БЛЕСТЯЩАЯ КАРЬЕРА ЦАРИЦЫ САВСКОЙ :
Драма в двух актах с умопомрачительными загадками, сексуальными похождениями и невинным воровством

АКТ ПЕРВЫЙ:
ОСЛИНЫЕ КОПЫТА ЦАРИЦЫ САВСКОЙ :
Встреча царя Соломона и матери легендарного родоначальника первой эфиоп­ской династии.
Х век до н.э.

“ И полюбил царь Соломон многих чужестранных женщин [...] из тех народов, о которых Господь сказал сынам Израилевым : “не входите к ним, и они пусть не входят к вам” [...] и развратили жены его сердце его. “

Ветхий Завет, Третья Книга Царств, 11: 1 -- 3.

Прослышав о великой мудрости царя Израильского Соломона, решила царица Савская убедиться в этом воочию. Нагрузив караван верблюдов несметным богатством – золотом, драгоценными каменьями, благовониями, -- и преодолев долгий путь через пустыню, пришла она к царю.

Много вопросов задала Соломону исполненная любопытства царица, и не было такого, на который не смог бы ответить мудрый царь. “ И сказала царю : верно то, что я слышала в земле своей о делах твоих и о мудрости твоей. [...] И царь Соломон дал царице все, чего она желала и чего просила [...] И отправилась она обратно в свою землю, она и все слуги ее. “ ( Третья Книга Царств, 11: 6, 13 ).

Через несколько месяцев у царицы родился мальчик -- будущий основатель эфиопской династии Соломонидов, знаменитый царь Менелик I. Потомкам его суждено было процарствовать почти три тысячи лет. Последнего из них – императора Эфиопии Хайле Селассие – свергли лишь в 1974 году.

Специально для недоверчивого читателя: Что здесь правда, а что – легенда?

Все, о чем написано выше, автор позаимствовал из двух источников – из Библии и книги “Кебра Негаст” (Слава Царей), написанной в Эфиопии в начале ХIV века и считавшейся официальным документом по генеалогии царствующего дома. Вроде бы обеим этим книгам можно доверять – ведь их авторитет проверен столетиями. Но вопросов у непредвзятого читателя все же возникает предостаточно. Попробуем на них ответить, причем на этот раз воспользуемся и другими источниками – а их было великое множество. Ведь царица Савская – излюбленная героиня многих мифов, легенд, картин Веронезе и Рубенса, сочинений Флобера и Гамсуна ... Везде перед нами предстает образ обольстительной красавицы, Женщины в истинном смысле слова – влекущей, волнующей и чарующей. И все же присмотримся к ней попристальней. Прежде всего :

Как звали царицу Савскую ?

Что за вопрос? -- может сказать не очень внимательный читатель. – Конечно, Сав ... – и прикусит язык. Вот именно! Имя ее в Библии не названо, а “Савская” – это не фамилия вроде Савицкой, а лишь название страны Саба, или Шеба. Назвать царицу “Савской” – все равно, что написать “императрица Российская”, не уточнив, какая : Екатерина I, II, Анна Иоанновна, а то и вовсе ветреная Елисавет. ( Между прочим, это лишний раз говорит о подлинности библейской истории : автор не стал брать имя царицы с потолка и писать того, о чем не знал.)

Но вот его последователи, рассказывавшие о посещении царицей Соломона, не были столь щепетильны : “язычники” называли ее Алмакой, мусульмане – Билькис, эфиопы – Македой ... Всех, однако, превзошли некоторые еврейские комментаторы Библии : по их мнению, царица – не более, не менее, как дьяволица Лилит – мерзкая и волосатая !

Иначе говоря, имени царицы Савской до нас не дошло. Мало того, тут же можно задать и еще один вопрос:

Была ли “царица” Савская царицей ?

Самая старая надпись, найденная в Сабе, относится к VIII веку до нашей эры. Значит, за полтора века до этого, когда, как считается, произошла встреча царицы Савской с Соломоном, государства Саба еще не существовало: оно появилось позже. Так что же – все это миф? Не думаю. Скорее – преувеличение. Древние обожали это делать. Не в обиду уважаемой мною Библии будь сказано, но все эти “города”, которые захватывали воинственные израильтяне, -- судя по описанию, не более плохонькой нынешней деревушки.

Соответственно, и “царица” Савская, скорее всего, была лишь предводительницей одного из кочевых племен. Косвенное указание на это дает и пророк Мухаммед, когда говорит в Коране о том, что Сулейман ( Соломон ) потребовал от царицы явиться к нему, и та явилась, поелику убоялась кары за непослушание (сура “Муравьи” ). Ну, что это за “царство” такое слабенькое, что его всякий обидеть может ?

Таким образом, хваленая “царица” вовсе не была царицей, и имени ее до нас не дошло. Так может, сохранилось хотя бы описание ее внешности ?

Как выглядела царица Савская ?

Вынужден разочаровать читателей, смотревших на видеокассете фильм с Джиной Лоллобриджидой : увы, судя по всему, царице было далеко до прекрасной итальянки. Не могут же врать все сразу : иудеи, говорившие о, пардон, волосатых ногах царицы ; мусульмане, наделившие ее в легендах ослиным копытом, христиане, сокрушавшиеся о гусиной лапе своей любимицы...

Даже эфиопы, считавшие царицу матерью великого основателя своего государства, честно упоминали – хотя и, наверно, со скрежетом зубовным – о ее “козьей ноге”. В общем, внешность царицы явно подкачала: из песни слова не выкинешь, -- хотя, честно говоря, жаль разрушать этот прекрасный образ.

Не мог смириться с этим и Соломон, слывший большим – как бы это помягче сказать ... сластолюбцем. ( Мало ему было семисот жен и трехсот наложниц ( !!!) – еще и чужеземную царицу соблазнил за учеными беседами, доказательством чему маленький Менелик. )

По одной арабской легенде, до Соломона дошли слухи о небезупречности ног царицы. Хитрец повелел сделать в тронном зале пол из стекла, и когда Савская прелестница зашла, она решила, что ступила в воду, и задрала юбку до колен. О ужас! -- царице действительно нужна была бритва.[i] Будучи великим эстетом, Соломон повелел изготовить для царицы специальный крем, на тысячелетия опередив фирму “Проктер энд Гэмбл” в создании депиляторов.

Когда все препятствия к беседе по душам были, наконец, преодолены, царь уединился с гостьей. Не знаю, на что он рассчитывал, но явно не на то, что царица вдруг, ни с того, ни с сего, начнет задавать ему загадки. Причем загадки – как бы это сказать, не обидев даму, -- несколько необычные.

Мудрые загадки царицы Савской

Для разминки царица вопросила : “ О царь ! Скажи, что это такое – колодец деревянный, ведра железные ; набирают камни, а разливают воду ? “ Для смекалистого Соломона это, конечно, пустяк. “Трубка для умащений ”, – тотчас ответил он.[ii]

Несколько обескураженная, царица продолжила : “ Какая сладкая вода не исходит ни от неба, ни от земли, но прекрасно утоляет жажду ? “ – “Лошадиный пот, конечно ! “ – не моргнув глазом, ответил мудрый царь.

(Неужели пил ? )

Последующие тесты на уровень развития интеллекта были такого же рода, поэтому, чтобы читателя раньше времени не стошнило, спешу закончить. Скажу только, что все загадки царь успешно разгадал, и царица должным образом восхитилась. Самое время перейти к следующему этапу обольщения. Что Соломон и делает : он велит ... накрывать на стол. Ну, ему виднее.

Последствия трапезы в доме сексуального царя

Перед этим, явно почувствовав что-то неладное, царица попросила Соломона поклясться, что тот ее не изнасилует. “ Конечно-конечно, -- ответил царь, -- но только с условием, что ты, в свою очередь, поклянешься не брать без разрешения ничего из моего дома. “ – Царица, только что подарившая Соломону несметные сокровища, почему-то не возмутилась и с легкостью поклялась. Ох, недооценила она хитромудрости царя Израильского!

А тот не зевал : подкладывал гостье кусочки все больше соленые, кислые да перченые. И естественно, после ужина, когда все разошлись по спальням, царице мучительно захотелось пить. У ее изголовья царь предусмотрительно поставил кувшин с водой и стал подсматривать ( ! ) в специально проверченную дырочку в стене.

Слаб человек – и бедная царица не вытерпела, отпила немного из кувшина, -- то есть, с большой натяжкой говоря, все-таки кое-что взяла без спросу, а значит, нарушила клятву. Царь был тут как тут, и богобоязненной царице пришлось-таки выполнять условия договора...

Что было дальше

Восхищенная такой невиданной мудростью Соломона, царица вознесла хвалу богу Израиля Яхве ( но не обратилась в иудейскую веру ! -- честный библейский автор об этом не пишет. Это потом уже стали по-разному толковать ее слова : “ Да будет благословен Господь, Бог твой, который благоволил посадить тебя на престол Израилев ! “ ).

Настала пора возвращаться домой. Соломон одарил царицу многими дарами, и та повела свой караван обратно. Через несколько месяцев по возвращении у нее родился сын. Это и был будущий основатель эфиопской царской династии:

Менелик Соломонович – безотцовщина

Дитя росло без отца, и царица Македа ( так ее называют в эфиопских легендах, из которых автор, в основном, и взял дальнейшие факты) не спешила открыть ему тайну его рождения. Но время шло. Мальчик все больше становился похожим на Соломона – такой же пригожий да сильный. Играя со сверстниками, он всегда их побеждал, и тем стало ясно, что такой удалец явно имел необыкновенного отца. После настойчивых просьб мать во всем призналась мальчику и отпустила его навестить Соломона.

Царь Израильский встретил сына с превеликой пышностью – возможно, еще и потому, что чувствовал некоторую вину перед соблазненной царицей. Ведь последнее время ему постоянно снились кошмары : он видел, как солнце Израиля перемещается в Эфиопию (чувствуете намек, читатель? Писали это, конечно, эфиопы). К тому же выяснилось, что Менелик – его старший сын

( видимо, знаменитые 700 жен и 300 наложниц отлынивали от своей основной работы ). И Соломон предложил Менелику стать его наследником на троне Израильском.

Мальчик, однако, гордо отказался, попутно безудержно расхвалив свою родную Эфиопию, где, якобы, прекрасные земли, здоровый климат и люди не испытывают недостатка ни в чем. ( При этом он, мягко говоря, преувеличил достоинства своей несчастной страны : даже сейчас там отнюдь не рай земной, и люди десятками тысяч умирают от голода – вспомним, хотя бы, страшный голод 1985 и 1991 годов. Просто мальчик был патриотом и не считал нужным хулить Родину перед иностранцами ).

Так что, как ни хотел Соломон видеть своим наследником непременно эфиопа, пришлось ему отступиться и отпустить сына домой. Однако в качестве свиты он дал Менелику всех первенцев вельмож и священников своих. Ох, как не хотелось тем уходить в далекую и неведомую Эфиопию! И, чтобы несколько подсластить горечь разлуки с родиной, они решили украсть и унести с собой ни много ни мало – главную святыню Израиля, ковчег Завета, в котором хранились скрижали Десяти заповедей.

Сказано – сделано. Ковчег был украден, и, как считают эфиопы, до сего дня хранится в одной из церквей их древней столицы Аксума. Милость Божия окончательно ушла из Израиля в Эфиопию.

Такова, вкратце, история царицы Савской и сына ее Менелика, восстановленная по самым разнообразным источникам. Что-то здесь – правда, но кое-что явно преувеличено. Попытаемся разобраться, как обстояло дело в действительности. Вначале выясним самое главное : где жила царица Савская и при чем тут, собственно, Эфиопия.

Итак :

АКТ ВТОРОЙ:
КАК ЦАРИЦА САВСКАЯ СТАЛА ИМПЕРАТРИЦЕЙ ЭФИОПСКОЙ:
Основание первого эфиопского государства.
I век н.э.

Где была земля царицы Савской ?

Тоскливо становится при мысли о том, что приходится объяснять, где находилось великое царство, некогда соперничавшее с самим Египтом. Где оно теперь? Не осталось и следа. Лишь несколько развалин да полустертых надписей средь пустыни ...

Царство это – Саба, или Шеба, располагалось на юго-западе Аравийского полуострова – “счастливой Аравии”, как называли ее древние. Бесчисленные караванные тропы связывали это богатейшее государство с Палестиной, Месопотамией, Египтом, Индией и даже Китаем. Из Сабы везли золото, ладан и мирру, драгоценные камни... ( Вспомните! Именно их царица подарила Соломону ).

Все это везли из Сабы – но добывали, скорее всего, не там, а неподалеку – в Африке. Посмотрите на карту. Лишь узкий пролив отделяет Аравию от Эфиопии, и народы соседних континентов общались друг с другом с незапамятной, глубочайшей древности. То сабеяне завоевывали эфиопов, то эфиопы – неугомонных сабеян. Но долгое время все эти “завоевания” больше напоминали бандитские набеги: напал – пограбил – убежал.

И лишь в I веке н. э., через тысячу лет после царицы Савской, сабеяне сумели, наконец, закрепиться на африканском побережье и, вместе с местными хамитскими племенами, основать там новое государство, получившее название Аксум.

Географическое положение этого государства было чрезвычайно выгодным: оно находилось на самом перекрестке торговых путей из Африки на Ближний Восток. И естественно, что уже очень скоро Аксум начал расти и богатеть на торговле. Через его главный порт Адулис проходила большая часть потоков африканского золота, слоновой кости, ценных пород дерева ... Не брезговали там и торговлей ближним своим – африканских рабов, сильных и неприхотливых, охотно покупали по всей Азии, да и до Европы они доходили.

К первой половине VI века Аксум стал богатой и могущественной державой. Кроме огромных владений в Африке, в вассальной зависимости от него находился и юг Аравийского полуострова. Казалось, что так будет всегда, и ничто уже не омрачит будущего этого процветающего государства.

Началом конца стал путч полководца Абрахи в 543 году, в результате которого влияние Аксума в Южной Аравии сильно ослабло. Этим воспользовались персы, заставившие Константинополь перевести свою торговлю с Африкой и Индией с водного пути через Красное море на караванные наземные маршруты. И наконец, довершили дело через сотню лет арабы-мусульмане, окончательно вытеснившие “неверных” аксумитов из морской торговли.

Аксум потерял свое значение в качестве великой торговой державы. Центр его экономической жизни сместился к югу, в богатые зерновые районы, где аксумиты ассимилировались местным кушитским населением. То были “темные” годы в истории Аксума – лет двести об этом государстве практически ничего не было слышно.

Возрождаться страна начала лишь в ХII веке, когда на престол взошла династия Загве, происходившая, по-видимому, из местного кушитского племени агав ( хотя сами Загве вели свою родословную от Моисея и называли себя евреями).

Самым известным из этих царей был император Лалибела, правивший в начале ХIII века. При нем были построены совершенно уникальные архитектурные сооружения – церкви, выдолбленные из скальных монолитов. Можно себе представить, какого каторжного труда это стоило! Единый огромный камень обтесывался и изнутри, и снаружи, причем при этом возможны были абсолютно невероятные, с точки зрения строителя, решения. Например, в одной из монолитных церквей купол, как на веревочке, висит на оставленной сверху каменной перемычке, соединяющей его со скалой. Такие здания строились на века, и еще сегодня их сохранилось множество по всей Эфиопии.

Примерно в 1270 году династия Загве была свергнута, а последний ее представитель, как водится, убит. К власти пришел новый царь, Йекуно Амлак, происходивший из народности амхара. Новой династии нужно было как-то объяснить народу, по какому, собственно, праву она захватила власть. Причем следовало так построить пропаганду, чтобы убедить в своей легитимности все население – или, на худой конец, хотя бы почти все. А народ в стране жил самый что ни на есть пестрый – и по расе, и по языку, и по вере.

К какой расе принадлежат эфиопы ?

На первый взгляд, ответ ясен – к негроидной, ведь они же черные. Ой ли ? А почему тогда такие тонкие черты лица, характерные скорее для семитского, еврейско-арабского типа ? Эфиопы и их соседи сомалийцы, хотя и имеют черный цвет кожи, резко отличаются от своих соседей к югу, принадлежащих к негроидной расе.

Ответ лежит в древней истории страны, которую мы только что вкратце рассмотрели. В этой истории происходило постоянное смешение рас, племен и языков. Семиты (“белые”) в разных пропорциях и сочетаниях смешивались с представителями негроидной (“черной”) расы, образовав особую расу, которую так и называют -- эфиопской. Кроме того, на юге страны живет немало “чистых“ негроидов из племен галла, а на севере – “чистых” семитов, не ассимилированных местным населением.

Не менее пестр и религиозный состав населения.

Какую религию исповедуют эфиопы ?

Казалось бы, и это ясно. С детства нам внушали, что эфиопы – христиане, почти что свои люди, православные. Это правда, но не вся. Действительно, в Эфиопии живет немало христиан – примерно половина от всего населения. Эфиопская православная церковь – одна из старейших христианских конфессий в мире. Многие века она играла главенствующую роль в культуре и политике страны, выступая в роли официальной религии правящей верхушки до самого свержения монархии. Приверженцы этой религии живут в основном на плоскогорьях севера Эфиопии, но влияние ее чувствуется по всей стране.

Мусульман в стране примерно четверть. Наибольшее влияние их религия имеет в окраинных провинциях страны, но есть небольшие вкрапления мусульманских общин и в центральных регионах. Формально ислам существует на равных правах с христианством, но фактически ни о каком равенстве нет и речи. Напряженность и взаимное недоверие в отношениях между двумя конфессиями чувствовались всегда, но особенно усилились с недавних пор, после того, как в соседнем Судане пришли к власти исламские фундаменталисты.

До последнего времени в стране было немало и правоверных иудеев. Иудаизм исповедовали так называемые фалаши, жившие в районе древнего города Гондер. Как мы уже говорили, принадлежали они в основном к местной народности агав. Их религия резко отличается от ортодоксального иудаизма, и израильский верховный раввинат долго отказывал им в праве называться евреями. Лишь в 1975 году это право они получили – и вовремя! Во время страшного голода 1985 года почти все они были вывезены на самолетах в Израиль. Американское правительство официально назвало эту акцию “Операция Шеба” (то есть царица Савская!).

Ну, а остальные жители Эфиопии – “язычники”-анимисты, среди которых распространены самые разные традиционные африканские верования. В основном они принадлежат к племенам нилотской группы и живут на юге страны.

Царица Савская как символ единства страны

Разные племена, разные расы, разные верования ... Каким образом объединить их в одном государстве, внушив попутно мысль о незыблемости и богоизбранности царствующей династии ? Вопрос непростой. Но ответ на него все же был найден, -- ответ блестящий : царица Савская ! Ведь к ней неплохо относятся и христиане, и мусульмане, и иудеи. И вступившую на престол династию стали официально производить от этой богобоязненной царицы, столь любившей задавать непростые загадки.

Так вот и случилось, что жившая (или не жившая) три тысячи лет назад царица (или вовсе не царица) стала считаться родоначальницей старейшей монархии в мире. И предназначение свое она выполнила с честью.

Имя царицы Савской помогло сплотить страну против внешних врагов. Эфиопия – единственная в Африке ! -- никогда не была ничьей колонией и сохранила независимость вплоть до сегодняшнего дня. Арабы и португальцы, англичане и итальянцы – кто только на нее не покушался ! О героической борьбе эфиопов против иноземных захватчиков можно писать тома и тома. Мы же скажем только, что гордый и свободный народ всегда помнил о своей праматери и не уронил ее достоинства. И если даже она – не более, чем легенда, все равно своей славной многовековой историей эфиопы заслужили право именоваться потомками царицы Савской.

[i] Это напоминает мне прискорбную историю о том, как в Чехословакии в 1968 году один наш солдат из Средней Азии, никогда доселе не видевший огромных стеклянных витрин в магазинах, прошел сквозь стекло. Рядом с огромной дырой в форме его туловища чехи потом повесили табличку : “Для советского солдата нет преград !”

[ii] Ну конечно, трубка для умащений, что же еще ? Признайся, читатель, ты тоже сразу догадался? КАРФАГЕН ДОЛЖЕН БЫТЬ РАЗРУШЕН...
И ВОССТАНОВЛЕН ! :
Битва гигантов в Средиземноморье.
III -- II века до н.э.

Услышав зов Юпитера, великий герой Эней, не раздумывая, бросил прекрасную Дидону и отправился по своим важным мужским делам : пора было основывать Рим. Бедная Дидона не смогла перенести разлуки. Взойдя на погребальный костер, она пронзила мечом и себя, и своего еще не родившегося ребенка. Взвившиеся к самому небу языки пламени скрыли от глаз людских бездыханное тело основательницы Карфагена.

Так, если верить древнеримскому поэту Вергилию, началась история нового государства, основанного в 814 году[i] на побережье Северной Африки выходцами из финикийского города Тира. Кончилась эта история не менее трагично : в 146 году римляне разрушили Карфаген до основания, чтобы ничто более не напоминало об этом проклятом городе.

Но за неполных семь веков своего существования Карфаген успел добиться многого. Этот город, бывший некогда лишь крошечным торговым поселением, завоевал огромные территории по берегам Средиземного моря – от Африки до Испании – и превратился в могучую сверхдержаву античного мира. Великий карфагенский полководец Ганнибал жесткой хваткой взял Рим за горло и чуть было не поставил точку в его, тогда еще недолгой, истории. Мы, европейцы, -- наследники гуманистических традиций греко-римской цивилизации. А что было бы, будь Ганнибал еще более “великим”, погуби он еще сотню тысяч людей и добейся своей цели?

С уверенностью можно сказать, что мировая история развивалась бы совершенно иначе. Кто знает, не приносили бы мы сейчас, по примеру древних финикийцев, человеческие жертвы во славу быкомордого бога Ваала ? Впрочем, этому богу алчных коммерсантов многие поклоняются и сегодня ...

С чего начинался Карфаген ?

История несчастной Дидоны – конечно, лишь поэтический вымысел. На деле все было проще и обыденнее. Финикийцы ( то есть жители страны, на территории которой ныне расположены Ливан, Сирия, Израиль ) издавна торговали по всему миру, -- благо был он, этот мир, не столь уж велик и в основном ограничивался странами бассейна Средиземного моря.

Самой, пожалуй, прибыльной была тогда торговля с Пиренейским полуостровом, где расположена нынешняя Испания и где с незапамятных времен добывали серебро и олово. От Финикии до Испании – путь немалый, и купцы нуждались в удобных гаванях, где можно было бы остановиться, передохнуть и пополнить запасы свежей пищи и пресной воды. Так возникли первые финикийские поселения на островах и по берегам Средиземного моря. Это были отнюдь не колонии в привычном для нас смысле слова : у финикийцев было не так уж много людей – да и необходимости захватывать обширные территории они в то время еще не испытывали.

Узкие полоски побережья, защищенные естественными преградами (горами, пустынями) от нападений воинственных аборигенов, -- вот что представляли из себя первые поселения финикийцев Гадес (нынешний Кадис в Испании) и Утика, основанные в ХII веке. И лишь значительно позже на небольшом мысе, выступающем в Тунисский залив, был заложен будущий великий Карфаген (по-финикийски Карт-Хадашт, т. е. новый город – видимо, в отличие от Утики, “старого города”). Произошло это, как мы уже говорили, в 814 году до Рождества Христова.

Правда, скорее всего, эти даты придумали сами финикийцы, желая показать своим исконным врагам, римлянам, что имеют все права на занятые территории. Наиболее древние предметы, найденные археологами в Карфагене, относятся к середине VIII века, -- хотя несомненно, что “неорганизованные” финикийские корабли заходили в эти гавани и раньше.


Становление империи кошелька

В VI веке на родине финикийцев, в городах Тире и Сидоне, произошли драматические события. В результате кровопролитной войны эти города поглотила могучая персидская держава. Заморские финикийцы (римляне называли их пунийцами, отсюда – “пунические” войны), ранее трепетно поддерживавшие связи с родиной и считавшие себя ее неотъемлемой частью, теперь неожиданно и, видимо, против собственной воли, обрели самостоятельность. На карте мира появилось новое государство – Карфаген, объединившее вокруг себя все финикийские поселения в Средиземноморье. Поскольку родины у пунийцев фактически больше не было, держава начала расти и расширяться уже на новом месте. Кроме морских портов, под ее власть попали и внутренние районы нынешнего Туниса.

К III веку, если верить античным историкам, Карфаген стал богатейшим городом в мире. Богатство его в основном держалось на торговле оловом, серебром, золотом и железом, которые пунийцы закупали в “диких” странах Западного Средиземноморья в обмен на товары искусных ремесленников Востока. Конкурентов безжалостно уничтожали – корабли купцов топили, а сопротивление соседей подавляли огнем и мечом.

Потомки Дидоны бьются с потомками Энея

Помните легкомысленного Энея и несчастную Дидону ? У этой истории, по Вергилию, есть и продолжение. Неугомонный Эней женился на другой, и потомки его основали Рим. Ни того, ни другого не смогла ему простить Дидона, и позже, когда Эней спустился в подземное царство мертвых, дух основательницы Карфагена даже не захотел его видеть.

Ничуть не лучше сложились отношения и у потомков этих древних любовников – пунийцев и римлян. Поначалу, когда Рим – а основан он, по преданию, в 753 году – был просто небольшим городком на семи холмах, соседи относились к нему не слишком серьезно. Но время шло, и волчонок начал показывать зубы. Постепенно Рим подчинил себе почти весь Апеннинский полуостров и вплотную подошел к сфере влияния пунийцев, в которую, как мы помним, входила тогда Сицилия. Кровавое столкновение стало неизбежным.

Для истории обычно бывает не очень важно, кто первый пустил стрелу в той или иной войне. В межгосударственных отношениях неприменима этика детской драки – хотя ведь и умная мать на вопль зареванного отпрыска : “Он первый начал!” ответит : “Оба хороши, вояки”.

Тем не менее ради исторической точности все-таки скажем, что первыми начали римляне – может быть, не предполагая, что столь малозначительная пакость с их стороны вызовет большую войну.

В 264 году Рим присоединил к своей империи город Мессану (нынешняя Мессина) в Сицилии, традиционно считавшийся вотчиной Карфагена. Был нарушен хрупкий, веками складывавшийся баланс сил на острове. Пунийцам, в общем-то, ничего не оставалось делать, как воспротивиться такой, с их точки зрения, наглости. Началась унесшая десятки тысяч жизней Первая Пуническая война ( впрочем, тогда еще никто не знал, что она “первая”. А если б знали ? Думаю, ничего бы не изменилось : у истории – свои законы ...)

Война с самого начала сложилась для пунийцев неважно. Их союзник, правитель Сиракуз Гиерон II, перешел на сторону римлян – уже тогда стало ясно, что Карфагену несдобровать. И все же войне предстояло бушевать еще более двадцати (!) лет. Ведь пунийцы крепко надеялись на свой флот – самый большой и лучший в мире, укомплектованный опытнейшими моряками во всей Ойкумене.

Но энергичные римляне построили собственные корабли, -- и много! Поначалу их делали по карфагенскому образцу, но потом тогдашние оборонщики внесли в конструкцию множество усовершенствований. Было и специфически римское “секретное оружие” – специальные абордажные мостки “вороны”, по которым воины перебегали на пунийские корабли и рубили не умевших держать оружие моряков.

После многих лет изнурительной войны, шедшей с переменным успехом, карфагенский флот потерпел сокрушительное поражение у Эгатских островов, близ Сицилии, и главнокомандующий Гамилькар Барка вынужден был подписать с римлянами мир. Пунийцам пришлось выплатить огромную контрибуцию и оставить Сицилию. ( А уж Сардинию и Корсику римляне в 238 году захватили “для ровного счета” ).

Карфаген потерял монополию торговли на Средиземном море. Поэтому следующий его шаг был вполне предсказуем : в 237 году Гамилькар с войском двинулся в Испанию. Поход преследовал двойную цель : во-первых, начать эксплуатировать богатые природные ресурсы этой страны непосредственно, не прибегая к помощи перекупщиков ; во-вторых – и еще неизвестно, что важнее, -- собрать из жителей покоренной Испании армию, способную противостоять римской. Перед походом Гамилькар принес, как водится, жертву кровавому богу Ваалу Зебубу[ii] и заставил своего девятилетнего сына поклясться перед алтарем в вечной ненависти к Риму.

Сына его звали Ганнибалом.

Испанская кампания проходила успешно. Царьки местных полудиких племен мало что могли противопоставить 50-тысячной армии Гамилькара. Неудержимое продвижение пунийцев к северу не остановилось и после гибели полководца в одной из стычек. Его зять, Гасдрубал, возглавивший армию, продолжал войну, и через несколько лет завоевал примерно половину Иберийского полуострова. Ко всему прочему, у него проявились незаурядные дипломатические способности. С племенами, оставшимися свободными (пока!), Гасдрубал сумел наладить тесные союзнические отношения, и даже женился на дочери одного из иберийских вождей.

Римляне, естественно, встревожились – они прекрасно понимали, “против кого дружил” Гасдрубал – но ничего поделать не могли : как раз в это время над Римом нависла угроза галльского вторжения с севера. В 226 году пунийский полководец заключил с Римом договор, по которому “не должны карфагеняне переходить реку, именуемую Ибером[iii], ради войны”. Договор – это, конечно, хорошо, но думается, что, заключая его, Гасдрубал преследовал свои цели : он получил, во-первых, “международное признание” своих захватов, а во-вторых – передышку, чтобы набрать внушительную армию против того же Рима.

В 221 году Гасдрубал был убит неким рабом-кельтом, имени которого до нас не дошло. Говорят, что он мстил полководцу за казнь своего господина (правда, так считают античные авторы Полибий, Ливий и другие, -- склонные, мягко говоря, идеализировать отношения между рабами и рабовладельцами ). Как бы там ни было, но преданный раб сумел остаться в истории – хотя бы потому, что после смерти Гасдрубала воины провозгласили верховным главнокомандующим Ганнибала.

Почему именно его? Ведь тогда Ганнибалу было всего 25 лет. Главное, конечно, -- происхождение. В то время аристократический род Баркидов, к которому принадлежал и будущий “великий” полководец, фактически диктовал свою волю Карфагену. Кроме того, Ганнибал не упускал случая напомнить о своей знаменитой клятве, которая вполне совпадала с государственными интересами страны. Наконец, немалую роль в этом сыграли и личные качества самого полководца : уже тогда он был известен своей безумной храбростью, энергией и выдержкой. К тому же Ганнибал получил прекрасное образование: он хорошо знал греческий язык и литературу, вообще эллинскую культуру ( и это несмотря на специальный закон, по которому карфагенянам воспрещалось изучать греческий! )

В общем, к власти пришел весьма незаурядный человек, талантам которого вскоре предстояло развернуться в полную силу, на горе народам – вначале чужим, а в конечном счете и его собственному.

“Демократический” Рим трещит и разваливается под пятой недемократичного Ганнибала

В 221 и 220 году Ганнибал подавил сопротивление последних непокоренных иберийских племен по “свою” сторону реки Ибер. Однако путь на север ему преграждала богатая греческая колония Сагунт – союзница Рима. Доблестный полководец, недолго думая, напал на город и после длительной осады взял его. Храбро защищавшиеся сагунтийцы были, по сообщению римского историка Аппиана, истреблены все до единого – от мала до велика. Это считалось зверской жестокостью уже и в те времена.

Но ведь Гасдрубал, как мы помним, за несколько лет до этого заключил с римлянами договор, по которому на Иберийском полуострове должен был сохраняться “статус кво”. Как обойти этот договор и не потерять при этом лицо? Ганнибал, а вслед за ним и карфагенский совет, заявили римлянам, что, дескать, то был никакой не договор, а просто личная клятва Гасдрубала – вот с него и спрашивайте! Но, поскольку Гасдрубал к тому времени уже давно обитал в царстве мертвых, Риму такой ответ, естественно, не понравился.

Разыгралась сцена, достойная пера не родившегося еще Вергилия. Римский посол Квинт Фабий Максим приподнял полу своей модной тоги и сказал членам карфагенского совета : “ Здесь мы приносим вам войну или мир, выбирайте из них то, что вам больше подходит! ” – и в ответ на восклицание : “ Дай нам то, что пожелаешь сам! ” – сказал : “ Я даю вам войну ”.

Ганнибал добился своего. Теперь он “на голубом глазу” мог утверждать, что войну начал Рим. Но кто все-таки был агрессором в действительности ?

В оценке степени “виновности” сторон в начале войны я разделяю точку зрения В. И. Ленина. В письме к Инессе Арманд он высказал ее так : “ Борьба за колонии, за рынки и т.п. ( Рим и Карфаген )... По общему правилу, война такого рода с обеих сторон есть грабеж. “ Как говорится – ни убавить, ни прибавить ... А уж какой из грабителей первым поднял дубину – это, в сущности, дело второстепенное.

Итак, в 218 году началась Вторая Пуническая война. Пунийцы подготовились к ней не в пример лучше римлян. Вся Галлия, вся Италия были буквально наводнены агентами Ганнибала, которые выведывали наиболее удобные проходы через Альпы и всячески пытались склонить на сторону Карфагена вождей враждебных Риму галльских племен. Ясно было, что Рим, получивший к тому времени подавляющее преимущество на море, начнет наступление по двум направлениям : на Испанию и на сам Карфаген. Чтобы не допустить этого, Ганнибал отважился на смелый шаг : он решил ударить непосредственно по Италии, взяв врага за горло и не дав ему возможности воевать где-либо еще.

Весной он вывел свою армию[iv] из Испании, быстро достиг галльской реки Роны и форсировал ее, на волосок избежав – похоже, намеренно, -- столкновения с посланным ему навстречу римским войском. Римляне по инерции пошли дальше, в Испанию ( приказ-то никто не отменял! ), а Ганнибал пересек земли дружественных галлов и начал свой знаменитый переход через Альпы.

На его армию нападали горные племена, рушились лавины и камнепады... Труднее всего было провести по скользким горным дорогам гордость Ганнибала – боевых слонов, танки древности. ( Не совсем понятно, зачем он их вообще потащил с собой, этот мудрый Ганнибал ... Во всяком случае, после перехода через Альпы их осталось всего несколько штук, а археологи долго недоумевали – почему вдруг в горах Италии в изобилии находят кости слонов ). Сильно поредела и армия Ганнибала – говорят, что от нее осталось лишь 20 000 пехотинцев и менее 6 тысяч всадников. Но цель была достигнута – пунийцы вторглись в Северную Италию. Поскольку основная часть римской армии все еще тупо продолжала двигаться в Испанию, полководцу Сципиону удалось собрать лишь ошметки войска, которые Ганнибал блистательно разбил в нескольких стычках.

Но в 217 году Ганнибалу уже противостояли основные римские силы. В то время “демократическим” Римом поочередно правили два консула, избираемые на год и обладавшие равными правами – этакий Тяни-Толкай. Попав под гипноз популистской демагогии, на 217 год римляне избрали одним из консулов вождя демократического движения Гая Фламиния – человека импульсивного, порывистого и, похоже, не слишком большого ума. Преградив пунийцам, как ему казалось, все до единой дороги на юг, в Этрурию, он не принял в расчет старую, заброшенную тропу через почти непроходимое болото.

Именно по ней и двинулся Ганнибал – пошел, оставляя в трясинах тысячи ( ! ) солдат и лошадей. Сам полководец, ехавший на последнем оставшемся у него слоне ( ну, любил человек слонов, любил!), от ядовитых испарений и сырости тяжко заболел и потерял один глаз.

В Этрурии одноглазый Ганнибал выбрал удобную для себя равнину у Тразименского озера, занял господствующие высоты и стал думать, как бы заманить туда противника. Его солдаты на виду у римлян нахально собирали с полей урожай, грабили местных жителей и громко высказывали свое невысокое мнение о “трусливых итальяшках”.

Впрочем, Фламиния не надо было уговаривать вступить в сражение. Репутация “демократов” в это время в Риме серьезно пошатнулась, и победа над свирепым Ганнибалом могла бы значительно поднять их, с позволения сказать, рейтинг. И, не разведав обстановки, в сплошном тумане, римский полководец очертя голову бросился в бой. Бойня была настолько жестокой, что воины не заметили даже сильного землетрясения. Войско Фламиния подверглось полному разгрому; к счастью для себя и для Рима, убит был и сам Фламиний.

Затем Ганнибал, в надежде, что союзники Рима постепенно перейдут на его сторону, начал неспешный рейд по Италии. Однако пунийский полководец переоценил ненависть к Риму покоренных народов. Его не поддержал никто, и в бессильной ярости Ганнибал приказал грабить и уничтожать все и вся, что встречалось на пути, не щадя ни стариков, ни женщин. Реальная угроза нависла и над самим Римом.

В преддверии почти неминуемой гибели сенат покончил с играми в “демократию” и на полгода избрал диктатора -- Квинта Фабия Максима (того самого посла, что так “красиво” объявил войну Карфагену ). Фабий реально оценивал силы римской армии : после разгрома у Тразименского озера она состояла в основном из новобранцев, не нюхавших копья. Пунийские же воины были старыми, опытными служаками – да и сам Ганнибал чего стоил! Поэтому мудрый римский полководец не слишком спешил вступать в решающее сражение, оставшись в истории под не очень лестным – и несправедливым! -- прозвищем “Кунктатор”, то есть медлительный.[v]

Со всей своей армией он неотступно шел вслед за Ганнибалом. Такая “пассивность” Фабия усыпила бдительность карфагенского военачальника. Он явно стал нервничать, допускать грубые ошибки, и как-то незаметно, неожиданно для себя самого, попал в окружение, -- что, в общем-то, несолидно для великого полководца. Чтобы прорваться из кольца, Ганнибал принял, мягко говоря, нестандартные меры. Ночью он приказал казнить всех военнопленных, чтобы те не смогли ничего сообщить Фабию. Затем к рогам двух тысяч украденных пунийцами быков были привязаны горящие факелы, и обезумевших от дикой боли животных пустили в сторону, противоположную тому месту, где Ганнибал надеялся совершить прорыв.

Зверская “военная хитрость” ввела римлян в заблуждение, и армия Ганнибала вырвалась из окружения. А вот дальнейшие действия пунийцев вызывают некоторое недоумение : вместо того, чтобы пойти прямо на Рим, армия, превратившаяся в скопище грязных и заросших бродяг, безо всякой видимой цели шаталась по равнинам Италии, грабя и разоряя все вокруг. Римляне скрежетали зубами. Да тут еще довольно-таки подловатый ход Ганнибала : разграбив чуть ли не всю Италию, он не стал трогать поместье Фабия, как бы намекая на то, что с римским полководцем у него были некие секретные договоренности. (Фабий потом демонстративно продал это поместье и отдал деньги на оборону Рима ).

Такое не могло продолжаться долго. Большое сражение нужно было и Ганнибалу, и Риму. На следующий, 216, год консулами были избраны “демократ” Теренций Варрон и патриций Эмилий Павел. Новые консулы придерживались прямо противоположных взглядов на методы ведения войны и никак не могли поделить между собой власть. В конце концов был достигнут компромисс : один день армией командовал Варрон, другой – Эмилий. Такой – простите, славные римляне! -- идиотизм не мог не привести к большой беде. И она не заставила себя ждать.

Ганнибал расположился лагерем у местечка Канны, избрав, по обыкновению, максимально удобные для себя позиции на случай боя : его войска стояли спиной к ветру и солнцу, на равнине, где в полную мощь могла развернуться карфагенская конница, значительно превосходившая по силе римскую. Это прекрасно понимал Эмилий, но доводы его, высказываемые Варрону, не имели успеха. Славный демократ дождался дня, когда к нему перешло командование, и вступил в бой.

Сражение при Каннах до сих пор изучают в военных академиях. Как ни странно, никому до этого даже в голову не приходила мысль о возможности флангового охвата и последующего окружения противника ( в древности просто бились стенка на стенку, как деревенские молодцы ). Ганнибал был первым, кто додумался до этой немудреной идеи. А окружив врага, добить его – уже дело техники и умелого руководства.

Кровавая бойня при Каннах закончилась полным поражением римлян. Погибло более 50 тысяч человек – почти вся римская армия. Ганнибал получил неограниченную свободу действий на Апеннинском полуострове.

В Риме началась паника. Из уст в уста передавали кошмарные предзнаменования, сулившие гибель вечному городу : то говорили, что некий бык якобы покончил с собой, бросившись с третьего этажа, то в руке у статуи богини шевельнулось копье, то вдоль Амитернской дороги призраки в белых саванах стояли ...

И тишина

В общем-то, Ганнибал и мечтать не мог о таком невероятном успехе. Ему повезло с Фламинием, ему повезло с Варроном, ему повезло с тем, что в Риме была в то время демократия. Но что же дальше ? -- А дальше карфагенский полководец проявил редкую беспомощность. Он опять не пошел на Рим, хотя имел для этого все возможности. Такая “фабианская” стратегия вызывала недоумение даже его ближайших военачальников. Начальник конницы Махарбал упрекал командующего :

“ Ты умеешь побеждать, Ганнибал. Пользоваться плодами победы ты не умеешь.“

Вместо того, чтобы столкнуть Рим в пропасть, на краю которой “город на семи холмах” уже едва держался, Ганнибал засуетился : то бессмысленно осаждал один городок за другим, не доводя дело до конца, то вдруг предлагал римлянам мирные переговоры ( с презрением отвергнутые), то просто метался из стороны в сторону по Италии...

Момент был упущен. Армия Ганнибала на глазах таяла, а подкрепления из Карфагена были незначительными : в основном все те же несчастные слоны. Да и мало чем мог помочь Карфаген Ганнибалу – как раз в это время ( в 214 году) он вел войну с нумидийским царьком с выразительным именем Сифакс.

Союзников же у Ганнибала было – раз-два и обчелся. Ну, переметнулся на его сторону маленький, но гордый италийский городок Капуя – да и тот, похоже, вскоре раскаялся в предательстве и ничем особенно не помог пунийскому полководцу. Ну, удалось Ганнибалу заключить в 215 году союз с македонским царем Филиппом V – так за десять лет этот союз не вылился ни во что, кроме взаимных заверений в дружбе и заочных лобызаний.

Римляне же за это время накапливали силы и понемногу набирались военного опыта. Полководец Сципион (сын того Сципиона, о котором мы уже упоминали в нашем повествовании) разбил карфагенские войска в нескольких крупных битвах в Испании. Если Ганнибал надеялся еще переломить ход войны, то последние надежды рухнули, когда очередное подкрепление, во главе с его братом Гасдрубалом, было полностью уничтожено в 207 году в сражении у реки Метавр в Северной Италии.

После этого, не обращая более внимания на жалкие остатки войска Ганнибала, римляне со спокойной душой могли направить армию во главе все с тем же Сципионом непосредственно в “логово зверя” – в блестящий и проклятый Карфаген. Теперь для пунийцев речь шла уже не о победе – о самом выживании государства.

В 202 году Ганнибал был срочно отозван на родину и в том же году потерпел сокрушительное поражение от Сципиона в битве при городке Зама. Причем, словно в насмешку, римский полководец применил против него излюбленную тактику самого Ганнибала – фланговый охват !

Вскоре после этого Карфаген запросил мира – и получил его, тяжкий и унизительный. Пунийцы передали римлянам весь свой флот, все заморские владения, и даже часть собственной территории в Африке. От великой африканской державы, по существу, осталось одно воспоминание, хотя формально она существовала еще полвека.

А что же сам Ганнибал ? Некоторое время он входил в состав карфагенского правительства – и даже его возглавлял, -- но мстительный Рим постоянно требовал его выдачи, и полководцу пришлось отправиться в изгнание. Дальнейшая судьба его незавидна : Ганнибал укрывался то в одной стране, то в другой, но после того, как римляне в очередной раз предъявили требование о выдаче, покончил с собой. Произошло это в 182 году. Так бесславно закончилась жизнь талантливого и жестокого полководца, оставившего по себе память на многие столетия.

“Карфаген должен быть разрушен! “

В сущности, закончила свое существование и великая Карфагенская империя. В ближайшие полвека пунийцы вели успешную торговлю и почти восстановили прежний свой уровень благосостояния, но никакой реальной угрозы Риму уже из себя не представляли. Однако страх перед потомками свирепого Ганнибала впитался к римлянам в плоть и кровь : из поколения в поколения передавались рассказы о том времени, когда карфагеняне чуть было не покончили с “вечным городом”.

В этой нервозной атмосфере огромную популярность приобрел римский политик Катон Старший – писатель, блестящий оратор, но человек чрезвычайно консервативных взглядов, прославившийся своим законом о благочестии, по которому женщины обязаны были носить одинаковую, подчеркнуто скромную и чуть ли не форменную, одежду – дабы не вводить во искушение мужчин. Но еще большую известность принесла ему фраза : ”Карфаген должен быть разрушен! “, которой Катон с маниакальным упорством завершал каждую свою речь в сенате.

Такая настойчивость принесла свои плоды, и параноик-сенатор обрел в стране множество сторонников. Римляне предъявляли Карфагену одно за другим самые непомерные требования – и пунийцы их выполняли! Но когда римский сенат потребовал от них оставить родной город и поселиться на территории, не имеющей выхода к морю, -- то есть согласиться с окончательным удушением пунийской державы – деваться карфагенянам было уже некуда. В 149 году началась III Пуническая война.

Героическая оборона Карфагена длилась три года. Несмотря на ожесточенное сопротивление, римляне в конечном счете захватили и разрушили город, а землю, на которой он стоял, посыпали солью в знак вечного проклятья. Немногие уцелевшие пунийцы были проданы в рабство. Произошло это в 146 году.

“Карфаген должен быть восстановлен! “

На территории, где ранее стоял Карфаген, долгое время никто не селился. Но в 46 году эти места посетил практичный Юлий Цезарь, решивший, что негоже никак не использовать столь удобную для порта гавань. Город был возрожден, и начался новый, римский, период его существования, который длился более семисот лет. Карфаген рос, ширился, и вскоре опять стал богатейшим городом, столицей римской провинции Африка, крупным университетским центром. С ним связаны имена писателя и философа Апулея, римского императора Септимия Севера, одного из “отцов” христианской церкви Августина...

Но это уже совсем другая история.

[i] Здесь и далее, если это специально не оговорено, даты указаны до нашей эры.

[ii] Да-да, Вельзевулу – христиане, как я уже говорил, стали считать этого древнего “языческого” бога дьяволом.

[iii] Нынешняя Эбро.

[iv] О ее численности высказывались разные мнения. Римские историки говорят о 100 тысячах человек, но, скорее всего, это преувеличение, дабы хоть как-то оправдать позорные поражения Рима. Можно полагать, что на деле все войско Ганнибала насчитывало не более 40 тысяч человек.

О славном Фабии неожиданно вспомнили в конце ХIХ века в Англии. Его именем было названо Фабианское общество, члены которого проповедовали необходимость перехода страны к социализму медленно, постепенно, то есть следуя тактике Фабия. Активными сторонниками “фабианства” были многие блестящие умы – например, Бернард Шоу. В сущности, эти идеи и легли в основу платформы нынешней Лейбористской партии. Так что дух Фабия витает над нами и сегодня. [more/]