Глаза — это окна, через которые дух смотрит на мир.

В даосизме глаза относятся к органам, заряженным энергией ян; они направляют все потоки Ци внутри тела.

Глаза оказывают значительное влияние на формиро­вание личностных качеств.

Бывает, что человек рождается с глазами, в которых площадь белков почти в три раза превосходит площадь радужки. В этом случае говорят, что у человека «глаза вора», что «в них таится опасность». Взгляд таких глаз кажется подозрительным, а их владелец — способным доставлять всяческие неприятности другим.

Однако с помощью регулярных упражнений можно постепенно изменить ситуацию к лучшему.

Глаза, как орган, имеют совершенно особое значение, поскольку непосредственно сопряжены со всей нервной системой организма.

В глазах отражается состояние здоровья: по ним мы можем определить, какие именно органы больны или от­равлены вредными веществами.

Массаж глаз позволяет снять стресс со многих органов тела.

Сегодня люди используют глаза гораздо интенсивнее — зрение нам нужно, чтобы читать, смотреть телевизор, работать с компьютером, микроскопом и т. п. Это вызы­вает значительное перенапряжение глаз, ослабляя их энер­гетическую связь с другими органами. В результате энер­гетические запасы многих органов просто опустошаются.

В даосизме глаза считаются зеркалом души и наруж­ным каналом печени.

ГЛАЗА - ЗЕРКАЛО ДУШИ

Растирая уголки глаз, не прикладывайте значительных усилий, иначе кожа в уголках глаз опустится и станет дря­блой.

Растирающее движение должно быть направлено вверх.

А Наполнение рук и глаз энергией Ци

Готовясь к массажу, наполните руки энергией Ци. Для этого вдохните и задержите дыхание, одновременно сжи­мая половые органы, ягодичные мышцы, а также сре­динную, правую и левую зоны анального отверстия.

Направьте Ци к глазам.

Энергично разотрите ладони, сжимая зубы и уперев кончик языка в верхнее нёбо.

ГЛАЗА - ОКНА ДУХА

 

Правый глаз	Левый глаз
1 — Головной мозг, синусы— ухо, мозжечок	1 — Головной мозг, ухо и синусы, мозжечок
2 — Гланды и голосовые связки	2 — Лимфа
3 — Трахея, щитовидная железа	3 — Кровь
4 — Грудь, молочные железы	4 — Слизистые оболочки, соединительнотканные оболочки
5 — Легкие, плевра, сердце	5 — Мочевой пузырь
6 — Желудок, привратник желудка, вход в желудок	6 — Анус
7 — Печень, вены, поперечная ободочная кишка	7 — Матка (простата)
8 — Восходящая ободочная кишка	8 — Яичники (яички)
9 — Почки, область поясницы, аппендикс	9 — Промежность
10 — Матка (простата)	10 — Область поясницы
11 — Яичники (яички)	11 — Нисходящая ободочная кишка
12 — Мочевой пузырь	12 — Селезенка, поперечная ободочная кишка
13 — Слизистые оболочки, соединительнотканные оболочки	13 — Поджелудочная железа, аорта
14 — Кровь	14 — Плевра, левый желудочек сердца
15 — Лимфа	15 — Щитовидная железа, пищевод, грудь, молочные железы
	16 — Голосовые связки и гланды

 

Направьте энергию к лицу, а потом — к рукам.

Ощутив сильное тепло в руках, сконцентрируйтесь на ощущении глаз, пока не почувствуете, что они наполнены энергией.

Б. Массаж глазных яблок и окружающих частей лица

Закройте глаза.

Кончиками пальцев аккуратно массируйте глазные яблоки через закрытые веки.

Вначале проделайте шесть-девять круговых движений по часовой стрелке, затем — столько же против часовой стрелки.

После этого такое же количество раз массируйте глаз­ные впадины вокруг век.

Обнаружив болевые точки, с помощью массажа до­бейтесь исчезновения боли.

Во время движений обращайте особое внимание на внешние и внутренние уголки глаз — там находятся точки меридиана желчного пузыря, воздействие на которые по­могает излечивать глазные болезни.

В. Подтягивание век кверху

Подтягивание век кверху способствует лучшему вы­делению слезной жидкости, увлажняющей внешнюю обо­лочку глаза.

Кончиками пальцев аккуратно массируйте глазные яблоки через закрытые веки

Для этого большим и указательным пальцем шесть-девять раз выполняйте захват и приподнимание века:

 

Подтягивание век кверху.

Г. Массаж глазных впадин

Согните указательные пальцы и нижней частью вто­рой фаланги растирайте верхнюю и нижнюю кости, обра­зующие глазные впадины. Проделайте шесть-девять дви­жений.

Массаж глазных впадин.

 

Д. Что делать, если глаза устали

Установите указательный палец вертикально в плос­кости зрения, приблизительно в двадцати сантиметрах от глаз (можно также нарисовать точку на стене и рассмат­ривать ее с расстояния 1,5—2 метра).

Внимательно смотрите на палец, не мигая, до ощу­щения сильного жжения в глаза.

Так со слезами очищается тело.

 

Даосские мастера считают, что таким образом в глазах «сгорают» вредные вещества, скопившиеся в теле. При этом глаза начинают слезиться.

Это упражнение укрепляет глаза.

Затем энергично разотрите ладони, пока они не разог­реются; закройте глаза, накрыв глазные впадины ладо­нями.

Почувствуйте, как Ци переходит из ладоней внутрь глаз.

 

Впитывание Ци глазами.

При этом выполняйте вращение глазами шесть-де-вять раз, вначале по часовой стрелке, затем — против.

 

Е. Втягивание глазных яблок внутрь

Наш орган зрения разделяется на пять частей, каждая из которых тесно связана с соответствующими органами и нервными окончаниями.

Части глаз соответствуют определенным долям головного мозга и органам чувств.

 

Вначале сконцент­рируйтесь на ощущении своих глаз.

Концентрация на глазах

 

Втягивание глазных яблок внутрь с одновременным надавливанием на те или иные органы укрепляет расположенные в голове органы и железы, улучшает работу орга­нов чувств и головного мозга.

Кроме того, это упражнение отлично укрепляет мыш­цы глаза.

Глаза человека имеют весьма развитую двигательную мускулатуру, но мы крайне редко упражняем эти мышцы, и в результате они ослабевают, а вместе с ними ухудшается и наше зрение.

 

1. Закройте глаза и накройте их ладонями. Сделайте вдох, сжимая анус и половые органы и втя­гивая глазные яблоки глубже в глазные впадины.

2. Сожмите срединную зону анальной области и се­редину глазных яблок.

3. Сжимайте одновременно переднюю зону анальной области и верхние части глазных яблок.

4. Сожмите заднюю зону анальной области и нижнюю часть глазных яблок.

5. Сожмите правую зону анальной области и правую часть глазных яблок.

6. Сожмите левую зону анальной области и левую же часть глазных яблок.

Помимо укрепления глаз, это упражнение улучшает работоспособность гипофиза, шишковидной железы, внутреннего уха, а также слухового канала и барабанных перепонок.

 

1) Втягивание в направлении внутреннего уха	2) Левый глаз надавливает на слуховой канал. Правый глаз надавливает на евстахиеву трубу
3) Втягивание в направлении гипофиза
4) Правый глаз надавливает на слуховой канал. Левый глаз надавливает на евстахиеву трубу	5) Втягивание в направлении евстахиевой трубы

 

Когда вы втягиваете глазные яблоки внутрь-кверху, как бы смотря изнутри на макушку, вы укрепляете верхние двигательные мышцы глаза и одновременно стимулируете гипофиз и шишковидную железу.

Сжимая и втягивая внутрь среднюю часть глазных яблок, вы упражняете задние двигательные мышцы глаз­ной впадины и одновременно стимулируете внутреннее ухо.

Втягивая внутрь внешние уголки глазных яблок, вы укрепляете боковые двигательные мышцы и одновремен­но стимулируете слуховые каналы и барабанные пере­понки.

Втягивая внутрь внутреннюю сторону глазных яблок, вы укрепляете внутренние двигательные мышцы и однов­ременно стимулируете слезные протоки и пазухи носа.

Втягивая внутрь нижнюю часть глазных яблок, вы стимулируете нижнюю часть слуховых каналов и нервную систему.

Ж. Учитесь выдерживать зрительный контакт

Сталкиваясь с необходимостью смотреть в глаза собе­седнику, многие люди испытывают нервозность, чувство неудобства и даже страха; голос у них становится низким и глухим, едва различимым. Это может происходить из-за слабости определенных органов.

Другие стараются смотреть при разговоре куда-то в сторону, тщательно избегая взгляда собеседника. В этом случае причина кроется в слабости желчного пузыря и почек.

Чтобы справиться с подобными недостатками, регу­лярно выполняйте Внутреннюю Улыбку и Шесть Исцеля­ющих Звуков, и, конечно, потренируйтесь в технике пристального взгляда.

Для этого в первую неделю занятий ежедневно в те­чение двух—пяти минут смотрите в зеркало, разглядывая лицо.

Через десять дней можно приступать к взгляду в соб­ственные глаза; позже, обретя дополнительную уверен­ность, смотрите прямо в свои радужки и наконец — в зрачки. Так Вы постепенно научитесь не бояться взгляда других людей.

По материалам книги М.Чиа "Ци-самомассаж. Даосский путь омоложения 

 

Ко мне пришел один человек. Тридцать лет он страдал от непрерывного курения; он был болен, и врачи сказали: «Ты никогда не будешь здоров, если не перестанешь курить. Но он был хроническим курильщиком; он ничего не мог с этим сделать. Он пытался — не то чтобы он не пытался — пытался изо всех сил и очень страдал от этих попыток, но они удавались только на день или два и затем снова желание курить возникало с такой силой, что просто ошеломляло его. Снова он падал в тот же образец.

Из-за курения он потерял всякую уверенность в себе: он знал, что не может сделать даже такую мелочь — не может перестать курить. Он упал в собственных глазах; он стал считать себя самым ничтожным человеком в мире. У него не осталось к себе ни какого уважения. Он пришел ко мне и сказал:

— Что я могу сделать? Как мне перестать курить?

— Никто не может перестать курить, — сказал я. — Ты должен понять: теперь курение больше не зависит от твоего решения. Оно вошло в мир твоих привычек; оно пустило корни. Тридцать лет — это долгое время. Курение пустило корни в твоем теле, в твоей химии; оно распространилось всюду. Дело не просто в том, чтобы что-то решила голова; голова ни чего не может сделать. Голова бессильна; она может что-то начать, но не может с такой же легкостью прекратить. Однажды начав и практикуя курение так долго, ты стал великим йоги — тридцать лет практики курения! Оно стало автоматическим; тебе придется деавтоматизировать его.

— Что ты подразумеваешь под деавтоматизацией? - спросил он. А именно в этом состоит вся медитация - деавтоматизация. Я сказал:

- Сделай одно: забудь о том, чтобы прекращать. Нет и надобности. Тридцать лет ты курил и жил; конечно, это было страданием, но ты привык и к этому. И какая разница умрешь ли ты на несколько часов раньше, чем умер бы без курения? Что ты собираешься здесь делать? Что ты сделал? Какой смысл — будет это в воскресенье или в понедельник, в этом году, в следующем или через год - что от этого изменится?

— Да, это правда, ничего не изменится, — сказал он.

Тогда я сказал:

— Забудь об этом; мы не собираемся прекращать абсолютно ничего. Скорее, мы попытаемся что-то понять. В следующий раз сделай из курения медитацию.

— Медитацию - из курения!? — сказал он.

— Да, сказал я. — Почему бы нет, если люди дзэн могут сделать медитацию из чаепития и превратить его в церемонию? Курение может быть такой же прекрасной медитацией.

Он выглядел взволнованным:

— Что такое ты говоришь?

Он ожил!

— Медитация!? Расскажи мне, я умираю от не терпения!

Я дал ему медитацию:

— Сделай вот что. Когда ты достаешь из кармана пачку сигарет, делай это медленно. Наслаждайся; спешить некуда. Будь сознательным, бдительным, осознанным; достань сигареты медленно, в полной осознанности. Затем извлеки сигарету из пачки, в полной осознанности, медленно - не торопливо, по-старому, не бессознательно, не машинально. Затем начни постукивать сигаретой по пачке — но очень бдительно. Слушай звуки, точно как слушают люди дзэн, когда начинает петь самовар, и чай закипает... и аромат... Затем понюхай сигарету, вдохни ее чудесное благоухание…

Он сказал:

— Что такое ты говоришь? Благоухание?

— Да, это чудесно. Табак не менее божествен, чем что угодно другое. Вдохни его запах; это запах Бога.

Он выглядел немного удивленным. Он сказал:

— Обожди! Ты шутишь?

— Нет, не шучу. Даже когда я шучу, а не шучу. Я очень серьезен... Затем поднеси сигарету ко рту, в полной осознанности, в полной осознанности зажги. Наслаждайся каждым действием, каждым небольшим действием. Раздели каждое действие на несколько небольших частей, пусть этих частей будет как можно больше, и ты сможешь становиться более и более осознанным.

Затем сделай первую затяжку: Бог в форме дыма. Индуисты говорят: «Аннам Брахм - Еда есть Бог». Почему не дым? Все есть Бог. Глубоко наполни легкие — это пранайама. Я даю новую йогу для нового века! Затем выдохни дым, расслабься, сделай еще одну затяжку — и продвигайся очень медленно.

Если ты сможешь это сделать, ты будешь удивлен; вскоре ты увидишь всю глупость курения. Не потому, что другие сказали, что это глупо, не потому, что другие сказали, что это плохо. Ты это увидишь. И это видение не будет только интеллектуальным. Оно придет из всей полноты твоего существа; оно будет видением твоей цельности. И тогда однажды, если оно прекратится, оно прекратится; если оно будет продолжаться, оно будет продолжаться. Не стоит об этом беспокоиться.

Через три месяца он пришел и сказал:

— Но это прекратилось.

— Теперь — сказал я, — попробуй то же самое и в других вещах.

Вот весь секрет, главный секрет — деавтоматизация.

Когда вы идете, идите медленно, наблюдательно. Когда вы смотрите, смотрите наблюдательно, и вы увидите, что деревья зеленее, чем когда-либо раньше, и розы краснее, чем когда-либо раньше. Слушайте! Кто-то говорит, болтает; слушайте, слушайте внимательно. Когда вы говорите, говорите внимательно. Пусть вся ваша дневная деятельность деавтоматизируется.

***

Медитация — это не опыт, это — осознавание свидетеля. Просто смотрите, просто на­блюдайте и оставайтесь центрированным в наблюдении и тогда все — всеобще. Иначе ни­что не является тотальным. И тогда все удов­летворено: Иначе — ничто не удовлетворено. Медитируйте на лицо вашей возлюбленной. Если вы любите цветы, медитируйте на розу, медитируйте на луну — или на то, что вы лю­бите. Если вы любите пищу, медитируйте на неё.

по книге Ошо "Оранжевая книга. Измерение неведомого" 

Слово «чай» в английском и родственных языках (tea) происходит из названия чая в китайском диалекте Amoy — Te (произносится Тэй). В Мандаринском диалекте слово, обозначающее чай — Cha. От него произошли слова Char, Chai и другие похожие. Видимо, используется то или иное название в зависимости от того, кто поставлял чай в ту или иную страну. В некоторых странах используются оба варианта. Все сорта зеленого и черного чая делаются из растения Camellia Sinensis.

О чае сложено немало легенд. Согласно одной из них, Будда срезал свои веки, чтобы они не мешали ему медитировать. Там, где брошенные веки упали на землю, выросли чайные деревья. Буддисты всего мира отмечают 17 мая день рождения Будды, омывая его статуи чаем или подслащенной водой.

Часто можно прочитать, что чай пил еще китайский император Шен Нунг почти 5 тысяч лет назад, у императора Шена, обучившего китайцев сельскому хозяйству и медицине, была прозрачная брюшная полость, и он мог наблюдать этапы прохождения пищи и напитков, поступавших в его организм, и их действие на внутренние органы. Шен заметил, что зеленый чай очищает кишечник, и сделал вывод о его целебности. Однажды несколько листьев, принесенных с ветром, попали в чайник, в котором кипятили воду для императора.

И владыке так понравился аромат, который в результате этого приобрела вода, что он повелел возделывать дерево, с которого ветер сорвал чудесные листья. Однако документальных подтверждений этим фактам нет. Первое упоминание об использовании чая относится к 4 веку нашей эры. Ученые при этом считают, что чай начали пить много столетий назад в Восточной Азии. Там он использовался в медицинских целях, в виде сушеных листьев, с добавкой лука, мяты, апельсина, имбиря. Заваривать чай кипятком стали во время династии Минг (14–17 век). Таким образом, употребление чая в современном смысле началось менее 700 лет назад.

Чай как напиток появился в Китае во времена династии Цинь (221 — 206 до н.э.). В период империи Хань (206 до н. э. — 220 н. э.) он получил широкое распространение на севере страны и в долине Янцзы, а при династии Тан (618-907) уже пользовался повсеместной популярностью. Многое сделали для популяризации этого напитка буддийские монахи, выращивавшие чай в обширных имениях при своих монастырях. Они утверждали, что чай помогает им оставаться в состоянии бодрствования во время медитаций. Буддисты сделали чаепитие частью своих религиозных ритуалов.

К концу XII века по всему Китаю распространились чайные домики. Укреплению традиции чаепития способствовали ученые, поэты и знать.

До 18 века в Европе считали, что зеленый и черный чай делаются из разных растений — китайские производители скрывали секрет их изготовления. Чайные растения начали поставляться из Китая только в начале 19 века, вместе с рецептами по производству чая. Немного позже англичане обнаружили дикорастущий чай в Индии, он получил название Camellia sinensis. Из этого растения получают как черный, так и зеленый чай.

Чай изготавливается в 5 шагов:

• Верхние листья и цветки собираются руками.
• Сорванные листья оставляются на сутки подсохнуть.
• Листья прокатываются между металлическими валками, чтобы перемешать ароматические вещества внутри листа для лучшего аромата.
• Обкатанные листья оставляются на открытом воздухе для окисления.
• «Окисленные» листья нагреваются, чтобы прекратить дальнейшее окисление и удалить оставшуюся влагу.

Знаете, чем отличается изготовление черного чая от зеленого? Зеленый чай перед окислением обрабатывается паром, чтобы уничтожить энзимы. Эти же энзимы при окислении черного чая изменяют его цвет до черного и придают соответствующий «чайный» вкус. Около 75% чайного листа в мире превращаются в черный чай, оставшиеся 25% — в зеленый.

Некоторые сорта черного и зеленого чая проходят дополнительную обработку — например, добавление масла бергамота (несъедобного цитрусового фрукта) в черный чай превращает его в сорт Earl Gray Tea.

Чай выращивается в основном в пяти странах — Китае (почти 80% зеленого чая), Индии (в основном черный), Шри-Ланке (часто называемой Цейлоном, родина чая Липтон), Японии (разные экзотические чаи) и Тайване (разные сорта зеленого чая).

Чай содержит множество антиоксидантов, при умеренном потреблении улучшает имунную систему, помогает в профилактике рака и сердечно-сосудистых заболеваний.

Чай необходимо хранить в прохладном, сухом темном месте, желательно в металлической банке или стеклянной банке. Не рекомендуется хранить чай дольше года во избежание порчи и потери аромата.

Чашка чая содержит в два раза меньше кофеина, чем чашка кофе. Вы можете удалить из напитка 80% кофеина, если зальете чай кипятком, подождете 30 секунд и сольете жидкость. После этого можно залить чай свежей порцией кипятка и заваривать 5 минут.

Чай, такой полезный для нашего организма, полезен и для нашего очаровательного лица. Существует множество масок с использованием чая как в виде размолотого порошка из листьев, так и в виде крепкой заварки. Маски просты в изготовлении и применении, не требуют экзотических ингридиентов, и очень эффективны.

Вот несколько рецептов таких масок:

МАСКИ ИЗ ЧЕРНОГО ЧАЯ

Маска из заварки для нормальной и жирной кожи - тонизирующая, подсушивающая.

Состав:

2 ложки гущи чайной заварки от спитого черного чая

Применение:

Теплую гущу чая выложить на марлевую салфетку, и разложить ее на лице.
Выдерживать 15 минут. Смывать теплой водой.

Маска увлажняющая, тонизирующая, подтягивающая, от морщин:

Состав:

Крепкая заварка теплого черного чая - 1-2 чайных ложки;
Мёд, немного подогретый на водяной бане - 2 ч. ложки;
Овсяные хлопья молотые - 2 чайных ложки.

Применение:

Все быстро перемешать до консистенции густой сметаны, и теплую маску нанести на лицо толстым слоем.
Закрыть лицо бумажной салфеткой, а сверху - полотенцем. Выдерживать 20 минут.
Смывать сначала теплой, затем прохладной водой.

Маска витаминная, питательная, тонизирующая, разглаживающая:

Состав:

Крепкая заварка черного чая - 1 ст. ложка;
Творог обезжиренный - 1 с. ложка;
Сок лимонный - 1 ст. ложка.

Применение:

Выдерживать 15-20 минут.
Смывать сначала холодной, затем теплой водой.

Маска очищающая, подсушивающая, разглаживающая:

Состав:

Заварка крепкого черного чая холодная - 3 ст. ложки;
Белок, взбитый в пену - 1 белок; (для сухой кожи - 1 желток)
Сок лимонный - 1 ч. л.; (для сухой кожи - растительное масло)
Глина (для жирной кожи - белая, для сухой кожи - красная или розовая) - 1 ст. ложка
Молотые овсяные хлопья - 1 ст. ложка;
Молотый миндаль - 2 чайные ложки.

Применение:

Смесь должна иметь консистенцию густой сметаны, если она слишком густая, можно добавить еще заварку.
Выдерживать 10 мин. Смывать прохладной водой.

Маска для увядающей кожи - питательная, подтягивающая, тонизирующая:

Состав:

Мука пшеничная - 1 ст. ложка;
Крепкая заварка черного чая холодная - 2 ст. ложки;
Желток яичный - 1 желток.

Применение:
Выдержать 10-15 минут, затем смыть водой комнатной температуры.

Тонизирующий лосьон из черного чая с эффектом загара:

Чай сухой черный - 2 чайные ложки;
Кипяток - 1 стакан ;
Лимонный сок - 2 чайные ложки.

Приготовление:

Чай заварить, дать настояться до остывания, затем добавить лимонный сок.

Применение:

Протирать таким лосьоном лицо каждый день, утром и вечером. Можно залить его в бутылочку и хранить в холодильнике, лосьона хватает на 3-4 дня. Потом сделать новую порцию.
Можно по этому рецепту сделать косметический лед.

МАСКИ ИЗ ЗЕЛЕНОГО ЧАЯ

Маска для увядающей кожи - придает упругость, эластичность, тонизирует:

Чай зеленый мелколистный или молотый - 1 ст. ложка;
Кипяток - 0,5 стакана;
Сметана - 1 ст. ложка.

Приготовление:

Заварить чай, настоять под крышкой 5 минут, затем процедить через мелкое сито или через марлю и чайную кашицу перемешать со сметаной.
Применение:
Выдерживать маску 15 минут. Смывать водой комнатной температуры.


Маска омолаживающая, питательная:

Состав:

Крепкя заварка зеленого чая - 1 ст. ложка;
Мёд - 2 ч. ложки;
Жирный творог - 100 г.

Применение:

Выдерживать 15 минут. Смывать сначала прохладной, затем теплой водой.

Маска тонизирующая, питательная для жирной или комбинированной кожи:

Состав:

Зеленый чай размельченный - 1 ст. ложка;
Кефир или йогурт - 2 ст. ложки.

Применение:

Выдержать маску 15 минут. Смывать прохладной водой.
А при жирной и комбинированной коже можно приготовить такую маску из зеленого

Маска освежающая, тонизирующая, омолаживающая:

Состав:

Крепкая заварка зеленого чая - 2 ст. ложки;
Сок грейпфруктовый (или любой цитрусовый) - 1 ст. ложка;
Сок алоэ - 1 ч. ложка;
Желток яичный - 1 желток.

Применение:

Нанести маску на 10-15 минут. Смывать теплой содой.

Маска очищающая:

Глина белая, голубая, зеленая, желтая (для жирной или комбинированной кожи), красная или розовая - для сухой и нормальной коже - 1 ст. ложка;
Крепкая заварка зеленого чая - 2-3 ст. ложки

Применение:

Маску выдерживать на лице 7-8 минут. Смывать теплой водой.

 

22 мар 2012 в 10:03

 

Пасхальная флористика

Автор: Вероника Подгорная

ЖЖ автора: nika_po

Такой сундук подойдет для упаковки подарка на "пиратскую вечеринку"

Материалы:

• Гофрированный картон (от коробок),
• Крафт-бумага (обёрточная),
• Масляная пастель.

Из картона вырезаем развёртку сундука

Боковой стороной мелка масляной пастели тонируем стенки. Используем 2-3 подходящих цвета.

Крафтовую бумагу сминаем в комок и разглаживаем руками. Тонируем пастелью, получается интересный рисунок, похожий на старую толстую кожу.

Склеиваем сундук. Углы оклеиваем полосками «кожи» из крафтовой бумаги.

Чтобы сундук закрывался, приклеиваем кусочек застёжки-липучки (= лента Velcro, лента-контакт). Можно нарисовать снаружи замочную скважину.

 

автор: Кира Константинова

 

Цель поста – борьба со страстями, воздержание души от раздражительности и гнева, глубокое смирение, хранение ума и чувств, обуздание языка от осуждения и празднословия, стяжание незлобия. Поэтому постом мы должны удаляться от всего, что развлекает нас, возбуждает и усиливает греховные навыки.

Если ум наш пленен земными пристрастиями, чувства возбуждены мирскими впечатлениями, а силы отданы суетным делам, то духовное сознание наше замутнено, и неспособно воспринимать небесную благодать. Понимание это доступно не только духовному опыту, но чуткой интуиции поэта.


«Я возмужал среди печальных бурь,
И дней моих поток, так долго мутный,
Теперь утих дремотою минутной
И отразил небесную лазурь»

(А. С. Пушкин).

Лишь тогда в человеке просияет образ его Небесного Родителя, когда душа освободится от мутных страстей и просветлеет. К сожалению, печальные мирские бури бушуют не только у стен наших домов, но давно наполнили шумом наши тесные квартиры. По изощренной дьявольской услужливости наши жилища до пределов переполнены всеми атрибутами современного мира. Отборный мир политических скандалов, преступных акций, шумных аморальных историй благодаря телевидению и радио стал частью нашего домашнего быта. «Всякого, кто взглянет на нашу современную жизнь в перспективе той нормальной жизни, которую вели люди в прежние времена – например, в России или Америке, или любой западноевропейской стране, - не может не поразить то, насколько ненормальной стала сейчас жизнь. Самое понятие авторитета и послушания, приличия и вежливости, поведения в обществе и частной жизни – все резко изменилось, стало с ног на голову, исключая несколько отдельных групп – обычно христиан того или иного исповедания, которые пытаются сохранить так называемый «старомодный» уклад жизни», - писал более четверти века назад отец Серафим (Роуз).

В прежней России Великим постом закрывались театры, прекращались балы. Жизнь заметно менялась.

«В комнатах тихо и пустынно, пахнет священным запахом. В передней, перед красноватой иконой Распятия, очень старой, от покойной прабабушки, которая ходила по старой вере, зажгли постную, голого стекла, лампадку, и теперь она будет негасимо гореть до Пасхи. Когда зажигает отец, — по субботам он сам зажигает все лампадки, — всегда напевает приятно-грустно: «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко», и я напеваю за ним, чудесное:

И свято-е... Воскресе-ние Твое Сла-а-вим!

Радостное до слез бьется в моей душе и светит, от этих слов. И видится мне, за вереницею дней Поста, — Святое Воскресенье, в светах. Радостная молитвочка! Она ласковым счетом светит в эти грустные дни Поста.

Мне начинает казаться, что теперь прежняя жизнь кончается, и надо готовиться к той жизни, которая будет... где? Где-то, на небесах. Надо очистить душу от всех: грехов, и потому все кругом — другое. И что-то особенное около нас, невидимое и страшное. Горкин мне рассказал, что теперь — «такое, как душа расстается с телом». Они стерегут, чтобы ухватить душу, а душа трепещет и плачет — «увы мне, окаянная я!» Так и в ифимонах теперь читается.

— Потому они чуют, что им конец подходит, Христос воскреснет! Потому и пост даден, чтобы к церкви держаться больше, Светлого Дня дождаться. И не помышлять, понимаешь. Про земное не помышляй! И звонить все станут: помни... по-мни!.. — поокивает он так славно.

В доме открыты форточки, и слышен плачущий и зовущий благовест — по-мни.. по-мни... Это жалостный колокол, по грешной душе плачет. Называется — постный благовест. Шторы с окон убрали, и будет теперь по-бедному, до самой Пасхи. В гостиной надеты серые чехлы на мебель, лампы завязаны в коконы, и даже единственная картина, — «Красавица на пиру», — закрыта простынею»

(И. Шмелев. Лето Господне).

Все настраивало на то, чтобы провести семь недель поста с пользой для души и приготовиться к особой пасхальной радости, которая предъизображает нескончаемое блаженство в невечерние дни в Царствии Небесном.

Жизнь наша изменилась, но душа живет прежними потребностями. Уставшая от мутных нескончаемых информационных потоков, она ностальгически тоскует. И благо нам, если мы воспользуемся семью неделями Великого поста, чтобы дать душе покой, устранившись от всего, что ее расслабляет, возбуждает и лишает внутреннего мира. Меру подвига каждый должен определить сам.

священник Афанасий Гумеров 

Глубокие изменения в области религии, начавшиеся в нашей стране со второй половины 80-х годов прошлого века, имеют много проявлений. Пожалуй, для Православия самым главным из них стало массовое обращение – буквально, прорыв! – широких слоев общества к Русской Православной Церкви, ее пастырскому окормлению, внимание к церковному авторитету. Конечно же, и Русская Церковь не остается в стороне, всеми силами пытаясь содействовать приобщению страждущих к животворящему источнику евангельской истины. Это историческое явление, уже не единожды описанное и проанализированное, получило в современной публицистике меткое определение «второе Крещение Руси».

В свою очередь, возросшее внимание к Православию, его культуре способствовало широкому распространению за пределами Церкви некоторых традиционных основ христианской жизни. Как бы подчиняясь движению убегающей с берега волны, за церковную ограду в бушующий бренный мир ушли идеалы и нормы, изначально обоснованные Вселенским Православием для полноты жизни во Христе. Самый очевидный пример – пост.

Поститься сейчас «модно». Многие даже нецерковные люди стремятся соблюдать посты, в особенности главный пост православного христианина – Великий. Большинство закусочных, кафе и ресторанов, по крайней мере, в крупных населенных пунктах, предлагают в пост отдельное меню; вывески на улицах призывно зазывают отведать постные яства; в средствах массовой информации широко обсуждается проблема пользы или вреда поста для здоровья. Характерно, что нецерковное сознание восприняло только ту часть поста, которая касается пищевых ограничений. О духовной составляющей речь практически не заходит. Да и задачи телесного поста, распространяющиеся, согласно учению Церкви, на воздержание во всех формах бытия физического тела, а не только на ограничение в пище, воспринимаются в урезанном виде. Короче говоря, в мир пришла новая романтическая диета, овеянная колоритом христианского аскетизма. Но я хочу вести речь не о том.

В последнее время мне все чаще приходится слышать одну и ту же версию о «действительных» причинах введения в церковную практику поста. В ее основе – исключительно прагматические соображения, которыми, по мнению адептов версии, руководствовались политическая и церковная власти для обоснования постнических идей. Суть версии с незначительными вариациями в следующем. Светская власть средневековой Руси – не менее часто говорится о византийской императорской власти – была озабочена проблемой истощения запасов продовольствия после зимнего периода, когда к весне пищи практически не оставалось. Скудость съестных припасов угрожала голодом. Чтобы сэкономить небогатые резервы, удержать население от неуемного потребления пищи и предотвратить голод, были введены пищевые ограничения. А поскольку в ту эпоху религия имела исключительное влияние на сознание человека, запреты для пущей убедительности были основаны на религиозных мотивах.

Данная версия крайне популярна, все больше людей воспринимает ее как истину в последней инстанции, несмотря на очевидную неполноту и внутренние противоречия. Достаточно сказать, что этот прагматический подход предлагает лишь объяснение причин введения Великого поста, в то время как в Русском Православии (не говорю уже о всех многоликих традициях христианских Церквей) существует еще три многодневных поста, а также несколько однодневных, из которых посты в среду и пятницу являются постоянными практически в течение всего года; общее же количество постных дней может доходит до 200. Как быть с объяснением их возникновения? То же самое касается и истощения запасов к концу зимы: эта проблема стояла перед Русью, но никак не перед Византией с ее средиземноморским климатом, позволявшим собирать несколько урожаев в течение всего года. А ведь христианский пост пришел на Русь именно из Византии после принятия Православия, и ошибочно относить его зарождение к русской почве. Совсем уже нелогично видеть экономию продуктов в предписаниях воздерживаться во время поста от мясной пищи: мясо и так являлось редкостью на столах и в Древнем мире, и в Средневековье, и даже в Новое время. Наоборот, защищая запасы, следовало бы стремиться к сохранению «постных» продуктов, в первую очередь тех, которые предназначались для посева нового урожая (зерновые). Уже эти элементарные соображения заставляют скептически относиться к прагматической версии. Дабы расставить все точки над i, предлагаю небольшое путешествие в историю поста.

Следует начать с того, что пост сам по себе не только не является изобретением христианства, но, более того, характерен для подавляющего большинства религий мира: и примитивных и развитых, давно канувших в лету и существующих в наши дни. Разные религиозные культуры, зачастую совершенно не связанные между собой, обосновывали пост в качестве особой духовной практики. Постились и многочисленные народы Юго-Восточной Азии, в частности, малайцы, желавшие застраховать себя от ран. И чернокожие жители африканского континента, зулусы, которые полагали, что без поста невозможна связь с духами; они даже сложили соответствующую поговорку: «Постоянно сытый не может видеть тайных вещей». И создатели крупнейшего государства, могучей империи доколумбовой Южной Америки – инки, причем пост у них являлся обязательным требованием подготовки к большинству празднеств и церемоний, а наиболее религиозные индейцы постились в течение года. Постятся ныне и последователи зародившегося в песках Аравийского полуострова ислама, для которых пост – один из пяти столпов веры, обязанность всякого, называющего себя правоверным. И индусы, любящие в постные дни вспоминать предание о том, как одному постившемуся царю было дано созерцать бога Шиву.

Во всех религиях, где существует постническая практика, пост несет особый духовный и нравственный смысл, а его главнейшее значение основано на представлениях об очищении существа человека, его души; пост является верным средством для преодоления человеком своей ограниченности, торжества духа над чувственным и, как следствие, подъема на новый духовный, а в некоторых религиях и физический уровень. Согласно распространенной точке зрения религиоведов, корни поста уходят в первобытную эпоху и непосредственно связаны с религиозно-магическими запретами, табу. Очевидно, что на самых ранних этапах своего развития представления, связанные с постом, так или иначе зависели от конкретных условий жизни человека, но повсеместно и довольно быстро вытеснялись исключительно религиозной составляющей: это хорошо прослеживается на примере современных народов, живущих при общинном строе и придерживающихся примитивных религиозных воззрений. Итак, пост сам по себе не есть исключительно христианское учреждение, более того, его можно рассматривать как определенный общечеловеческий религиозный архетип.

Теперь коснемся проблемы установления поста в христианской Церкви. И здесь выясняется, что сама постническая идея не была принципиально новой для христианства: пост существовал еще в ветхозаветные времена, уже тогда имел множество форм и проявлений. Многочисленные примеры отражены в Библии. Приведу некоторые из них. Законодатель Моисей после 40-дневного поста принял на Синае заповеди (см.: Исх. 34: 28). Царь Давид-Псалмопевец постился до физического изнеможения: «Колена моя изнемогоста от поста, плоть моя изменися елеа ради» (Пс. 108: 24), а также – постом душевным (см.: Пс. 68: 11). «Все дни вдовства своего», за исключением праздничных и предпраздничных, постилась Иудифь (см.: Иудифь 8: 6). В Сузах, узнав подробности о разрушенном Иерусалиме и бедствиях соплеменников, Неемия молился Всевышнему, подкрепляя молитву постом (см.: Неем. 1: 4). Есть основания видеть намек на 40-дневный пост и в жизни пророка Илии (см.: 3 Цар. 19: 8). И доподлинно известно, что наложил на себя пост царь Ахав, обличенный Илией (см.: 3 Цар. 21: 27–29). На протяжении одного дня постились евреи, отвергнувшие культы «Ваалов и Астарт» (см.: 1 Цар. 7: 6). Также в течение дня до вечера постились «сыны Израилевы» перед битвой с «сынами Вениаминовыми» (см.: Суд. 20: 26). Накануне возвращения в Палестину провел пост крупнейший еврейский законоучитель, религиозно-политический реформатор Ездра: «И провозгласил я там пост у реки Агавы, чтобы смириться нам пред лицем Бога нашего, просить у Него благополучного пути для себя и для детей наших и для всего имущества нашего, так как мне стыдно было просить у царя войска и всадников для охранения нашего от врага на пути, ибо мы, говоря с царем, сказали: рука Бога нашего для всех прибегающих к Нему [есть] благодеющая, а на всех оставляющих Его – могущество Его и гнев Его! Итак мы постились и просили Бога нашего о сем, и Он услышал нас» (1 Езд. 8: 21–23).

Как можно видеть, уже ветхозаветные евреи соблюдали посты, которые могли быть частными и общественными, накладываться человеком лично на себя или духовным лидером на многих, продолжаться в течение одного дня или быть многодневными, вплоть до пожизненного поста. В ту эпоху в большинстве случаев посты являлись личными и нерегулярными, а общественные происходили в наиболее важных, обычно чрезвычайных обстоятельствах. Но были и посты постоянные, предписанные Законом для всех евреев. По всей видимости, из узаконенных постов наиболее древние корни имеет пост Великого дня очищения (Йом-Кипур), основания для которого находятся в Пятикнижии Моисеевом (см.: Лев. 23: 26–29). Окончательная редакция и кодификация Пятикнижия может быть отнесена к концу VII века до Р. Х. и связана с его провозглашением при царе Иосии (622 г. до Р. Х.; поздняя датировка относит канонизацию Пятикнижия к V в. до Р. Х. в связи с деятельностью Ездры). Но очевидно, что пост существовал ранее окончательной кодификации Пятикнижия. Впоследствии к этому посту добавляются еще несколько, также приобретающих значение закона. Их становление, на основании Книги пророка Захарии (та часть, где упоминаются посты, написана около 520–518 гг. до Р. Х.), следует относить к концу VI века до Р. Х.: «И было ко мне слово Господа Саваофа: так говорит Господь Саваоф: пост четвертого месяца и пост пятого, и пост седьмого, и пост десятого соделается для дома Иудина радостью и веселым торжеством; только любите истину и мир» (Зах. 8: 18–19). Традиционно установление этих постов связывается с рядом событий Вавилонского пленения: деятельностью Навуходоносора, рассеянием евреев (первая половина VI в. до Р. Х.).

На основании приведенных выше примеров можно сделать следующий вывод: уже в ветхозаветный период в еврейской среде существовал пост, за несколько столетий до зарождения христианства он был закреплен законодательно, и древнееврейское вероучение рассматривало его неотъемлемой и важнейшей составляющей духовной практики.

Перейдем и к истории поста собственно в христианстве.

Новозаветная традиция продолжает ветхозаветную. Прямые указания на постническую практику содержатся в Священном Писании христиан. Иисус Христос перед выходом на проповедь сам явил миру пример постничества: «Тогда Иисус возведен был Духом в пустыню, для искушения от диавола и, постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал» (Мф. 4: 1–2; см. также: Мк. 1: 12–13; Лк. 4: 1–2). И во время проповеди Христос подтвердил необходимость поста: «Ученики Иоанновы и фарисейские постились. Приходят к Нему и говорят: почему ученики Иоанновы и фарисейские постятся, а Твои ученики не постятся? И сказал им Иисус: могут ли поститься сыны чертога брачного, когда с ними жених? Доколе с ними жених, не могут поститься, но придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься в те дни» (Мк. 2: 18–-20). И апостолы последовали примеру Учителя: «Рукоположив же им пресвитеров к каждой церкви, они помолились с постом и предали их Господу, в Которого уверовали» (Деян. 14: 23). «В Антиохии, в тамошней церкви были некоторые пророки и учители: Варнава, и Симеон, называемый Нигер, и Луций Киринеянин, и Манаил, совоспитанник Ирода четвертовластника, и Савл… Они служили Господу и постились…» (Деян. 13: 1–2).

Помимо текстов Нового Завета о посте как существующем церковном явлении и даже спорах, которые возникали вокруг практики поста, сообщают исторические источники, начиная уже с рубежа I–II веков.

Особый интерес для рассматриваемой темы имеют такие замечательные раннехристианские памятники, как «Дидахе» («Учение 12 апостолов») и «Дидаскалия апостолов». Датировка и обстоятельства создания «Дидахе» сложны для точного установления. Ныне наиболее часто памятник датируют концом I – серединой II веков. В «Дидахе» сообщается о предписании соблюдения постов по средам и пятницам, а также поста перед крещением.

«Дидаскалия апостолов», созданная, по всей вероятности, в первой половине III века в Сирии, свидетельствует об установленной норме накладывать пост от двух до семи недель на кающихся в тяжелых прегрешениях и о шестидневном посте перед Пасхой. «Дидаскалия» также обосновывает посты в среды и пятницы, причем рассматривает их как меру, имевшую значение испрашивания милости у Бога за евреев. (Только в памятниках IV в. посты в среду и пятницу начинают непосредственно связываться с предательством и смертью Иисуса Христа).

Сведения о постах находятся в наследии святителя Ипполита Римского (ок. 170 – ок. 236), отца и учителя Церкви Иустина Мученика. Ириней Лионский († 202) в послании папе Виктору (сохранилось в «Церковной истории» Евсевия Кесарийского (260–340)) замечает, что готовившиеся к Пасхе христиане постились день или два, а некоторые несколько дней; святитель подчеркивает, что различия в продолжительности говения произошли «не в наше время, но гораздо прежде у наших предков». Полемикой православных с монтанистами было вызвано целое сочинение «О постах» («De jejuniis») христианского апологета Тертуллиана (ок. 160 – 220), кроме того, он касается постов и в других трактатах. Тертуллиан сообщает о посте продолжением в «нескольких дней» перед Пасхой, а также о постах в случае чрезвычайных обстоятельств (стихийных бедствий, например). Ориген (ок. 185 – 231) называл среду и пятницу постными днями и сам слыл постником. Есть у Оригена и свидетельство о 40-дневном посте. Святитель Дионисий Александрийский († 265) в послании к епископу Василиду писал, что пост перед Пасхой продолжался шесть дней и носил название «предпасхального».

Как видно, уже в эпоху ранних христиан были широко распространены разные посты. Они не только применялись в качестве рекомендованной меры благочестия, но и входили в очистительную практику перед особыми событиями в жизни христианина. Важнейшее место среди постов занимал пост перед Пасхой, впоследствии получивший название Великого, или Четыредесятницы. На основании имеющихся источников уверенно прослеживается эволюция продолжительности этого поста. Указания на 40-дневный пост, тогда еще не повсеместный, но применявшийся в ряде христианских областей, относятся к III веку, хотя ряд библеистов смотрит на них критически (например, упоминание Четыредесятницы Оригеном). По мнению некоторых исследователей, в частности русского историка Церкви начала ХХ века М. Н. Скабаллановича, установление 40-дневной практики Великого поста, первоначально произошедшее в Палестине и в течение III века широко распространившееся, с начала IV века становится повсеместным в христианском мире. Современный уровень знания позволяет с уверенностью говорить о том, что 40-дневный пост был принят повсюду в Церкви к рубежу IV-V веков. Древнейшее бесспорное указание на Великий пост перед Пасхой продолжительностью в 40 дней содержится во 2-ом праздничном (пасхальном) послание святителя Афанасия Великого, относящемся к 330 году. А его обязательное соблюдение, равно как постов в среды и пятницы, закреплено 69-м Апостольским правилом (окончательная редакция Апостольских правил произведена в конце IV века): «Аще кто епископ, или пресвитер, или диакон, или чтец, или певец не постится во святую Четыредесятницу перед Пасхою, или в среду, или в пяток, кроме препятствия от немощи телесныя, да будет извержен. Аще же мирянин, да будет отлучен».

Весьма близко ко времени канонического закрепления в практике Церкви Великого поста стоит и утверждение поста Петровского (Апостольского). Сведения о нем находим у Афанасия Великого (296–373), Амвросия Медиоланского (ок. 340 – 397), Феодорита Кирского († ок. 457), Льва Великого († 461).

Полагаю, приведенных исторических свидетельств достаточно для того, чтобы показать всю сложность и глубину постнической традиции в христианстве, а также что такое пост в религиях вообще. В данном материале специально за скобки выводилась богословская сторона христианского поста, требующая отдельного освещения. Автору было важно продемонстрировать именно исторические примеры, убедительно опровергающие далекие от объективности гипотезы, своим духом, скорее, соответствующие упрощенной до примитивизма советской антирелигиозной пропаганде 20–30-х годов прошлого века. Конечно, помимо чисто духовной стороны, такая сложная и разветвленная постническая практика не могла не иметь и прагматических проявлений, но они явно были вторичны, являясь следствиями духовной составляющей поста. А ее преимущество, как было показано, уверенно прослеживается на широком историческом материале.
Аркадий Тарасов 

Связь между тяжестью внешних условий и внутренним благородством страшна и удивительна. Страшна потому, что нормальный человек не должен хотеть страдать, а удивительна потому, что эта связь есть всюду, где есть что-то мало-мальски драгоценное.

Христос зовет людей за Собой не иначе, как только взяв крест. Это не из любви к страданию как к таковому – в этом случае была бы невозможна Гефсиманская молитва с просьбой: «Да мимо идет чаша сия». Это по причине неизбежности трудностей и сложностей, на которые обречен человек, утративший блаженство и стремящийся в него вернуться.

Иосиф стал вторым человеком в Египте после фараона. Но не прежде, чем был продан в рабство, испытан в целомудрии, перенес тюремное заключение.

Даниил видел откровения о судьбе всего мира, толковал сны царям, но при этом жил всю зрелую жизнь в изгнании и откликался на языческое имя Валтасар.

Иеремия юродствовал, получал удары, сидел в яме, затем плакал горько на развалинах Иерусалима. Такова была его плата за огонь пророчеств, горевший в его груди.

И куда бы мы в пространстве священной истории ни обратили взор, всюду мы увидим дерзновение замыслов, величие свершений и победу веры при обстоятельствах стесненных, среди опасностей, в окружении угроз.

Таков закон: великое рождается в боли и слезах, среди страхов и тесноты. Так выковывается внутреннее благородство. При внешнем комфорте и изобилии, напротив, рождается и крепнет внутреннее плебейство, конец которого – полная неспособность к высоким мыслям и священным усилиям. Так курица, имея крылья, никогда не взлетит.

***

Здесь скрыт и ответ на вопрошание: «Почему в Православии так много постов, ограничений? Почему так длинны службы, к минимуму сведены удобства и прочее?» Труд нужен для достижения внутренних целей, таких как укрепление в вере, преодоление вредных навыков, очищение пространства души с целью возведения внутреннего храма. Кто не желает добровольно трудиться и кого при этом Бог не забыл, тот получит (при отсутствии добровольных трудов) внешние тяжести. Как сказано было Петру: «Другой препояшет тебя и поведет, куда не хочешь» (Ин. 21: 18). Другими словами – будешь иметь внешнюю скорбь, от тебя не зависящую. Но опыт говорит нам, что и неизбежные тяжести, падающие на плечи всякого человека, легче и успешнее несут те, кто меньше склонен себя жалеть, кто живет не ради одного лишь удобства. Аскетизм, воздержность и внутренний труд скрыты внутри правильной жизни, словно начинка – в пироге. Они необходимы. А при их отсутствии жизнь может сломаться даже от щелчка, не то что от сильного удара.

***

Но скажет некто, что он не святой, и не подвижник, и не духовный труженик. Все это ему чуждо и непонятно. Однако жизнь не складывается. Кругом – тупики и глухие дебри. И что делать? В этом случае можно сказать, что сами сложности жизни можно и нужно превращать в фактор духовного роста.

Вы уперлись в стену. Справа и слева, насколько видит глаз, конца стены нет. Это значит, что движение по плоскости не имеет смысла. Надо взлетать.

Любая скорбь, любой жизненный тупик есть то место на карте жизни, где дорожный знак указывает направление: «Вверх».

В Мезоамерике строили такие пирамиды, стороны которых представляли собой ступени. Если отвлечься от языческого и кровавого характера тамошних культов, то можно использовать этот образ восхождения по ступеням. Ты уперся лбом в невидимую преграду. Теперь движение вперед возможно только в совмещении с движением вверх. Нужно взлететь, прыгнуть, подтянуться, чтобы одолеть ступень, и тогда снова станет на время возможным движение вперед по плоскости. «На время» потому, что движение не будет очень долгим, и со временем опять придется упереться в новую ступень, стоящую стеной. Но теперь человек уже будет знать, что надо лезть наверх, чтобы двигаться дальше. Такова жизнь. Она не ровна, как стол или как степь с возможностью длительного движения по равнине. Она – восхождение наверх по ступеням, и столкновение с каждой следующей кажется тупиком.

Вниз спускаться опасно, да и жалко потраченного труда. Падать – просто смертельно. Стоять на месте – абсурд. Нужно двигаться вперед и вверх. Лучше даже сравнивать это движение не с движением по уступам языческого капища, а с восхождением по ступеням Иерусалимского храма. Этих ступеней было 15, и в книге псалмов есть кафизма, состоящая из 15 песен, названных «Песни восхождения». Это псалмы со 119-го по 133-й. Их, говорят, пели левиты, стоящие на ступенях, а само пение символизировало восхождение души в большую близость с Творцом. Оставляя позади папу и маму, преодолевала эти 15 ступеней трехлетняя Отроковица Мария в день Своего Введения во храм. В день именно этого праздника можно читать со вниманием 18-ю кафизму. В Великом посту на литургии Преждеосвященных даров эта кафизма всегда читается после мирной ектении. Но таким богослужебным использованием польза этих псалмов не исчерпывается.

С их помощью можно приобрести особый взгляд на всю жизнь человеческую. Ведь вся она – череда высоких ступеней, восходя на которые нужно петь Богу особую песню – то ли хвалы, то ли прошений, то ли покаяния.

Так что при наличии веры и мужества трудности и сложности наши можно по временам облобызать. Это знак того, что Бог не забыл нас. Знак Его желания видеть нас не топчущимися на месте, а совершающими восхождение. Нет тупиков. Есть необходимость идти дальше и выше. Непременно – выше. В полном смысле слова «вперед и с песней!» Только не строем и по команде, а личностно, интимно, так, как должна двигаться живая душа к Живому Богу.

И сложностей у всех достаточно – внешних ли, внутренних ли.

И Псалтирь – на столе.

И номера псалмов обозначены…

Протоиерей Андрей Ткачев

24 февраля 2012 года

Фото: Пещера Пророков в Иерусалиме. А. Поспелов / Православие.Ru 

Одному человеку казалось, что он живёт очень тяжело...
И пошёл он однажды к Богу, рассказал о своих несчастьях и попросил у него:

— Можно, я выберу себе иной крест?

Посмотрел Бог на человека с улыбкой, завёл его в хранилище, где были кресты, и говорит:

— Выбирай.

Зашёл человек в хранилище, посмотрел и удивился:
«Каких только здесь нет крестов — и маленькие, и большие, и средние, и тяжёлые, и лёгкие».
Долго ходил человек по хранилищу, выискивая самый малый и лёгкий крест,
и, наконец, нашёл маленький-маленький, лёгонький-лёгонький крестик, подошёл к Богу и говорит:

— Боже, можно мне взять этот?

— Можно, — ответил Бог. — Это твой собственный и есть. 

Жить — не тужить. Никого не осуждать, никому не досаждать, и всем — моё почтение.

Не люби слушать о недостатках других — у тебя будет меньше своих.

Кто уступает, тот больше приобретает!

Мы должны жить так, как колесо вертится — чуть одной точкой касаться земли, а остальным стремиться вверх.

Как ни тяжел крест, который несет человек, но дерево, из которого он сделан, выросло на почве его сердца.

Учить — это небольшие камни с колокольни бросать, а исполнять — большие камни на колокольню таскать.

За прошлое благодари, а будущее воле Божией предай.

Мы обязаны всех любить;но чтобы нас любили, мы не смеем требовать.

Если что есть у тебя на душе и тяготит ее. то не надо скрывать, а лучше смириться и покаяться, тогда и душе будет легче.

Кто не имеет мудрости, тот должен по крайней мере смиряться, а за смирение просветит его Господь, как должно действовать в затруднительном положении.

Будущее Бог один знает, и потому утвердительно нельзя сказать, как устроятся обстоятельства. Люди предполагают, а судьбою распологает один Бог.

Сказано: Царствие Божие внутри нас. Мы же, оставляя искание его внутри себя, вращаемся вовне, занимаясь разбором чужих недостатков.
Оттого и плохо идет дело наше, как духовное, так и хозяйственное.

Общая у всех нас немощь: судить или осуждать ближнего.
Немощь эта многим из нас кажется маловажною, а в самой вещи она очень велика и подвергает нас великому осуждению пред Богом.

Будет то, что Бог даст. Бог же устраивает все только полезное, и душеполезное, и спасительное.
Только с нашей стороны требуется не малодушествовать, а с покорностью воле Божией потерпеть посылаемые скорби и болезни, смиряясь пред Богом и людьми и не дерзая никого обвинять или осуждать 

«Кому Церковь не мать, тому Бог — не Отец». Обратившись к Православию, мы узнаем, что Истина — одна, Церковь — одна, и нет другого пути спасения, кроме Православия. Возникает вполне закономерный вопрос: как же спасутся многочисленные народы земли, которые и не подозревают о существовании Православной Церкви? Неужели все они обречены на погибель? В этом выпуске «Отрока» мы собрали несколько жизненных историй, подтверждающих слова Спасителя: «Стучите, и отворят вам». Господь не скроется и не отвергнет того, кто всем сердцем ищет Его. На любом континенте, в любой точке планеты, теперь и прежде Он вовеки Тот же. На любом языке мира Он обращается к каждому. Имеющий уши слышать да услышит…




Финские профессора

В 1996 году в нескольких университетах Финляндии я встретил православных профессоров. Все они были этническими финнами, а значит, урожденными лютеранами (православные в Финляндии, в основном, карелы или русские). И все они при моих расспросах говорили, что в Православие они пришли через… Блаватскую. Поскольку моему изумлению не было предела, я настаивал на подробностях. Логика их поисков оказалась такой: выросшие в лютеранстве, они не видели в религии источника вдохновения. Морализаторские проповеди, нудная литургика, отсутствие личного мистического опыта (и путей к нему) привели их к убеждению, что христианство — это лишь слова, слова, слова… И тут им в руки попалась Блаватская (или иная оккультная литература).

И оказалось, что религия может быть нескучной.

С ними произошло то, что еще прежде испытал Герман Гессе (он рано познакомился с религиозным миром Индии, поскольку вырос в семье христианских миссионеров, работавших в Индии). Гессе так поясняет причины своего «паломничества на Восток»: «Для моей жизни имело решающее значение, что христианство впервые предстало передо мной в своей особой, закоснелой, немощной и восходящей форме. Я имею в виду пиетистски окрашенный протестантизм… Но как бы ни судить о величии и благородстве христианства, которым жили мои родители — христианства, понятого как жертва и как служение, конфессиональные, отчасти сектантские формы, в которых оно предстало перед нами, детьми, очень рано стали казаться мне сомнительными и в сущности нестерпимыми. Многие изречения и стихи, которые произносились и запевались, уже тогда оскорбляли во мне поэта, и став чуть постарше, я не мог не заметить, как страдали люди, подобные моему отцу и деду, как их мучило то, что в отличие от католиков они не имели ни строгого верования, ни догмы, ни устоявшегося как следует ритуала настоящей нормальной церкви. Что так называемой протестантской церкви, по сути, не существует, что она распадается на множество мелких местных церквей, что теория этих церквей и их руководителей, протестантских князей, была ничуть не благороднее, чем история папистской церкви, — все это с довольно ранней юности не составляло для меня секрета… Действительно за все годы моей христианской юности у меня не связано с церковью никаких религиозных переживаний. Домашние службы, уединенные молитвы, сам образ жизни моих родителей — все это находило пищу в Боге, но не в церкви, а воскресные богослужения, занятия детей ничем меня не обогатили. Насколько привлекательней в сравнении с этими сладковатыми стихами, скучными пасторами и проповедями был мир индийской религии и поэзии. Здесь ничто меня не давило, здесь не было ни трезвых серых кафедр, ни пиетистских занятий Библией — здесь был простор для моей фантазии».



Вот так и финские лютеране предпочли уйти из мира пиетистских слов и «символов» в мир оккультных реальностей. Но, оказавшись в «пещерах и дебрях Индостана», они потихоньку начали там озираться и заметили странность. Да, конечно, экзотики они повстречали очень много. Вот тут — чудеса, вон там леший бродит, а вот русалка на ветвях сидит…

Но одного там нет: Христа. А инерция протестантского христоцентричного воспитания все же была в них сильна. И со временем их начало беспокоить то, что вся красочная и чудообильная жизнь оккультистов проходит мимо евангельского Христа.

И тогда они снова начали искать христианство. Вернуться в прежнее лютеранство своего детства они уже не могли. Но и быть нехристианами не могли тоже. Они многому научились в своих восточных странствиях. Они познали значение традиции. Они научились понимать язык жестов. Они оценили значение аскезы и монашества. Они убедились в реальной силе языческой магии и потому знали, что и защищаться от нее тоже надо реальной верой Христовой благодати и церковных Таинств, а не просто благочестивыми «воспоминаниями». В общем, им нужно было такое христианство, которое было бы «восточным». И именно его они и нашли в Православии.

Они научились сидеть у ног гуру. А в Православии встретили старцев. Они осознали значение непрерывной преемственности в передаче духовного опыта («парамптора»), и в Православии встретили Священное Предание. Они осознали, что религиозный опыт глубок и своеобразен, что он не сводим к опыту благотворительности и что грех в религии все же не сводится к миру морали. И перестали видеть «религиозных эгоистов» в монахах, которые уединенно молятся вместо того, чтобы заниматься «социальной диаконией».

Они поняли, что даже поза и одежды влияют на внутренний мир йога. Что ж — о том же говорит и Православие. Главное — они поняли, что европейскому потребителю и практическому атеисту конца XX века не стоит считать себя «общечеловеком». Мир людей разнообразнее и глубже. И потому строптивость Православия, отказывающегося растворяться в «современности», заслуживает не осуждения, а как минимум понимания.

В итоге они обрели «восточное христианство». Они поняли Православие и приняли его.

Так испарение «мифа о Прогрессе» делает современных людей более открытыми для православной проповеди. Истина не обязана быть нашей ровесницей. Более того, для своего вхождения в мир людей она может избрать не только мир «светлого будущего», но и мир прошлого…

Из книги диакона Андрея Кураева
«Христианство на пределе истории»

Датчанин

Как-то, едучи на катере из одного афонского монастыря в другой, я разговорился с соседом по лавке, светловолосым паломником средних лет. Он оказался датчанином, учителем средней школы. Узнав, что я на Афоне уже две недели и собираюсь пробыть еще столько же, он вздохнул: «Какой вы счастливый, что имеете такую привилегию! Я ведь неправославный и могу быть тут лишь четыре дня. Каждый год я езжу сюда на четыре дня уже много лет подряд. И ради этих четырех дней я живу весь год. Я хожу на все службы, стою в притворе, где многое слышно (в афонских монастырях инославным не позволяется присутствовать на богослужениях — в храмы можно заходить лишь в небогослужебное время), молюсь, как умею. Как я мечтал бы стать православным! Живу я на небольшом острове, где нет ни одно православного, а на всю Данию — один-единственный православный храм — в Копенгагене, за много часов пути от моего острова. А как можно быть православным и не жить церковной жизнью? Я рассказываю своим ученикам о Православии, а когда мы однажды поехали на экскурсию в столицу, я повел их в храм, чтобы они увидели живое Православие, а не знали бы о нем только из моих рассказов. Мы зашли в удивительную по красоте церковь, но нас тут же оттуда выгнали, сказав, что неправославным в храме делать нечего. Я понимаю, что такое поведение не имеет ничего общего с настоящим Православием, но детям это было очень сложно объяснить. Поэтому, наверное, лучше, чтобы они знакомились с Православием по книгам, чем вживую. Как вы считаете?»

Я был поражен верой и смирением этого человека. Вспомнились слова Христа о женщине сирофиникиянке, что и в Израиле Он не находил такой веры. Надеюсь и уповаю, что молитвы этого человека были услышаны, его мечта исполнилась, и он стал православным христианином. Ведь теперь в Дании уже три православных прихода: в Копенгагене и один в Орхусе, плюс монастырь на небольшом острове, и может быть, этот смиренный учитель мог переехать поближе к одному из них.

Из баптизма в Православие



А вот мой давний друг Джеффри Макдональд обратился в Православие иначе. Наверное, об этом тоже стоит рассказать.

Джеффри — американец шотландского происхождения, из клана тех самых Макдональдов, по рождению, разумеется, принадлежал к пресвитерианской церкви — национальной церкви Шотландии. Родители его были не слишком церковными, но все же по воскресеньям водили его на службу и в приходскую школу. Джеффри с детства отличался от всей своей родни. Отец его был весьма успешным менеджером, и в семье была сильна предпринимательская жилка. А старший сын — тихий и книжный мальчик — главным смыслом жизни видел служение Богу. В пятнадцать лет Джеффри обратился в баптизм, увидев там искренне и горячо верующих людей. Он ничего не делал наполовину и, окончив школу, поступил в самый известный баптистский библейский Университет, где решил специализироваться на новозаветной археологии.

После второго курса Джеффри поехал в Палестину, где все лето работал на раскопках. И тогда он впервые задался вопросом: а когда же началось отпадение верующих от библейских принципов, о котором говорили ему учителя? Он решил провести собственное исследование. Каковым было первое поколение христиан после написания Нового Завета? Так Джеффри познакомился с посланиями ученика св. Иоанна Евангелиста — священномученика Игнатия Богоносца, епископа Антиохийского — одного из первых христианских богословов, принявшего мученическую кончину в царствование императора Траяна (107 г.). Епископа Игнатия арестовали в его родном городе, когда он был уже в весьма преклонном возрасте, и в узах повлекли в Рим, чтобы бросить на растерзание львам на арене цирка. По пути свт. Игнатий писал послания церквам в тех городах, через которые его проводили. Джеффри придирчиво проштудировал эти послания и убедился, что по духу они ничем не отличаются от библейских. Он перешел к следующему поколению и стал читать писания сщмч. Поликарпа, епископа Смирнского, младшего современника свт. Игнатия, также казненного римскими властями на арене цирка, но в его родном городе Смирне в 155-156 годах в возрасте 86 лет. Проконсул предложил ему похулить Христа и идти с миром. «Восемьдесят шесть лет я служу Ему, — отвечал Поликарп, — и никакой обиды не претерпел от Него. Как же я могу похулить Царя моего, Который меня спас?» И в его писаниях даже самому придирчивому взгляду придраться было не к чему — мученик Поликарп ни в чем не отходил от библейского духа.

Джеффри познакомился с трудами св. Иустина Мученика — первого христианского философа, интеллигента, который, получив блестящее образование, искал высшую мудрость по всему свету и нашел ее в христианстве. Он был казнен в Риме при императоре-философе Марке Аврелии между 162 и 168 годами. Далее мой друг стал читать труды сщмч. Иринея Лионского — малоазийского грека, ученика свт. Поликарпа, ехавшего в далекую Галлию и ставшего там епископом, миссионером и богословом. Он принял мученическую кончину в 202 году. И опять все эти писания были образцами библейской мысли, библейской веры и библейского духа. Так, шаг за шагом, молодой баптист дошел до сегодняшнего дня, до писаний святителей Игнатия (Брянчанинова), Феофана Затворника и современных православных богословов, и убедился, что библейская традиция, Предание никогда не прерывалось и живет в единой и единственной исторической Церкви Христовой. Так он стал православным, наконец, завершив свои поиски Церкви, в которой истинно служат Богу. Когда его принимали в Церковь, ему нарекли имя Серафим — в честь прп. Серафима Саровского.

Нужно сказать, что у Джеффри-Серафима на всю жизнь сохранились характерные для искренних баптистов честность и щепетильность — качества, к которым мы, православные, зачастую относимся, увы, весьма небрежно.

Когда он обратился в Православие, ему оставалось доучиться еще год в его баптистском университете. Ситуация осложнялась тем, что он при поступлении дал обязательство на все время обучения отказаться от употребления спиртного под угрозой изгнания из университета. Но в американских православных храмах запивка после причастия всегда состоит из вина с кипятком, и, принимая ее, он нарушал свое обещание. Поэтому он направился к ректору и подал ему докладную о том, что в силу изменившихся обстоятельств его жизни он не может более выполнять свое обещание в данном пункте, о чем формально ставит ректора в известность и оставляет дело на его усмотрение. К чести ректора нужно сказать, что он позволил Джеффри закончить курс.

Многие ли из нас обратили бы внимание на такую мелочь? Но жизнь состоит из мелочей, и Джеффри старался отвечать за себя и свои слова в каждой из них. Не о таких ли людях сказал Господь: Добрый и верный раб! Ты был верен в малом, над многим тебя поставлю. Войди в радость Господина твоего! (Мф. 25, 20)

Кальвинистский пастор

Наконец, история, связанная с обращением еще одного моего хорошего знакомого — голландца. Назовем его Тео Ван-дер-Хайек. Тео был сыном кальвинистского пастора из города Гааги. С детства он помогал отцу, играл на органе в его церкви. Когда мальчику было около пятнадцати лет, он впервые поехал в Париж. Гуляя по улицам французской столицы, он заметил необычное церковное здание, зашел туда и оказался в русском православном храме. Службы не было. На скамеечке сидел седобородый старец в черной рясе, который ласково поздоровался с юным голландцем. Так Тео познакомился с замечательным русским архиереем — епископом Александром (Семеновым-Тян-Шанским), кстати сказать, сыном знаменитого путешественника и первооткрывателя. Вскоре Тео принял Православие с именем Иоанн (в честь святого евангелиста Иоанна Богослова) и стал духовным чадом владыки. Отец, хоть и был недоволен выбором сына, не стал ему препятствовать (знаменитая голландская терпимость!), и Тео, закончив университет, дальнейшее образование получал уже православное (Свято-Владимирская духовная академия, аспирантура, докторантура).



С отцом моего друга я познакомился много позже, когда Тео заканчивал докторантуру в США (диссертацию он писал о прп. Симеоне Новом Богослове), а я проезжал через Голландию по пути в какую-то из Балканских стран. Тео, который в то время проводил каникулы дома, пригласил меня переночевать у них.

На пороге дома меня встретил бодрый и улыбчивый старичок, который, пожимая мне руку, спросил по-английски с сильным голландским акцентом: «Скажите, а вы тоже тринитарий?» Поскольку это был первый вопрос, который он задал мне после того, как Тео сказал ему мое имя, а также и из-за его акцента я сразу, что называется, «не въехал» и переспросил, что он имеет в виду. «Вы тоже верите в божество Христа?» — перефразировал свой вопрос старичок. «Да, конечно, я тринитарий», — ответствовал я. «Вот и мой сын такой же, — широко улыбаясь, сообщил мне пастор, а я — унитарий. Забавно, правда?» Тут мой ум вновь отказался зарегистрировать его слова, и я, решив, что ослышался, опять попросил его повторить. «Я не верю в божество Христа», — громко и как-то радостно информировал меня отец моего друга.

Действительно, в доме его не было ничего, что напоминало бы о профессии его хозяина — все-таки пастор как-никак! Ни креста, ни картины на библейскую тему, — ничего! Только на лестнице в узком витражном окне переливалась всеми цветами радуги шестиконечная еврейская звезда.

Тут я немножко понял ту готовность, с которой Тео обратился в Православие: сын пастора в нем впервые познакомился с настоящим христианством.
Сейчас он профессор в Свято-Сергиевском богословском институте в Париже.

Как мы мешаем людям приходить в Православие

Один мой знакомый православный англичанин когда-то, много лет назад, впервые приехал в СССР. Он тогда почти ничего не знал о Православии, а о России у него было самое романтическое представление: Достоевский, «Доктор Живаго», рублевская «Троица» и т. д. Был конец лета, Москва казалась почти пустой. Мой знакомый бродил по улицам, смотрел по сторонам и всему удивлялся. Вдруг он увидел православный храм с приоткрытой дверью. А ведь в то время большинство московских храмов (как и во всей стране) были, что называется, действующими. Англичанин зашел в дверь и натолкнулся на полную даму в синем халате, моющую пол. Она стала сердито на него кричать, тесня его к выходу. Языка он не понимал совсем, и чем вызвано ее раздражение, уразуметь не мог. По-русски он знал всего три слова и решил употребить сразу два из них. «Христос воскресе!» — воскликнул он, широко улыбаясь разгневанной даме. «Нет!» — отрезала она, выпихнув его на паперть и хлопнув дверью ему в лицо. Это было третье тогда известное ему русское слово.

Впрочем, столь неласковый прием не вызвал у него обиды. Дома, в Лондоне, он отыскал православный храм и через два года стал членом Церкви.

Похожая история случилась с другим моим знакомым — православным американцем. И произошла она у него на родине, в США, в городе Сиэтле.

Как-то он заметил на улице здание весьма необычной архитектуры. Его шпили почему-то были увенчаны куполами странной луковичной формы. На фасаде он прочитал, что это православная церковь — деноминация, о которой он до этого ровно ничего не слыхал. Из любопытства он зашел внутрь и понял, что попал на службу. Внутреннее убранство этой церкви поразило его своей необычностью. Все пространство посередине было пустым — столь привычные скамейки отсутствовали. Впереди мерцало тусклое золото стены из священных изображений. Они были повсюду — на стенах, на специальных подставках, но стиль их был ему совершено непривычен. Молящихся в храме он вообще не заметил — может быть, там и было несколько человек, но они не запечатлелись в его памяти. Невидимый хор (очевидно, он размещался наверху) пел странные, совершенно неземные мелодии. Прошел бородатый священнослужитель в странной парчовой накидке, кадя весь храм по окружности. Но, несмотря на эту пустоту, мой знакомый явно ощутил Божественное присутствие в этом храме. Так он стоял, не зная, где он находится — на небе или на земле, как вдруг он заметил древнюю старушку. Тяжело опираясь на свою палочку, она зашла в храм и направилась к иконам. Поцеловав ту, которая была помещена на центральном столике со скошенной крышкой, старушка стала прикладываться к изображениям, висевшим на стенах храма. Видно было, что ходить ей трудно, но она продолжала свой многосложный паломнический путь. Обойдя все иконы, старушка направилась прямо к моему знакомому, одиноко стоявшему посреди пустого храма. Когда она подошла вплотную к молодому человеку, тот широко улыбнулся ей и хотел было поздороваться, но она довольно ощутимо ударила его своей клюкой по ногам и сказала с резким русским акцентом: «Это мое место!»

Таково было его первое знакомство с Православием. Оно тоже с весьма благополучным концом. Через пару лет он принял церковное крещение.

Из книги Александра Дворкина «Афонские рассказы»