Цитата сообщения ЛИЧНЫЕ_ОТНОШЕНИЯ ВНИМАНИЕ - ЭТО МУСКУЛ, КОТОРЫЙ НЕОБХОДИМО ТРЕНИРОВАТЬ

Мы плывем на пароме на небольшой остров для прогулок. Маленькая девочка, едва достающая своей маме до талии, обнимает ее и крепко сжимает в своих объятиях. Однако мать не только не отвечает на эти объятия, но, кажется, даже не замечает их — все ее внимание полностью поглощено айпэдом.

Спустя несколько минут я сажусь в такси-минивэн в компании девяти студенток, которые тоже отправляются на уикэнд. Едва они успевают занять свои места, как вечерний сумрак минивэна подсвечивается мерцанием их айфонов и планшетов. Время от времени они обмениваются бессвязными репликами, не переставая пролистывать обновления в Facebook или отправлять смс. Но по большей части в такси всю дорогу стоит тишина.

Равнодушие мамы маленькой девочки и тишина, в которой едут отдыхать девять студенток — это симптомы того, как технологии все более завладевают нашим вниманием и разрушают наши связи с другими людьми. И сегодня это стало нормой. В самом начале этого десятилетия (в 2010-м году) средний подросток оправлял в месяц примерно 3417 смс, что в два раза больше, чем за два-три года до этого. Средний американский подросток сегодня получает и отправляет более 100 сообщений в день, примерно по 10 смс каждый час. Я даже видел парнишку, который ухитрялся отвечать на смс во время езды на велосипеде.

Современные дети, впервые в человеческой истории, растут в новой реальности — в реальности, когда они взаимодействуют с машинами гораздо больше, чем с живыми людьми. Это вызывает беспокойство по нескольким причинам.

Во-первых, нейронные контуры мозга ребенка, отвечающие за социальные и эмоциональные связи, развиваются в процессе каждой встречи и каждого разговора на протяжении дня. И именно качество этих взаимодействий определяет активность этих контуров; чем меньше времени ребенок проводит общаясь с живыми людьми, и чем больше — уставившись в слепящий экран, тем хуже развиваются эти контуры.

Чрезмерная зависимость от гаджетов может нам дорого стоить — потому что только во время встреч с живыми людьми мы учимся «читать» невербальные сигналы. Новая поросль обитателей цифрового мира может быть крайне сообразительной за клавиатурой, но они становятся совершенно неуклюжими, когда речь заходит о понимании поведения других людей в непосредственном общении и в реальном времени. Особенно, когда эти другие люди не понимают и пугаются поведения, при котором их собеседник вдруг посреди фразы начинает отвечать на смс.

Один мой знакомый студент колледжа признался, что жизнь в виртуальном мире твитов, обновлений статуса и размещения фотографий обеда может быть довольно одинокой и изолированной. Он видит, что его одногруппники теряют простейшие навыки общения, не говоря уже о том, чтобы вести долгие задушевные разговоры, которыми когда-то были отмечены студенческие годы многих поколений.

По его словам, «ни один концерт, ни одна вечеринка или день рождения не могут доставить подлинного удовольствия, если при этом он не запротоколирует происходящее» — чтобы те, с кем он связан в своем виртуальном мире, могли оценить, как ему весело, и как это было круто.

Вторая важная причина для беспокойства связана с тем, что именно способность сохранять внимание — натренированность этого когнитивного мускула — позволяет нам следить за развитием сюжета или видеть всю свою задачу от начала до конца, учиться и творить. В некотором роде, те бесконечные часы, которые молодые люди проводят за своими цифровыми устройствами, могут помочь им развить некоторые специфические навыки внимания. Но существует много вопросов и опасений относительно того, как именно эти же самые часы могут повлиять на недостаточность базовых психических функций.

Одна из школьных учителей рассказала мне, что на протяжении десятилетий все школьники в восьмом классе читали «Мифологию» Эдит Хамильтон. И всегда ее ученики любили эту книгу. Но пять лет назад что-то изменилось. «Я заметила, что дети больше не в восторге от чтения. Они стали говорить мне, что им слишком трудно читать. Что предложения слишком длинные и сложные. Что у них уходит очень много времени на чтение одной страницы».

Эта школьная учительница задумалась, не является ли происходящее с ее учениками следствием того, что большую часть времени они отправляют и получают короткие, обрывистые сообщения. Один из ее учеников признался, что за прошедший год он провел примерно 2000 часов за компьютерными играми. «Невозможно учить детей правилам расставления запятых, когда ты при этом соревнуешься с World of WarCraft», — заключает она в беседе со мной.

Оскудение внимания

Но и взрослые платят цену за ухудшение своего внимания. Рекламный представитель крупной радиовещательной компании жалуется, что «еще несколько лет назад я мог сделать пятиминутную презентацию для рекламного агентства. Сегодня я должен уложиться в полторы минуты, потому что в противном случае они все начнут проверять свои телефоны: нет ли пропущенных звонков или сообщений».

Профессор колледжа, преподающий историю кинематографии, рассказал мне, что в данный момент он читает биографию одного из своего кумиров, легендарного французского кинорежиссера Франсуа Трюффо. «Но при этом я не могу спокойно прочитать больше двух страниц, — признается профессор. — Меня так и подмывает проверить почту — нет ли новых писем. Мне кажется, я теряю способность надолго удерживать на чем-либо концентрацию внимания».

Социолог Эрвинг Гоффман, искусный наблюдатель социальных взаимодействий, дал этой неспособности сопротивляться желанию проверить почту или Facebook вместо того, чтобы сохранять внимание на человеке, с которым мы общаемся в данный момент, емкое название — «вдали». Когда мы «вдали», мы демонстрируем нашему собеседнику, что «не заинтересованы в том, что происходит в данный момент здесь и сейчас».

В 2005 году организаторы третьей конференции All Things D(igital) были вынуждены выключить wi-fi в главном зале для докладов, потому что судя по мерцанию лэптопов никто в аудитории вообще не обращал внимание на происходящее на сцене. Участники были «вдали», в состоянии, которое один из них описал как «непрерывное частичное внимание», своего рода психическую размытость, спровоцированную перегрузкой от огромного количества источников информации — докладчиков на сцене, других людей в зале, работы, которой они занимались на своих лэптопах.

Фокус нашего внимания непрерывно подвергается атаке всевозможных отвлекающих факторов, как внешних так и внутренних. И весь вопрос заключается в том, какую цену мы платим за свою невнимательность? Топ-менеджер в одной из финансовых корпораций говорит: «Когда я замечаю, что во время важных встреч мое внимание опять отвлеклось, я задаю себе вопрос — какие возможности я только что упустил?».

Медитация и внимание

Хорошие новости относительно внимания поступают из лабораторий нейроученых и школьных классов — исследования указывают на различные возможности тренировки этого жизненно важного мускула нашего разума. Внимание действительно работает как мускул: если вы его не используете, оно атрофируется; если вы его тренируете, оно растет.

Различные практики тренировки внимания — запоминание, устойчивая концентрация, однонаправленная медитация с фокусом на каком-то предмете, разумное использование технологий компьютерных игр — могут помочь развить и отточить мускул вашего внимания, и даже восстановить ваш изголодавшийся по сфокусированному вниманию мозг.

Практика внимательности — один из самых важных инструментов, которыми сегодня пользуются для усиления и развития внимания. На данный момент существует масса плохих, средних и выдающихся научных исследований практики внимательности, результатом которых стала смесь из сомнительных и поистине блестящих методологических подходов, некоторые из которых способны стать золотым стандартом в исследованиях подобного рода.

Поэтому я обратился к моему старому другу Ричарду Дэвидсону — основателю и председателю «Центра исследования здоровья ума» в Вайсмановском центре университета Висконсин-Мэдисон — и попросил его описать те явные преимущества для нашего внимания, которые дает нам регулярная практика внимательности.

«Практика внимательности усиливает работу классической нейрональной сети внимания, которая расположена в лобно-теменной зоне мозга и отвечает за распределение нашего внимания, — объясняет Дэвидсон. — Эти основные нейронные контуры, которые связаны с базовыми проявлениями нашего внимания: способностью перенести фокус внимания с одного предмета на другой и затем, по своему желанию, сохранять этот фокус на новом предмете».

Еще одно важное улучшение, на которое указывает Дэвидсон, связано с усилением выборочного внимания. Выборочное внимание позволяет нам фокусироваться на том, что действительно важно, не отвлекаясь на фоновые события вокруг — например, в данный момент благодаря этой вашей способности вы продолжаете читать эти строки и понимаете смысл написанного, вместо того, чтобы отвлечься на звуки вокруг вас или просто перейти на другой сайт. Именно выборочное внимание составляет сущность когнитивного контроля.

Хотя на данный момент мне известно всего несколько действительно хороших исследований воздействия практики внимательности на детей, профессор Марк Гринберг из государственного Университета Пенсильваннии, занимающийся вопросами человеческого развития, утверждает, что «накоплено много заслуживающих доверия данных о том, что у взрослых медитация внимательности оказывает влияние на нейрональные сети, связанные с вниманием». Гринберг занимается исследованием воздействия этой практики на детей и подростков, и хотя пока он очень острожен в своих высказываниях, он говорит, что «результаты внушают оптимизм».

Одно из преимуществ, которое практика внимательности дает студентам, заключается в том, что она усиливает их способность лучше понимать то, что они учат. Блуждающий ум оставляет дыры в нашем понимании.

Навык мета-осознанности или мета-внимательности может, в свою очередь, послужить противоядием от блужданий ума. Мета-внимательность — это внимание к вниманию, это способность замечать, когда мы отвлеклись и больше не обращаем внимания на то, на что должны были обратить. А когда мы это заметили, мы можем вернуть внимание к изначальному объекту.

Усиленная исполнительная функция расширяет зазор между импульсом и действием, отчасти именно благодаря возникновению мета-осознанности: способности наблюдать наши собственные психические процессы, а не быть поглощенными ими. И благодаря этому у нас появляется пространство для выбора, которого у нас не было раньше: мы можем контролировать проблемные импульсы, которые до этого брали над нами верх.
Источник: http://vnimatelnost.com/2013/12/02/дэниел-гоулман-вни..