21.30. Души слетаются. Над темным перроном плывут серые облака, падает полудождь-полуснег. Слишком желтый свет и обычные звуки поезда заглушают мысли…

Лилит курил. Бессмертным… а впрочем, к чёрту бессмертных.
До 14 он верил в любовь, до 16 - в приметы, до 18 – в Бога. Сегодня ему 22 - он старается поверить в себя. Тщетно. В полусне тает перезвон колёс. Старые сны, как давно забытые лица, возвращаются. День за днём.
«Теперь… куда я еду теперь?.. Давно потеряна нить, давно забыта точка отсчёта».
Дождь за окнами всё капал и капал, разрезал туман холодными струйками серебра.
«Уезжаю… куда-то – или от кого-то?... Год назад Петербург поразил меня. Изнуряющий мороз, бардовый свет сквозь плотные шторы в комнате с высоким потолком и мохнатым шерстяным одеялом, обжигающий кофе в маленьком подвальном кафе, тихий спор стариков и запах корицы – что запомнится в этот раз?... Прошел год, чуть меньше года. Что-то умерло во мне, и не вернётся больше, что-то родилось тонким курсивом и прячется в закромах сердца.
Всё – ложь. Слова - … нет, жаль слов. Они красивы, и они не виновны, в конце концов, что какой – то пьяный философ сказал, что словами не выразить души. Чем, если не словами?... Существует ли что-то в моей душе, если об этом не слышит ничто, кроме пресловутого «я» - «я» одного из тысяч?
Пиво с пепси-колой – напиток богов!:) Или боги – напиток пива с пепси-колой.
… о себе, о тебе, о земле и небе. Мимо – пустые перроны и вечные фонари. Это счастье, но что за ним? Страшно. Этот вечер, эта ставшая привычной боль, ёлки, мелькающие в темноте, и надежда. На себя. На тебя. На нас. Что закончится и это, страшно.

Ребёнок:
«Эй вы, челы некорректные, - водички никто не покупал?».
«Термоядерный такой синий рак с желтыми клешнями!».