ПОХОЖДЕНИЯ КРАСАВЦА ИОСИФА,
или
ПРИВАТИЗАЦИЯ ПО-ДРЕВНЕЕГИПЕТСКИ:
Сыны Израилевы поселяются в Египте.
ХVII век до н. э.

Израиль любил Иосифа более всех сыновей своих, потому что он был сын старости его, -- и сделал ему разноцветную одежду.
Ветхий Завет, Книга Бытие, 37: 3.[i]

Братья терпеть не могли Иосифа. Мало того, что отец, Иаков, всячески выделяет перед ними этого семнадцатилетнего сопляка, так еще и одежду сшил ему красивую, разноцветную : ермолку бирюзовую, с кисточками, халат ярко-желтый, -- один рукав зеленый, другой красный, да с бубенчиками по подолу, -- ой, заглядение! Загордился Иосиф, превыше всех братьев стал себя ставить. Сядет, бывало, за стол да сны свои с издевочкой рассказывает, и братья в тех снах полными идиотами выглядят.

Да еще и моду взял: отцу наушничать. Отведет его в сторонку да шепнет тихонько : “Папаня, а Рувим, пока тебя не было, сам с твоей наложницей возлег! А этот гад Гад сегодня смеялся над тобой – говорил, что ты, как дурак, вначале за тетю Лию отработал семь лет, а потом за мамку мою, Рахиль, -- еще семь!”

Иаков скрежетал зубами и принимал меры. Братьям приходилось работать от зари до зари, за себя и за того парня – Иосиф решительно отказывался пачкать свою красивую одежду. Однажды, после очередного доноса, разгневанный Иаков отослал сыновей пасти овец далеким-далеко, аж в Сихем – с глаз долой, и остался со своим любимчиком наедине. Тот не удержался и поведал очередной сон : на сей раз у зарвавшегося Иосифа выходило, что уже и отец должен кланяться ему до земли. Такой наглости даже любящий Иаков стерпеть не смог. Стараясь оставаться спокойным, он медленно промолвил: “ Братья твои не пасут ли в Сихеме? Пойди, я пошлю тебя к ним.”

Прикусил язык Иосиф, да поздно было. Пришлось ему отправиться к братьям, в далекий Сихем. Те разглядели стукача еще издали. – Надо же, и здесь нашел... Ну хватит, сколько можно терпеть!

Сорвали они с братца костюмчик его знаменитый, связали и бросили в глубокий ров. Сами же стали спорить – что с ним делать дальше? Может, прикончить? Не решились – ведь, какой бы ни был подлюка этот Иосиф, а все-таки брат. С другой стороны, вернется домой – заложит Иакову, как пить дать. Думали-гадали – и тут, на счастье, услышали звон верблюжьих колокольчиков. Мимо проходил караван бедуинских купцов.

– “Куда путь держим, люди добрые?” – “Да в Египет, куды же еще?”

Выход был найден. Братья продали Иосифа купцам за двадцать сребреников – и твердую валюту заработали, и от поганца этого избавились – пусть теперь фараону египетскому сны свои рассказывает!

Одежку же его с бубенчиками вымазали в крови козла (!) и, посмеиваясь, отнесли Иакову. “Он узнал ее и сказал : это одежда сына моего (трудно было ошибиться!); хищный зверь съел его; верно, растерзан Иосиф. И разодрал Иаков одежды свои, и возложил вретище на чресла свои, и оплакивал сына своего многие дни.”

Иосифа же тем временем купил в Египте могущественный царедворец – начальник телохранителей фараона Потифар. Надо сказать, изгнаннику несказанно повезло: жилось ему в доме Потифара совсем неплохо. Смышленый паренек так понравился вельможе, что тот назначил его домоправителем. Завел Иосиф себе снова яркую разноцветную одежду и щеголял в ней перед египтянками...

Но переборщил. Подстерегала красавца превеликая опасность.


“Обратила взоры на Иосифа жена господина его и сказала : спи со мною.” Иосиф упирался : “как же сделаю я сие великое зло и согрешу пред Богом?” (Да, по правде сказать, и женушка у Потифара была мордоворотом и особых чувств в юноше не пробуждала.) До поры, до времени ему удавалось избегать назойливых ласк, но однажды Иосиф попался. Хозяйка завела его в потаенную комнатку, схватила за одежду и попыталась сбить с пут

и истинного. Высоконравственный Иосиф изо всех сил рванулся, одежда его затрещала и осталась в руках у хозяйки.

Та, оскорбленная в лучших чувствах, решила отомстить негодяю : “подняла вопль и закричала”, как элегантно выразился переводчик Библии. Сбежались домашние, и хозяйка, потрясая разноцветной одеждой Иосифа, обвинила его в недостойных поползновениях. Напрасно оправдывался невинный юноша, напрасно вопил, что он тут ни при чем – улики были налицо, и разгневанный Потифар бросил его в темницу фараонову.

Но хитрый Иосиф и тут не пропал: так понравился он начальнику тюрьмы, что тот назначил его старостой – “придурком”, как говорят нынешние зэки. Однажды фараон рассердился за что-то на двух своих вельмож – главного виночерпия и главного хлебодара – и бросил их в темницу, под опеку Иосифа. С кем поведешься, от того и наберешься: расстроенные вельможи тоже стали видеть сны. Сны у них были, разумеется, профессиональные: виночерпий увидел, как он выжимает сок из трех виноградных лоз в чашу фараону, а пекарь – как птицы клюют хлеб из трех корзин, стоящих у него на голове. Вельможи обратились за комментарием к главному авторитету по снам, и Иосиф предсказал виночерпию через три дня освобождение, а хлебодару – увы...

Все сбылось в точности : вскоре виночерпий уже опять наливал фараону вино, а несчастный пекарь был повешен. Перед освобождением Иосиф попросил виночерпия замолвить за него словечко перед фараоном. Тот, счастливый, конечно, обещал – и, конечно, забыл. Иосиф остался в темнице и протомился там еще два года.

Но однажды фараону, перебравшему за ужином, приснился кошмарный сон: он увидел, как семь коров тощих пожирают семь коров тучных, а вслед за тем – как семь колосьев худых пожирают семь колосьев полных. (Пусть читатель представит себе эту картину – никакому Хичкоку до такого и не додуматься...) Проснувшись в холодном поту, фараон созвал к себе всех мудрецов египетских и потребовал объяснить, что сие может означать. Никто из них, конечно, не решился посоветовать фараону просто меньше пить, и дело зашло в тупик. И тут вдруг виночерпий вспомнил о молодом еврее, который столь удачно истолковал его собственный сон.

Иосифа побрили, подстригли, дали новую одежду и повели к фараону. Ну, сны – это его конек, это раз плюнуть. Семь коров и колосьев тучных – не что иное, как семь лет хорошего урожая, семь же худых – это семь лет голода, которые последуют за годами изобилия. “И что же теперь делать?” -- вопросил удрученный фараон. Ну, как “что”? Ясное дело : “Ныне да усмотрит фараон мужа разумного и мудрого (Иосиф незаметно выпятил грудь) и да поставит его над землею Египетскою.” И муж сей должен будет все семь урожайных лет собирать у земледельцев одну пятую часть урожая в закрома фараона, а потом, в голодные годы – продавать продукты тем же земледельцам.

“Сие понравилось фараону и всем слугам его.” – “Как ты сказал, Ося? Вначале отбирать, а потом им же продавать? Ну, силен, ну, мудр!” Фараон залился счастливым смехом : он давно уже мечтал о чем-то подобном, да не было молодого реформатора рядом, чтобы подсказать.

“Что ж, ты удумал, тебе и карты в руки!” – Радостный фараон снял с руки перстень и надел на палец Иосифа, подарил ему роскошную одежду (увы, не столь яркую, как любил Иосиф – но тоже, в общем, ничего), женил на девушке из хорошей семьи и “возложил золотую цепь на шею ему; велел везти его на второй из своих колесниц и провозглашать пред ним: преклоняйтесь!”

Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться,
и нет ничего нового под солнцем.
Бывает нечто, о чем говорят: “смотри, вот это новое”;
но это было уже в веках, бывших прежде нас.
Ветхий Завет, Книга Екклесиаста, 1: 9 – 10.

Иосиф достиг в Египте высшей власти. В следующие семь лет он, подобно стихийному бедствию, “прошел по всей земле Египетской”, приватизируя хлеб у земледельцев[ii]. “И скопил Иосиф хлеба весьма много, как песку морского, так что перестал и считать, ибо не стало счета.” Первая часть хитроумного плана была выполнена.

Настали голодные годы, и “народ начал вопиять к фараону о хлебе.” --

“Хлеб нужен? Пожалуйста, покупайте у Иосифа – по рыночным ценам.” Вопиял народ египетский, вопиял – а деваться некуда. Чтобы не умереть с голоду, люди снесли Иосифу вначале все деньги, потом отвели весь скот, затем продали всю землю – и в конце концов, когда уже ничего не осталось – сами пошли в рабство. “И народ сделал он рабами от одного конца Египта до другого.”

Приватизация закончилась успешно.

Между тем, на родине Иосифа, в Палестине, тоже был голод. Созвал патриарх Иаков своих детей и послал их в богатый Египет за хлебом. Поначалу те не узнали братца, но он-то признал их с первого взгляда. Устроил Иосиф им несколько испытаний и убедился, что те сожалеют о своем бессердечном поступке. Выяснилось, что братья его – в общем-то порядочные люди. Они решительно отказались оставить младшего брата Вениамина в рабстве, в залог за зерно. Крепился Иосиф, крепился – да и разрыдался, и открылся братьям во всем. “И пал он на шею Вениамину, брату своему, и плакал; и Вениамин плакал на шее его. И целовал всех братьев своих и плакал, обнимая их.”

В общем, Иосиф все простил, и кончилось дело взаимными радостными лобызаниями. Вскоре, по приглашению Иосифа, отец его Иаков вместе со всем родом своим пришел в Египет и поселился в сей благословенной стране. “И жил Израиль в земле Египетской , в земле Гесем[iii], и владели они ею, и плодились, и весьма умножились.” И дожил патриарх до глубокой старости, до ста сорока семи лет, а сын его Иосиф – до ста десяти.

От десяти сыновей Иакова и двух – Иосифа – произошли двенадцать колен (то есть племен) Израилевых, которые обитали в Египте еще многие-многие годы, до самого Великого Исхода Моисеева.

СКАЗКА – ЛОЖЬ, ДА В НЕЙ НАМЕК...

Так заканчивается сказание об Иосифе Прекрасном – пожалуй, самое занимательное в Библии. В самом деле – тут вам и изюминка авантюрная, и сюжет жалостливый, и мистики подпущено в меру. Но вот что здесь правда? Что может взять для своей работы историк?

Начать с того, что сказание об Иосифе не подтверждается никакими египетскими источниками. А ведь, казалось бы, о первом министре фараоновом, да еще поработившем всех египтян, хоть какое-то упоминание должно быть. Выходит, сказка все это? Подождите.

В результате сложнейших подсчетов ученые установили, что Иосиф жил (а он, видимо, все-таки жил!) примерно через двести с лишним лет после Авраама, то есть где-то в ХVII веке до н. э. Это темный период в истории Египта, время переворотов и потрясений. Около 1780 года египетский народ восстал против фараона и захватил власть в свои руки. Восстание вскоре было подавлено, но брожение продолжалось. В те времена военно-политическая мощь Египта сильно пошатнулась, чем не преминули воспользоваться соседи. На страну с востока ринулась рать завоевателей, вошедших в историю под названием “гиксосы”.

Захватчики были закованы в железные латы, сражались на конных колесницах и легко разгромили египтян, которые по старинке воевали “на своих двоих” и считали лошадь заморской диковинкой.

Кем они были, эти гиксосы? Вероятно, семитами: об этом говорят их имена –Якобер, Хиан, Анатер... Да и древнееврейский историк Иосиф Флавий называет гиксосов своими предками. Похоже на то, что род Иакова появился в Египте именно во времена правления гиксосов. Иначе трудно понять, каким образом египетский фараон снизошел до того, чтобы сделать Иосифа своим первым министром. (Древние египтяне вообще-то были ярыми антисемитами[i] : “Египтяне не могут есть с Евреями, потому что это мерзость для Египтян.”)

Есть и более серьезные доказательства того, что речь идет о периоде правления гиксосов. Их приводит известный польский ученый Зенон Косидовский[ii]. Из библейского текста ясно, например, что земля Гесем находится где-то неподалеку от египетской столицы (иначе как бы Иосиф сумел в один день доехать до нее на колеснице и вернуться к фараону?) Значит, этой столицей никак не могут быть Мемфис или Фивы. Речь может идти лишь о городе Аварис, столице гиксосов – и только их (после изгнания захватчиков столицу перенесли в Фивы).

В пользу того, что легенда о прекрасном Иосифе – не просто сказочка, говорит и исключительная точность в описании египетских обычаев : скажем, Иосифа по выходе из темницы остригли вовсе не потому, что он так уж зарос (уж наверно, любимец тюремщика имел возможность побриться). Просто бороду в Египте имел право носить только фараон (да и то искусственную), а Иосиф, как правоверный иудей, наверняка был бородатым. Церемония возведения Иосифа в сан наместника фараонова также совпадает с тем, что мы видим на многочисленных рельефах в гробницах: фараон возлагает на него златую цепь, одаряет роскошной одеждой и женой знатного рода.

Имя, которое получил Иосиф от фараона : Цафнаф-панеах, означает по-египетски “Бог говорит: да здравствует”. Потифер – “Тот, которого дал бог Ра”. Да и бальзамировали Иакова и Иосифа по древнеегипетскому обычаю, и возложили в деревянный саркофаг...

В общем, все эти детали позволяют с уверенностью сказать : история Иосифа имеет под собой реальные основания. Какая-то ветвь евреев действительно поселилась в дельте Нила и жила там достаточно долго, до времен Моисея, то есть примерно четыреста лет.

Так почему же об этом не осталось упоминаний в летописях?

Похоже, что еще древние египтяне обожали сносить не угодившие им памятники и переименовывать улицы. Захватчики гиксосы вызывали у них такую ненависть, что всякое упоминание о них вымарывалось. И теперь в египетской истории остается пробел примерно в сто пятьдесят лет, до 1580 года до н. э.

Видимо, где-то в это время и жил хитроумный и подловатый “гиксос” Иосиф, выжимавший из чужого ему народа все, что можно, – первый приватизатор в истории.

Как же она повторяется, эта история!

И никого ничему не учит.

[i] Хотя, строго говоря, они и сами семиты, то есть “потомки Сима”. Ведь и древние, и нынешние египтяне и евреи – народы близкородственные.

[ii] Косидовский З. Библейские сказания. – 5-е изд. – М.: Политиздат, 1987.

[i] В этой и последующих главах прямые цитаты из Библии выделены курсивом. Автор не позволил себе изменить в них ни единого слова. Цитирую по изданию : Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. – М.: Издание Московской Патриархии, 1983.

[ii] Надо полагать, что перед носом несознательного крестьянина просто трясли копьем: до ваучеров даже мудрый Иосиф еще не додумался...

[iii] Видимо, в восточной части дельты Нила. ХИТРОУМНЫЙ МОИСЕЙ, или ЧЕТЫРЕСТА ЛЕТ СПУСТЯ:
Исход евреев из Египта.
ХIII век до н. э.

“Сын на ножки поднялся,
В дно головкой уперся,
Понатужился немножко:
“Как бы здесь на двор окошко
Нам проделать?” – молвил он,
Вышиб дно и вышел вон.”

А. С. Пушкин. Сказка о царе Салтане.

Дочь фараона купалась в реке. Настроение у нее было неважным: только что девушка повздорила с отцом, всемогущим повелителем Рамзесом. Из опасения, что народ еврейский слишком размножится и станет серьезной угрозой для Египта, фараон приказал бросать новорожденных мальчиков-евреев в воды Нила. Сколько их уже погибло! Дня не проходило, чтобы принцесса не натыкалась в реке на маленький трупик. Девушка плакала, умоляла отца прекратить зверские убийства – все без толку! “Живой бог” оставался глух к ее мольбам.

Уже вытираясь полотенцем, девушка услышала чей-то тоненький писк. Она прислушалась – точно! Рядом, в кустах, плакало дитя. Принцесса подошла поближе. Младенец лежал в тростниковой корзинке и заходился в плаче. Он уже совсем посинел и еле шевелил ножками. Девушка созвала служанок, все вместе они обтерли малыша и плотно укутали его в собственные одежды: “Не бойся, маленький, не дадим тебя в обиду!”

За происходящим из кустов тайно наблюдала сестра мальчика. Убедившись, что дочь фараонова не желает малышу зла, девушка пала ей в ноги и смиренно предложила подыскать для ребенка кормилицу. Принцесса согласилась, и младенца вскормила грудью еврейская женщина. На диво заботливой и нежной была та кормилица. Хотя чему тут удивляться? Ведь это была не кто иная, как мать спасенного ребенка.

Через несколько лет, как и было условлено, мать отвела мальчика во дворец, принцесса усыновила его и нарекла Моисеем. (Mose, что означает на древнеегипетском языке: ”рожден”.) Имя это – типично египетское и представляет собой сокращение от более длинного слова, например : “Тутмос” (\Бог\ Тот рожден), Рамзес (\Бог\ Ра рожден). Очевидно, сократили имя Моисея позже: ну, не называть же основателя новой религии в честь “языческого” бога!

Мальчик рос в праздности и роскоши царского дворца, но несколько лет, проведенных среди своего народа, оставили в душе его глубочайший след. Он видел, как притесняют евреев, как тяжко живется им среди египтян, и всячески стремился помочь соплеменникам.

Однажды Моисей, которому уже стукнуло сорок, увидел, как египтянин смертным боем избивал еврея за какую-то ерундовую провинность. Вскипело сердце пылкого царевича, выхватил он меч и всадил его в мучителя. Оглядевшись вокруг и увидев, что поблизости нет египтян, Моисей закопал труп в песок.

Но все это видели другие евреи. Видели – и, увы, не смогли сохранить в тайне. Слух о том, что Моисей убил – подумать только, египетского господина! -- с быстротой молнии пронесся по еврейской общине. Вскоре донесли об этом и фараону. Разгневанный Рамзес послал стражников арестовать преступника, и Моисей был вынужден бежать в землю Мадиамскую.[i]

Нелегкая то была задача: пришлось под покровом ночи преодолеть Стену Правителя[ii] и идти по пустыне около пятисот верст. В грязной, изодранной одежде, голодный и обессиленный, Моисей наконец добрался до колодца в пустыне, с жадностью утолил жажду и в изнеможении свалился на песок.

Разбудили его девичьи голоса: семеро юных мадиамитянок пришли поить овец. Но не успели они опустить в колодец ведро, как появились новые пришельцы -- ватага пастухов. С пьяными криками они грубо оттолкнули девушек и отобрали у них ведро. Видя горькие девичьи слезы, беглец не мог оставаться равнодушным. Бесстрашный Моисей набросился на негодяев и отогнал их.

Пастушки оказались дочерьми местного священника Иофора, -- одного из потомков Авраама, а значит, дальнего родственника Моисея. Привели они изгнанника в дом отца, и тот приютил его.

Шли годы. Эмигрант обжился на новом месте, женился на одной из дочерей Иофора, и та родила ему двоих сыновей. Однажды Моисей пас у тестя овец и зашел со стадом далеко в пустыню, к горе Хорив. И явилось ему на сей горе чудо великое: увидел Моисей, что горит терновый куст – горит, но не сгорает. Завороженный этим зрелищем, подошел пастух поближе и услышал глас Божий : “Моисей! Я увидел страдание народа Моего в Египте и услышал вопль его... Я пошлю тебя к фараону; и выведи из Египта народ Мой, сынов Израилевых.”

Боязно было Моисею, пытался он было отказаться от поручения Господа, ссылаясь на свое косноязычие, но Бог обещал дать ему в помощь старшего брата Аарона, человека светского и речистого. Делать нечего: с Богом не поспоришь. Посадил Моисей на осла жену и детей, попрощался с тестем и с тяжелым сердцем отправился в Египет.

Сорок лет прошло с тех пор, как беглец не бывал на родине. Умер жестокий фараон Рамзес. Умерла и добрая его дочь, в горе и тоске по любимому приемному сыну. Да и самому Моисею было уже за восемьдесят, и никто в Египте не смог бы признать некогда щеголеватого царевича в бородатом старике-азиате с пастушеским посохом.

Не хотела пускать его стража к новому фараону, молодому Мернептаху: “Побрейся сначала, рвань!” Но Моисей продемонстрировал фокус, которому его научил Господь: он шмякнул оземь свой жезл, и тот превратился в змея. Это произвело на обалдевших стражников столь сильное впечатление, что они пропустили к фараону не только самого Моисея, но и брата его Аарона.

Моисей и Аарон обратились к Мернептаху с просьбой отпустить евреев на три дня в пустыню – вознести жертвы Богу. Конечно, это была военная хитрость : отпустишь на три дня, а там – поминай, как звали! И фараон прекрасно это понял. Грубо отказав просителям, он наложил на евреев дополнительное наказание – теперь им приходилось не только делать кирпичи, но и самим доставать солому для их изготовления. Конечно, бедняги никак не могли успеть все это сделать – а не выполнивших норму ждала суровая кара. Горько возопили они к Господу.

Пошли Моисей и Аарон снова к фараону. Желая напугать властителя, Аарон швырнул знаменитый жезл на землю, и тот, как и положено, обратился в змея. Фараон хмыкнул: эка невидаль! -- позвал египетских волхвов, и те тоже запросто превратили свои жезлы в змеев. Правда, змей Аарона был самым качественным и сожрал всех остальных, но это уже мелочи – фараон не был особенно пуглив.

Моисей же был человек кротчайший из всех людей на земле.
Моисей.[iii]

И началась упорная, отчаянная борьба между фараоном и Моисеем. Господь наслал на Египет через своего пророка одно за другим десять бедствий (“казней египетских”): превратил воды Нила в кровь, покрыл всю землю жабами, мошками, песьими мухами (надо полагать, блохами?), саранчой, навел мор на скот и язвы на людей, расстрелял посевы градом, оставил страну без света (“тьма египетская”)... А фараону – хоть бы хны! Поначалу, правда, он пугался и обещал отпустить евреев на волю, но потом привыкал к очередной напасти и брал свое слово обратно.

И тогда бог Яхве напустил на Египет совсем уж страшную казнь: “В полночь Господь поразил всех первенцев в земле Египетской, от первенца фараона, сидевшего на престоле своем, до первенца узника, находившегося в темнице.”[iv] Лишь после этой жестокой резни фараон, наконец, сломался. Той же ночью вызвал он к себе Моисея и Аарона и сказал: “встаньте, выйдите из среды народа моего, как вы, так и сыны Израилевы...”

Победа была одержана. Но нельзя же уходить в Землю обетованную нищими! Яхве посоветовал сделать так : пусть “каждая женщина выпросит у соседки своей и у живущей в доме ее вещей серебряных и вещей золотых, и одежд, и вы нарядите ими и сыновей ваших и дочерей ваших, и оберете Египтян.” Сказано – сделано. И хотя не очень-то верили египтяне в то, что евреи уходят всего лишь на три дня – но давали все, что те просили, лишь бы поскорее избавиться от богоизбранного народа: “ибо говорили они: мы все помрем”, если они не уберутся отсюда.

Обобрав египтян, “ отправились сыны Израилевы из Раамзеса в Сокхоф, до шестисот тысяч пеших мужчин, кроме детей; и множество разноплеменных людей вышли с ними, и мелкий и крупный скот, стадо весьма большое.”

Фараон же тем временем опомнился и стал сожалеть о том, что отпустил таких умелых, хотя и вечно вопиющих, работников. Собрал он войско великое и на шестистах колесницах двинулся в погоню за евреями. Те от страха снова было возопили, но Бог не дал их в обиду. Расступились перед ними воды морские, и евреи прошли, аки по суху. Фараоново же войско, гнавшееся за ними, все сплошь потопло.

Таким вот скандальным образом и закончился 430-летний период пребывания евреев в Египте. Начался

Великий Исход

Как известно, Моисей водил евреев по пустыне еще сорок лет. Яхве устами его преподал еврейскому народу основы религии, законов и моральных норм. Поскольку в задачу автора не входит рассказ об этом странствии, нам, к сожалению, придется на этом остановиться. Но и по тому небольшому кусочку библейской книги Исход, которую мы положили в основу этой главы, вопросов возникает превеликое множество.

Чудеса в решете

Прежде всего, у сегодняшнего скептика-читателя вызывают глубочайшее недоверие все эти чудеса, описанные в Ветхом Завете: несгораемый куст, десять казней египетских, гибель фараона в море и прочее. На этом основании серьезные ученые долго отказывали Библии в достоверности. Но последние исследования и археологические открытия показывают, что теоретически эти “чудеса” вполне могли произойти. Приведу лишь несколько примеров.

Те, кто бывал в Египте, наверняка видели, как тамошние фокусники приводят змей в каталептическое состояние. Змею ухватывают пальцами ниже головы, нажимают ей на затылок, и та буквально деревенеет. После этого змеей можно, при желании, даже размахивать, как палкой.

Ну, чем не жезл Аарона?

Столь же естественно можно объяснить и превращение вод Нила в кровь. Как известно, один из истоков этой великой реки – Голубой Нил – стекает с Эфиопского нагорья, и сильные тропические дожди иногда смывают в реку красную (латеритную) почву, преобладающую в той местности, а также багряные водоросли. Поскольку ни о какой Асуанской плотине на Ниле тогда еще и речи не шло, вода становилась красной и непригодной для питья до самого устья. Такое бывало не часто, но все же бывало. И древний человек, естественно, воспринимал это природное явление как превращение воды в кровь – первую “казнь египетскую”. Между прочим, люди вполне к этому приспосабливались – даже Библия пишет, что египтяне не растерялись и стали рыть колодцы.

Остальные “казни египетские” не столь впечатляют – кроме, конечно, последней, зверского убийства младенцев. Но все-таки и ее можно объяснить вполне естественными причинами: скажем, эпидемией детской болезни, не затронувшей еврейских младенцев просто потому, что евреи жили наособицу – в земле Гесем, -- и почти не смешивались с египтянами.

Ну хорошо, допустим, что так все и было – скажет дотошный читатель. Но чем тогда объяснить, что о столь крупных событиях в истории Египта, как грандиозные стихийные бедствия, исход целого народа и гибель фараона, нет ни строчки в египетских документах того времени, -- а ведь в них подробно описывается каждый чих любого завалящего вельможи?

Действительно, непонятно, и ученые не перестают об этом спорить и по сей день. Говорят, например, о том, что для Египта исход небольшого кочевого племени не имел особого значения. Ну, как же небольшого? -- скажете вы: шестьсот тысяч одних мужчин, да женщины еще, да дети, то есть всего порядка двух миллионов человек! Но здесь, похоже, просто недоразумение. Ведь древнееврейское слово “элеф” означает не только тысячу, но и отряд, семью. Так что, скорее всего, с Моисеем вышли всего шестьсот семейств – и тогда понятно, почему у целого народа были всего две повивальные бабки, которых даже поименно называют в Библии, -- героические Шифра и Фуа, отказавшиеся убивать младенцев.

А как насчет гибели богоподобного фараона Мернептаха? А он, похоже, и не погибал вовсе. Во всяком случае, когда в конце ХIХ века археологи нашли спрятанные в пещере жрецами мумии фараонов, там преспокойно почивала и мумия Мернептаха. Может, выловили утопшего владыку? И это вряд ли: на мумии нет никаких следов морской соли. Впрочем, и в книге Исход, если прочитать ее внимательно, говорится: “Колесницы фараона и войско его ввергнул Он в море, и избранные военачальники его потонули...” Военачальники – но не сам фараон!

А собственно, откуда мы взяли, что это был именно Мернептах? Может быть, речь идет о каком-то другом фараоне – а значит, и о другом времени? Почти общепринятая среди ученых дата Исхода (ХIII век до н. э.) была определена примерно так : в другом месте Библии говорится о том, что Исход произошел за 480 лет до начала строительства царем Соломоном храма в Иерусалиме, то есть в 1440 году. Но ведь в то время в Египте правил фараон Тутмос III, который не строил в дельте Нила никаких городов! Города Пифом и Раамсес были построены (евреями?) именно для Рамзеса II. Чтобы хоть как-то состыковать библейскую и египетскую хронологии, ученые предположили, что цифра 480 лет была получена комментаторами Библии, механически умножившими количество поколений (12), прошедших между Моисеем и Соломоном, на 40 лет. Но ведь на самом деле разница между двумя поколениями составляет примерно 25 лет! И в этом случае как раз и получается, что Исход произошел где-то в ХIII веке до н. э.

Скажете, притянуто за уши? Мне тоже так кажется. И вообще, при такой хронологии в Библии получается множество “темных”, пропущенных лет. Почему, например, после рассказа о красавце Иосифе ни слова не говорится о примерно 430 годах, проведенных евреями в Египте? Почему данные египетских летописей коренным образом расходятся с библейскими? Для объяснения этого нужны совершенно иные научные подходы.

ИНТЕРЛЮДИЯ:

ВЕНЕРИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ ИММАНУИЛА ВЕЛИКОВСКОГО

Именно так считал и американский ученый, уроженец Витебска Иммануил Великовский. Этот врач-психоаналитик задумал написать книгу “Сны, которые видел Фрейд”, о трех полулегендарных личностях, вызывавших огромный интерес у основоположника психоанализа,-- о Моисее, фараоне Эхнатоне и Эдипе. Собирая для своей книги материал, Великовский наткнулся на знаменитые “Увещевания египетского мудреца”, или “Папирус Ипувера”. В этом тексте, обычно относимом к концу Среднего царства (ХVII век до н. э.), египетский вельможа Ипувер сокрушается о бедствиях, поразительно схожих с теми, что описаны в Ветхом Завете: вода превращается в кровь, стада и посевы гибнут, “рабы и рабыни стали дерзки в своих речах”, грабят богатых египтян и бегут. На землю египетскую наползает мрак...


Все это привело Великовского к мысли о том, что Библия и Ипувер описывают одни и те же события – какую-то природную катастрофу глобального масштаба, о которой говорится в преданиях практически всех народов – от Европы до Америки. Эти предания, конечно, различаются между собой в деталях, но сходятся в одном: астрономическое положение Земли катастрофически изменилось, “запад” стал “востоком”, и сотворил все это некий “бог” на небесах. А под “богом” этим древние народы явно понимали какую-то планету (об этом прямо говорит, например, Платон в своем диалоге “Тимей”).

Что же это была за планета? И в этом сходятся почти все предания: речь идет о планете Венера, которая, судя по всему, пришла на свое нынешнее место относительно недавно (по астрономическим масштабам, конечно!) По мнению Великовского, перед тем, как занять нынешнюю орбиту, Венера несколько раз вплотную сближалась с Марсом. В результате изменения орбит этих планет, Земля в период с 776 по 687 годы до н. э. почти сталкивалась с “богом войны”, что вызывало многочисленные природные катастрофы.

Правоверный иудей Великовский считал, что Исход действительно произошел в ту эпоху, о которой повествует Библия. Соответственно, нужно менять всю привычную нам датировку мировой истории, сдвигая ее примерно на 500 лет к нам “ближе”.

Это объясняет в древней истории очень многое и избавляет ее от многих нестыковок и противоречий. Например, по теории Великовского получается, что великий Рамзес – это фараон Нехо, известный нам из библейских источников и живший примерно в VII веке, царица Савская – одно из имен фараонши Хатшепсут и т. д.

Свою теорию ученый изложил в шести книгах, вышедших в 50-70-х годах в Америке. Книги эти вызвали бурю возмущения среди консерваторов. Как только не называли “возмутителя спокойствия”! “Шарлатан”, “шизанутик” – это еще самые слабые выражения... Редактора, пропустившего первую книгу Великовского, “Столкновение миров”, с позором выгнали с работы, а на саму книгу в демократической Америке было наложено жесточайшее цензурное табу.

Великовский умер в 1979 году, не понятый и не принятый практически никем.

Но уже в том же – 1979! -- году американская космическая станция “Пионер” обнаружила такие особенности Венеры, которые полностью согласуются с теорией Великовского – более того, предсказывались до этого только ею. Например, в 1950 году только Великовский говорил о необычайно высокой температуре, которую должна иметь поверхность Венеры, об отклонениях в ее орбите, объяснимых только взаимодействием с Марсом и Землей (ведь Венера – единственная планета, вращающаяся в противоположном другим планетам направлении)... Только теория Великовского объясняет те новые данные, что получены в результате новейших исследований космоса.

Так может быть, все-таки, эта теория верна и следует ее принять? Ох, как не хочется! Ведь тогда придется заново переписывать все те тысячи астрономических и исторических книг, что ей противоречат, а значит – столь многим уважаемым профессорам придется признавать свои ошибки... Ну ее к лешему, эту теорию – уж больно неудобна она для всех!

Сомнения вызывают и еще очень многие строки в Библии. Вы обратили, например, внимание на “нескромные” слова Моисея о том, что он, дескать, человек кротчайший из всех людей на земле? А в другом месте Моисей этак между прочим роняет, что “не было более у Израиля пророка такого, как Моисей.”

И это говорит человек тихий и скромный, который долго отказывался идти к фараону, честно признаваясь: “Я тяжело говорю и косноязычен”! Такого рода несообразностей в Ветхом Завете еще полным- полно. Например, Моисей описывает собственную смерть и говорит, что “никто не знает места погребения его даже до сего дня” ...

Ну, конечно же, это написал не сам Моисей, и традиционное мнение о том, что он автор первых пяти книг Ветхого Завета (“Торы”), не выдерживает никакой критики. В этих книгах явно сплетаются две совершенно разные линии повествования, видимо, сведенные воедино кем-то из позднейших комментаторов. И все же, очевидно, существовала какая-то основа, некий стержень, на который позднее древние евреи нанизывали все остальное: легенду о сотворении мира, о житии патриархов, религиозные предписания...

Одному ли Моисею говорил Господь? Не говорил ли Он и нам? [i]

Сейчас, по прошествии стольких тысячелетий, нам уже трудно разобраться в том, что было, а чего не было. И хотя мы показали, что в книгах, приписываемых Моисею, явно имеется какая-то историческая основа, все же главное их содержание – не в этом. Главное – в той нравственности, в тех моральных правилах, которые от имени Бога возглашает нам Моисей. “Не убий”, “не укради”, “возлюби ближнего своего”... В этих законах и заключается глубинный, стержневой смысл Пятикнижия. На их основе возникли вначале иудейская, а затем и христианская религия. На этих принципах построена наша сегодняшняя цивилизация.

И не столь уж важно, когда именно жил Моисей. Важно, что жил – и остался в памяти людской. И думается, не случайно Библия пишет, что обитал он поначалу в Египте, а позже вышел из него в Большой Мир. Я вижу в этом одну из аллегорий, которых так много в Священном писании: ведь именно в Египте зародилась человеческая культура, которая затем распространилась по всей земле. Распространилась, конечно, не сама по себе: ее несли люди – вовсе не божественные, с присущими им слабостями и недостатками. Одним из этих людей и был Моисей – ветхозаветный пророк и египетский царевич.


[i] Ветхий Завет, Книга Числ, 12: 2.

[i] Видимо, на Синайском полуострове.

[ii] Цепь укреплений вдоль нынешнего Суэцкого канала, построенная фараонами для защиты от набегов кочевников.

[iii] Да, эти слова приписывают именно Моисею! -- Ветхий Завет, Книга Числ, 12: 3.

[iv] В память об этой ночи иудеи и по сей день отмечают праздник Пасхи.[more/]