на берегу Баренцева моря в Мурманской области, где проходили основные съемки нашумевшего "Левиафана" Андрея Звягинцева. Фильм, получивший ряд престижных международных кинопремий и номинированный на Оскар, подвергся массированным нападкам россиян с обостренными патриотическими чувствами (даже тех, кто его не смотрел), усмотревших в нем злонамеренное "очернение" России. 
Читать далее...
Нравится

«Народная летопись»: Прогноз будущих выборов начинает сбываться
Суббота, 21 Сентября 2013 г. 11:37 + в цитатник
Это цитата сообщения Александр_И_Зарецкий [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Fabulae: Александр Зарецкий - «Народная летопись»: Прогноз будущих выборов начинает сбываться

http://fabulae.ru/prose_b.php?id=21740
 

Прозаическое произведение автора: Александр Зарецкий; Название: «Народная летопись»: Прогноз будущих выборов начинает сбываться; Раздел:Юмор; Тематика:Юмористическая проза; Стихи к празднику:День России; Баллы: 5; Читатели: 166;

Нравится

Первомай превратился в День международной солидарности власти, труда и капитала
Вторник, 01 Мая 2012 г. 18:45 + в цитатник
Это цитата сообщения Александр_И_Зарецкий [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Первомай превратился в День международной солидарности власти, труда и капитала
 

 Обещанный народу молебен на Тверской с участием первых лиц государства «О даровании России справедливости» не состоялся. Зато Первомай окончательно перестал быть праздником маргинальных псевдокоммунистов. Он превратился в День международной солидарности власти, труда и капитала. Словом, Первомай шагал по планете как небывалое единство несовместимого. Эклектика, конечно, но это сейчас главный тренд.

Дмитрий Медведев и Владимир Путин сделали небывалое: вышли на первомайскую демонстрацию. Такого не было со времен Ельцина. Но тот казус 96-го года объясним проблемными выборами. А ныне «лихие девяностые» уже забыты, сумбурные двухтысячные тоже. Самое время, засучив рукава, начать, наконец, спокойно работать.

Активисты-профсоюзники, которые вовремя появляются на свет именно в канун Первомая, стойкие единороссы, бойцы Объединённого народного фронта, второй в мире по численности организации после китайской компартии, в очередной раз, вышедшие из окопов, вывели в центр столицы  аж 150 тысяч народа. Лозунги для демонстрации были избраны традиционные, дорогие сердцу каждого советского и постсоветского человека: «Мир! Труд! Май!» и «Миру - мир!». Обещанный ранее призыв «Даёшь, справедливость», судя по всему, признан уже неактуальным. Вместо этого почему-то требовали создания нового министерства. Оба члена «тандема» присоединились к демонстрантам и прошлись по Моховой. Одна из участниц шествия предложила Путину и Медведеву возродить первомайские демонстрации. «И нам нравится», - ответил за себя и за старшего товарища Медведев. Во времена СССР, когда колонны трудового народа топали по Красной площади, члены Политбюро лишь приветствовали их с трибуны Мавзолея, однако сами никогда не шли с демонстрантами. Аналитики считают, что новым вождям пришла пора сделать последний и решительный шаг - подняться по ступенькам усыпальницы. И выступать перед народом должны не только космонавты, как в этот раз.

А затем Медведев и Путин отметили 1 мая в популярном арбатском пивном баре «Жигули». В советские времена народ его знал, ценил и любил. Отстаивал огромные очереди. Уже был накрыт стол с воблой, чипсами, орешками, раками и фирменным пивом. Был подан и токарь 6-го разряда Валерий Трапезников (трудящийся и член ОНФ). Получилось по-народному.

А в Париже первомайский митинг организовала французская ультраправая партия «Национальный фронт» во главе с экс-кандидатом в президенты Марин Ле Пен. Во время первого тура президентских выборов она набрала 17,9% голосов, что стало рекордом для кандидатов от Фронта за все время его существования.

А вот общественное движение «Захвати Уолл-стрит», зародившееся в прошлом году в  Нью-Йорке, решилось в разных странах на акции протеста, приуроченные к празднику пролетарской солидарности. Организаторы призвал людей к «всеобщей первомайской забастовке» - не посещать магазины, банки, не выходить на работу.

Российские организаторы антипутинских протестов стушевались. Они отказались от 1 мая и копят силы для «Марша миллионов», который состоится накануне вступления Путина в должность, назначенного на 7 мая. Впрочем, эксперты предполагают, что в Первомай и состоялась предварительная «народная» инаугурация.

А коммунисты тоже совсем увяли. Буднично жаловались изваянию Карла Маркса на беды трудового народа. Как-то отметились на улицах псевдоэсеры и жириновцы.

01.5.12

Рубрики:  Помарки на полях истории современности
Помарки на полях истории современности
Нравится

Сухопарая "кобылка" Ната
Суббота, 21 Апреля 2012 г. 19:58 + в цитатник
Это цитата сообщения Александр_И_Зарецкий [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Сухопарая "кобылка" Ната
 

 

            
Александр Зарецкий

                               За Родину! За Сталина! За Берию?..
                                      (Дальневосточные хроники)
                           Из романа «Россия, раз, Россия, два, Россия, три!..»                                          
                                                              ***
 
                                        
                                             Сухопарая «кобылка» Ната
   
   Ната развела ноги, выпятила низ живота, подставив Санитару пах. Там у неё обильно закучерявилось лишь после рождения Кольки, а то бегала подростком с блеклым пушком над самым важным местом.
   - Правильно, что залупилась, дамочка, - проворковал, рисуясь, Санитар. - Прости за «ты» и жаргон. Но так мы говорим, так понимаем, так нас понимают.
   «Интеллигентный придурок», - заключила Ната, осваивая тюремный язык.
   Лагерное словечко точно легло на своё значение в нормальном мире.
  Санитар намылил её лобок, мазнул промежность. Брил нарочито аккуратно.
   - Твой mons veneris соответствует, - оскалился. - Повернись, наклонись.
   Ната повиновалась.
   - Сиповка, - заключил Санитар и, щедро плеснув на ладонь одеколона, протер свежескошенные места.
   «Придурок», - вновь стерпела Ната.
   Она снесла и шлепок по ягодицам, означавший финал процедуры.
   «Как клеймо поставили, первое тюремное тавро», - подумала.
   Ната обернулась к арестанткам, демонстрируя обновленное тело.
   «Молодая-то полковница блюдёт дисциплину, по приказу, выбрито и ощупано», - шло на неё из толпы уже голых, но вроде бы не покорившихся, ещё как бы распоряжающихся собой женщин.
   Её узнали, и она узнала некоторых.
   «И я - одна из них, - подумала Ната. - У многих - лица испуганных куриц. Курицы скоро станут курвами».
   Кольку Санитар постриг наголо, дав и леща по попке.
   Они подошли к Канцеляристу с лычками.
   - Фамилия, имя отчество, пол, год рождения, национальность.
   Колька гордо пролепетал: «русский», и особо гордо про пол - «мужской», а Ната здесь промолчала.
   - Пол, - повысил тон Канцелярист.
   - Я ж голая?
   - А я с документами работаю, - поставили её на место.
   Ответы тюремщик сверял с листком в папке, где хранились государственные фотографии - её злой, чуть оскаленный фас, и профиль испуганной лани. В другой папке - фотографии Кольки, и его пальчики.
   - Добавили бы мне голенькую фотку, а отдельно - бритое причинное место, то же ведь примета, - усмехнулась Ната.
   Женщина-надзирательница в белом халате, накинутом на форму, якобы, фельдшер, проделала с ней, затем с Колькой всё, о чем рассказывали, прошедшие через арест.
   Ната оглядела баню. Лавки с шайками. Вдоль окон шёл водосток, впадая в смрадный слив. Столик с кусками мыла и тряпками-полотенцами. Рядом - высокий военный с лицом полумонголоида. За ним - дверь с крупной надписью «Кубовая. Вход строго запрещён».
   «Охраняет мыло или заветную дверь в стене, - расхохоталось про себя Ната. - Почему - старший сержант?»
   Как только за ней пришли с винтовками, она много и звонко смеялась, не открывая рта.
   - Мама, я писать хочу, - заныл Колька.
   Ната подвела сына к водостоку: «Делай сюда!»
   И сама присела на корточки. Встала, подошла к сержанту, сверкая голым лобком.
   Тот показал на два куска мыла и две тряпки.
   Ната набрала воду и устроилась на скамье.
   У Санитара с его бритвой уже стояла знакомая ей Артистка - любовница какого-то партийца или военного. Дама была с подростком и, похоже, больше стыдились его, чем унизительной ситуации. «У меня мама – русская, а папа, – война», – почему-то твердил тот. Потом пошла ладная жена начальника морского арсенала. Их с дочкой схватили на улице. Следом забавная троица - женщина с двумя рослыми девочками. Весь путь до лагеря они держались за руки. Гуськом: мать, старшая, младшая. Сейчас шеренгой, рука в руке, стояли голыми перед Санитаром. Придурок побрил мать, та подвинулась, место заняла старшая дочь, потом младшая.
   «Повернуться», - приказал Санитар.
   Троица сделала кругом, перехватив руки.
   Санитар со смаком шлепнул по каждому заду.
   «Конвейер», - усмехнулась Ната.
   Она вспомнила арест. Их собрали в Остроге - одном из столпов Канальска. Острог бездушно возвышался над городом. Острог - над городом, а над Острогом - церковь. При старом режиме в этом замкнутом дворе били кнутом, клеймили, рвали ноздри. Порой вешали. В гражданскую войну и в мятежи Острог пустовал. Уголовники разбежались. А те, кто остервенело дрались за своё правое дело, не доводили врагов до тюрьмы. С 20-х годов расстреливали в бывшей церкви.
   Купол храма-эшафота и увидела Ната, выбравшись из крытого кузова автомобиля. Скрип снега, был для неё, как звон кандалов. Скрипуче-кандальные зимы в этих краях.
   «Сибирская воля и есть сибирская каторга», - вразумила себя Ната.
   Она не особо была удивлена арестом. В среде, где Ната выросла, аресты и казни были частью существования и борьбы за него. Теперь и она сама - в согбенной толпе. Кто-то крестился. Ната была воспитана вне религии, но оттого, что на куполе храма уцелел крест, стало теплее на душе.
   Арестанток погнали в Безымянный дом, недавно отстроенную местную Лубянку. Слили с другими, которых отлавливали не только по городу, но и в окрестных гарнизонах.
   Река под Даликом вставала на зиму плохо. По льду дорогу на тот берег не торили. Этап посадили на тупиках железнодорожной станции в трёпаные немецкие вагоны. Везли мимо неприметного полустанка с названием «Ивань», через мост, после которого одна колея уходила в другие, лучшие края, а вторая - к Большому лагерю, которого все боялись с его - рудником. Но миновали Большой, выгрузились у Малого лагеря, который был известен как Сельский. Их тюрьмой стали царских времён казармы горной стражи. Фильтровать этап повели в солдатскую баню, где надпись в старом стиле про низших чинов сохранилась.
   Они - в тюрьме, порядки - тюремные. На санобработку этап разделся послушно, а дальше не пошло. Среди тех, кого пригнали, сидевших раньше, или не было, или они пока не открылись.
   Началась нелепая буза, из-за мальчиков-подростков.
   - Пусть моются с мужиками-зеками из Сельского лагеря, - наседали идиотки, которые быстро стакнулись.
   - Парни будут мыться с нами, - выкрикнула Ната.
   Её неожиданно поддержала Надзирательница.
   - Вы, стервы, хотите, чтобы уголовники парней петухами сделали, - рявкнула.
   - Парни онанировать будут.
   - Пусть онанируют, вы сами скоро дрочиться начнёте, - отрезала с ухмылкой Фельдшерица.
   Упокоились, но на бритьё и осмотр никто не шёл.
   Ворвался с морозным паром хромой Комендант.
   - Всех водой окачу, и телешом на плацу выставлю, - пригрозил.
   Ната, взяв Кольку за руку, протиснулась сквозь толпу, расталкивая, потных от злости женщин, мимо девиц, прикрывающихся ладошками, мимо парней, стоявших лицом к стене.
   Вслед за Натой, как бараном-провокатором, и другие покорно потянулись под бритву, на досмотр. И все доходили до водостока.
   К Нате подсела Артистка, уже вошедшая в новую роль.
   - Спасибо тебе за сына, - по-тюремному, на «ты», начала. - Этот Санитар, - женщину передёрнуло. - Кстати, что такое mons veneris?
   Ната наклонилась и шепнула товарке на ухо. Та разочарованно выругалась, нарочито неразборчиво.
   - А «mons veneris» - женский лобок по-латыни, - для Кольки громко сказала Ната.
   - Тюремная хиль, - женщину вновь передернуло воспоминанием о Санитаре, а туда же, в mons veneris!
   - Санитар «Липкие лапки», - наградила тюремщика прозвищем Ната.
   Разговор завязался, и Артистка повеселела, наверное, умела копаться в чужой голове. Прижалась к уху Наты.
   - Как думаешь, наши мужики быстро нас отсюда вытащат или…
   - Что «или»? - перебила её Ната.
   - Или, - продолжила Артистка, - или правильные зеки татуировочки нам сделают. И здесь, и здесь, - кокетливо шлепнула она себя по бедру и заду, - и на губках значки поставят. Лучше добровольно с «гражданинами-начальничками», чем силком с блатарями, - заключила.
   Ната растерянно молчала.
   - Ты я знаю, дочка ихнего генерала, в Москве идут аресты в этих кругах, - неожиданно сменила тему Артистка.
   Ната была дочерью одного из двух генералов госбезопасности. У неё и два паспорта какое-то время были. И оба - подлинные.
   Один из генералов - Петров приехал провожать Кромовых на Дальний Восток. Обнял Ивана, поздравив полковником. Что-то обещал, но не мог внятно объяснить Нате, чем сейчас это хорошо для неё - Дальний Восток.
   «Там нормально, до края земли недалеко, горизонт уже виден», - нашёлся шуткой Иван, сгладив неловкость генерала.
   Что в Москве прошли аресты, Ната знала. Могли взять и Петрова - любовника матери и её, Наты, покровителя, если не отца.
   - Я уже выбрала, - неожиданно для себя сказала она, кивнув на сержанта.
   - Не последний человек здесь, - рассудительно заметила товарка. - Сержанта, кстати, кличут по прозвищу «Дагур», народец такой в Сибири, - продолжила женщина уже почти кокетливо. - Кстати, следующим этапом твою подругу непременно пригонят, - думается мне.
   - Сусанну, понимаю, - улыбнулась Ната. - Без неё - некомплект и скучновато.
   На том закончился, было, сексуально-политический разговор. Артистка, похоже, ситуацию с их арестом знала лучше, но темнила.
   Тут Ната сообразила, что её шутка о сержанте - вовсе не шутка. Говорили они по-деловому, о решённом. Как выжить и спасти детей, кому достанется «Jus primae noctis», право первой тюремной ночи.
   «Что ж, может, и сержант, обрюхатит - облегчение будет», - колола себя простонародными словами.
   Из афоризмов Ницше Нате запал один, мол, женщина может иметь тысячу загадок, но разгадка одна - беременность. Она зло фыркнула, прочтя, но запомнила.
   «Ничего себе беседа», - резюмировала Ната.
    Размышления прервал липколапчатый, поманив пальчиком. 
   - Присмотрю за сыном, пока Дагур тебя лю-би-ти-еть будет, - растянула новая «подруга» нормальное слово до неприличного. Актёрские хохмочки.    Ната шла в кубовую с вызовом, худая и длинная, виляя бёдрами, только что без звона подков.
   «Продолжение последовало стремительно», - заключила Артистка, проводив товарку взглядом.
   «Не всех женщин побрили, а первую уже поимели», - раздалось с соседней скамьи.
   Пока сержант стягивал с себя амуницию, Ната сидела на топчане, наблюдая за Существом, копошившимся у топки. Таких, она знала, зовут «обиженными».
   Гайтана на охраннике, естественно, не было, но он перекрестился, стоя голяком.
   «Завтра, как Пушкин, просемафорит дружку сержанту в Большой лагерь, мол, давеча, с божьей помощью, полковницу Кромову...», - ухмыльнулась цинично Ната.
   Сержант понял её по-своему.
   - Дождалась, давалка?
   - Меня лучше сзади, - попросила Ната, глянув на него, на готового.
   - Чего нам целоваться-обниматься, - согласился Дагур. - Займи-ка позицию.
   Ната исполнила. Больше они не произнесли ни слова. Женщина, в оргазме, давилась стоном, не раскрывая рта. Два раза накатывало на неё сладострастие. И только, когда сержант громко крякнул, изливаясь, а Нату затрясло в третий раз, она, не устояв на коленках, распласталась на топчане, увлекая за собой наездника, и выла в полный голос, пока не отпустило.
   А Существо за печкой скулило: «Вот уж не гадал, что увижу когда-нибудь, тебя Наточка, увижу вновь, да ещё в такой животной акробатике».
   Дагур, выгнав, взмахом руки женщину, недоумевал: «Чего ради он эту сухопарую кобылку и пощадил, употребил по-простому и отпустил, а не кликнул наряд, чтоб распечатали бабу по-тюремному, как и положено с лагерными. Успеется, однако». 
   Заглянул Санитар. 
   - Смазливую, - приказал Дагур. 
   Ната шлёпала к своей скамье с гордо поднятой головой. По уже моечной шёл гул, глазели, словно кожу с неё сдирали. 
   До двери в кубовую - пять рядов скамеек. В проходе ближнего, как бы случайно две бабёнки слепили голые зады. Ната, кулаками по спинам, раздвинула женщин.
    «Ша», - сказала, не обращаясь ни к кому.
    Во втором проходе две нелепые телами оторвы, пошлепали ладошками по бритым лобкам и получили по оплеухе.«Шала», - произнесла Ната.
   Третий и четвёртый проходы товарки освободили заранее.
   «Шалашов, шалашовка», - сложилось у Наты над пустыми скамьями.
   … Константинов пришёл к Артистке рано утром пешком и в штатском. Предъявил список: «Тебя лично внёс. Грядёт большая резня. Там, глядишь, уцелеешь. Будь как все. Но есть человечек. Шепнёшь ему».
    Артистка лихо обслужила троих истосковавшихся по трамваю стрелков. Когда солдаты, застегнув штаны и ремни, вышли, женщина поднялась с ложа, провела ладонями по телу, как бы стряхивая с себя следы чужой плоти, и подошла к Дагуру.
    - Ты должен посадить её на свой елдак, да так, чтобы она уже не слезла с него, - вдруг по-командирски рявкнула, и сказала охраннику слово.
     Сержант в форме стоял навытяжку перед голой бабой-арестанткой, которую только что троекратно изнасиловали, внимал приказу.
     «Плетётся что-то, - смекнул служивый. - И он, есть-выходит, ниточка узелка? Понять бы, что вяжут».
     Но на такие умственные усилия Дагур был не способен. Облачился в шинель и двинул по постам.
   - Вот и я тоже - лагерная блядь, - сказала спокойно Артистка, вернувшись на место.
   «И откуда она знает кличку сержанта?», - щёлкнуло в голове Наты.
   - Сговорилась заранее, продала, - зло просипела она и ударила женщину локтем по рёбрам.
   - Дагур заказал меня, а Санитар ошибся, - прохрипела та, восстановив дыхание.
   Ната сидела с таким видом, что товарке следовало говорить дальше. Но та молчала.
   Ната ударила ещё раз.
   - Я прикинула, что мне в очередь легче будет, - придя в себя, сдалась Артистка.
   - Врёт она и сейчас, - видела Ната.
   Узнав со временем детали про Артистку, Ната пожалела об экзекуции. Шансов, остаться в живых у той было ещё меньше.
   Объявили, что переоденут в тюремное, но выдали только солдатское бельё. Нате с Колькой вернули привезённые из Германии шубки, шапки, бурки, всё тёплое.
    «Отработала», - ухмыльнулась, натягивая на себя солдатские кальсоны, а на Кольку свои шерстяные рейтузы.
    Как и положено, в первую ночь Нате приснился сон про то, что тюрьма - сон. Она пробудилась счастливая. Рядом сопел сын. Она прикоснулась к его стриженой головке и задремала, чтобы досмотреть, чем закончится чудной сон про тюрьму, где-то на дальних землях России. Великие песни звучали в её душе. Все же она - генеральская дочка и жена боевого офицера.
   Спустя неделю прибыл второй этап. Как и предвиделось, с ним - Сусанна с Томкой. В бане Сусанна устроила спектакль своим роскошным телом, подобрав ассистентками разбитных подруг, известных в Далике, как Шалава и Скромница. Обе пошли по второму тюремному кругу, а первый раз сели по доносу Парня из нашего города, в которого были влюблены и ждали всю войну. Тот ушёл на фронт, говорил, лётчиком, а вернулся со значительностью на лице. Скромницей вторую прозвали за то, что она отмалчивалась, когда подруга изрыгала непотребства.
   - Тебя уже оприходовали? - поинтересовалась Сусанна.
   Ната кивнула и показала глазами на сержанта, который вновь охранял мыло.
   - Доля, ты русская, долюшка женская, - продекламировала Сусанна.
   После Наты в кубовую Дагур в этот раз забрал жену начальника арсенала. Она шла обратно, покачиваясь, со следами на теле, бросила испуганный взгляд на Нату. Но та улыбнулась в ответ.
   Сусанна удивлённо посмотрела на подругу. Хотела что-то сказать, но тут липколапчатый увёл в кубовую её самоё.
   - Ревнуешь, - хитро спросила она, вернувшись.
   - Да, - честно ответила Ната. - Но драться, не буду, мне сержантского распутина на три года хватит.
   - А Мичманок? - озадачила в упор Сусанна.
   - Мичманок был проездом, - весело ответила Ната.
   - Они нас всех перепробуют, - прикидывала Сусанна. - Три передка в баню, сколько же мне, несчастной, ждать пока вновь очередь дойдёт. Думалось, пока везли, что это будет интимнее, - острила. - Но есть и преимущество - ни раздеваться, ни одеваться не надо, лежишь и ждёшь следующего, - впала подруга в эйфорию.
   Ната поняла и ужаснулась. Похоже, она единственная удостоилась чести растления tet-a-tet.
   Спросила напрямик Сусанну. Та пришла в восторг.
   - Я, дура трёпаная, решила, сгоряча, что ты рехнулась, да так, чтоб ко всей караулке ревновать.
   Сусанна веселилась до вечера, а потом расплакалась и рассказала, что Иван Кромов арестован, её Давид - тоже. И ещё, одно сказала Сусанна, сказала спокойным шепотом, что, кажется, умер Сталин.
   «Он тоже - жертва простейшего силлогизма, он смертен, как и Кай», - решила про вождя Ната. Для людей, среди которых она росла Сталин и лично значил многое, был, как бы членом каждой семьи. Полуграмотный, неотёсанный, хамоватый, неопрятный родственник, но могущественный, опасный и настырный человек, с которым нельзя не считаться.
    …- Бабы! На вохребанье, - разнеслось по казарме. Первое время орали: «к вохре в баню», но Шалава со Скромницей смастерили словечко-похабешку.
    В бане к подругам подошла Арсеналка. Хотела что-то спросить, не решилась.
    На соседней скамье устроились новенькие - Покорная и Патриотка. Им, видно, уже объяснили, что такое «вохребанье».
   - Скорее бы изнасиловали, - вздохнула Патриотка. - Отдам долг Родине, и… гуляй спокойно.
   - А по мне, пусть каждый день, - подала голос Покорная. - Зато в тепле и срок идёт.
   - Тебя не кейфовать под мужиками сюда пригнали, - зашлась Патриотка, - а вину пред державой искупать. Баня с хреном - по субботам, для женского здоровья, а на неделе лес валить пойдёшь.
   - Здесь нет никакого леса, - удивилась Покорная.
   - Значит, копать-долбить будешь, - обнадёжила её собеседница.
   - Жила бы страна родная, - ёрничая, бросила Ната и резво направилась на топчан.
    Первый раз она отдала себя как товар, не торгуясь, авось воздастся. Сейчас же женщина вдруг постигла, что ждёт этого почти животного соития.
    Дагура в кубовой не было. На его табуретке стоял стакан с водкой, нарытый ломтём хлеба с куском колотого сахара.
    «Подаяние», - поняла Ната. Отхлебнула, отщипнула от ломтя, а остальное завернула в обрывок газеты из сержантского запаса для самокруток.
    - Хочешь выпить, Маэстро, - крикнула существу за печкой.
    - Решила узнать, - отозвался из норы тот.
    Одноклассник старшей сестры пел у них дома под гитару романсы и фривольные куплеты, смотрел влюблёнными глазами. С выпускного вечера мальчики, записавшиеся добровольцами, разошлись по военным училищам.
    - Вот что, ты, Наточка, и сестра твоя Неточка со мной сделали, - пробормотал Маэстро, отхлебнув пойла.
    «Маэстро тогда почему-то не зачислили, - вспоминала Ната. - Отца Мохортова в столице не было, и помочь взялась Нета. Звонила какому-то генералу, тот обещал уладить, а пока взял к себе вестовым. Но воевать парень ушёл солдатом. Вернулся лейтенантом. Словом, всё было нормально, - помнилось. - Работал фотографом. Это мастерство он любил».
    - Маэстро взяли, - выпалила с порога трясущаяся Нетка. - За порнографию.
    - Твои прелести тоже среди вещественных доказательств, - не удержалась Ната.
   - Какие, твою мать, мои прелести, - взвизгнула сестра. - У него нашли всего-то оставшиеся от деда старорежимные срамные открытки.
     «Вот что, ты, Наточка, и сестра твоя Неточка со мной сотворили», - пробормотал ещё раз Маэстро.
    Скрипнула дверь тамбура и друг юности, сунув Нате стакан, схоронился.
    Пока Дагур раздевался, Ната допила водку и приготовилась.
    Она была покорна, когда в следующее "вохребанье"  Дагур, удовлетворившись, придержал её на топчане. Заставил проглотить залпом полстакана водки и кликнул Маэстро. "Хозяин велел расписать тебя", - пробормотал друг юности, готовя инструменты. 
    После смерти Сталина, о которой им всё же объявили, погода пошла человечнее, а жизнь в тюрьме - злее. Но Ната всё же немного верила, что кривая вывезет Ивана Кромова. У него в запасе всегда есть особая кривая.
   «В конце концов, - надеялась узница, - остался на воле отчаянный моряк Флотский Мичманок».


                                                                                                 ***
Все совпадения с реальными событиями, с существовавшими и существующими ныне людьми в романе «Россия, раз! Россия, два! Россия, три!..» являются случайными. Герои книги не несут ответственности - ни за творившееся в стране, ни за её настоящее и будущее.

 

© Copyright: Александр Зарецкий, 2012
Свидетельство о публикации №21202041287

 

Серия сообщений "Россия, раз! Россия, два! Россия, три!..":
Главы из романа "Россия, раз! Россия, два! Россия, три!.."
Часть 1 - Мой первый бой у Лукоморья. Из романа
Часть 2 - Хорошо горят «корейцы-китайцы»
Часть 3 - Сухопарая "кобылка" Ната
А, Зарецкий. Россия, раз! Россия, два! Россия, три!.. Роман. Литсовет (http://www.litsovet.ru/index.php/author.group?group_id=14344)

Метки:  
Нравится

Памяти СССР Портреты вождей
Суббота, 21 Апреля 2012 г. 19:11 + в цитатник
Это цитата сообщения Александр_И_Зарецкий [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Памяти СССР. Портреты вождей
 

 Памяти СССР. Портреты вождей

 


«Портреты вождей» в расширенной и обновлённой редакции публикуются под рубрикой «Памяти СССР» в связи с 90-летием образования Советского Союза. По нашему убеждению, 30 декабря 1922 года стало и первым днём распада страны, ибо скроена она была по негодным лекалам. Ну, а в прошлом году мы отметили 20-летие ГКЧП, который и добил СССР. И сторонники, и противники путча яростно спорили о своей правоте. Сходились они в одном, что победило нечто третье.
Эти публикации являются также «историческими справками» для соответствующих глав романа «Россия, раз! Россия, два! Россия, три!..».

http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=383783

 

 

 

 

Серия сообщений "Россия, раз! Россия, два! Россия, три!..":
Главы из романа "Россия, раз! Россия, два! Россия, три!.."
Часть 1 - Мой первый бой у Лукоморья. Из романа
Часть 2 - Хорошо горят «корейцы-китайцы»
Часть 3 - Памяти СССР. Портреты вождей
Рубрики:  Ссылки на другие ресурсы
Литературные страницы
Литературные страницы
Проза и публицистика
Помарки на полях истории современности
Помарки на полях истории современности
Нравится

Литсовет
Четверг, 12 Апреля 2012 г. 16:38 + в цитатник
Это цитата сообщения Александр_И_Зарецкий [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Александр Зарецкий Литсовет

http://www.litsovet.ru/index.php/author.page?author_id=19898
 

Проза и публицистика на "Литсовете"


Метки:  
Нравится

Проза.ру
Четверг, 12 Апреля 2012 г. 16:13 + в цитатник
Это цитата сообщения Александр_И_Зарецкий [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Александр Зарецкий, Проза.ру

http://www.proza.ru/avtor/zaraizar
 

http://www.proza.ru/avtor/zaraizar


Метки:  
Нравится

Мой первый бой у Лукоморья. Из романа
Четверг, 12 Апреля 2012 г. 14:47 + в цитатник
Это цитата сообщения Александр_И_Зарецкий [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Мой первый бой у Лукоморья. Из романа
 

 Александр Зарецкий 

 
   «Это - наши танки, - враз догадался Колька Кромов, - конечно, наши, только наши танки могут так!»  
   Такая сложилась у Кольки Кромова сказочка наяву.
   Он хорошо показал себя в своём первом бою, в бою у Лукоморья.
   Когда, уже в Далике, Колька вышел во двор гарнизонного дома, его не узнали. Пришлось драться, чтоб вспомнили. Сказка кончилась, наступило суровое детство.

                                                                                                ****
 Все совпадения с реальными событиями, с существовавшими и существующими ныне людьми в романе «Россия, раз! Россия, два! Россия, три!..» являются случайными. Герои книги не несут ответственности - ни за творившееся в стране, ни за её настоящее и будущее.              
 
Оригинал:  Александр Зарецкий "Литсовет"
 

 


Метки:  

Поиск сообщений в Александр_И_Зарецкий
Страницы: [1] Календарь

О проекте