О том, в каком направлении может вестись расследование под руководством и контролем людей, непосредственно вовлеченных в государственный переворот на Украине, можно судить по «сенсации», с которой накануне выступило американское издание The Daily Beast. Оно опубликовало фотографии бойцов группы «Альфа», которые 20 февраля во дворе здания Службы безопасности Украины вооружаются снайперскими винтовками.

Журналисты считают, что эти фото доказывают вину режима Януковича в гибели людей. Что же реально доказывают эти фото? А ровным счетом ничего. Они могли стать откровением только для тех, кто полностью «не в теме». То, что некоторые бойцы спецподразделений 20 февраля получили боевое оружие, было давно известно. Как и то, какие позиции они занимали и какие задачи им были поставлены. Снайперы «Альфы» даже выступили с заявлением, прося проверить их оружие — они убеждены, что это докажет их полную невиновность. Так кто же убивал на Майдане? Об этом мы беседуем сегодня с сотрудниками крымского подразделения «Беркут»...

База «Беркута» в Симферополе до сих пор напоминает осажденную крепость. После того как правительство Януковича фактически предало силовиков, а новое «революционное» руководство Украины дало указание расформировать спецподразделение, крымчане встали на защиту своего «Беркута».

Несколько дней прошли в ожидании штурма. Страшно представить, что здесь могло произойти. Во Львове «Правый сектор» формировал для отправки в Симферополь «поезда дружбы» с вооруженными боевиками, а на помощь беркутовцам со всего Крыма съезжались ветераны спецназа. «Фашистов воспевая, помни, гад, про 9 мая!» — предупреждает большой плакат на воротах базы. «Беркут, помни имя свое!» — гласит другой.

— Днем они спокойные, святые, а ночью превращались в каких-то демонов. Огонь, ядовитый дым, горят шины, летят камни. Порой казалось, что мы воюем с «оборотнями». Я помню, как однажды днем вышел и встал с крестом посреди улицы Грушевского священник Греко-католической церкви. И пока он так стоял, подняв крест, за его спиной вырастала баррикада. К вечеру священник пропал, а баррикада осталась. Они хватают камни, зажигательные смеси — и пошла жара. Они нас огнем, а мы их водой поливаем.

	Боец крымского отряда "Беркут" Всеволод Орлов фото: Марина Перевозкина

Мы никого не преследовали, чтобы там поймать, убить. У нас было четко: задержать — и в машину. Там оформляются документы, дело передается в суд. Дальше — тюрьма. 200 человек посадили. А 17 февраля их всех выпустили.

Всеволод Орлов, сотрудник крымского «Беркута», провел в центре Киева 80 дней. Три автобуса с крымчанами прибыли в столицу 26 ноября. На Новый год их отпустили домой на 5 дней. Затем — вторая командировка. 21 февраля раненого Всеволода на самолете вывезли в Симферополь. А уже 26-го люди, захватившие власть в Киеве, расформировали «Беркут».

— Я был ранен 18 февраля, — рассказывает Орлов. — В тот день Верховная рада решила обсудить вопрос о возвращении к Конституции 2004 года. Нас стянули в центр, так как ожидали провокаций. Мы оцепили по периметру правительственный квартал, а парни с Майдана оцепили нас. Они пришли хорошо подготовленными, все у них было при себе: биты, топоры, камушки и зажигательные смеси. Они захватили наш грузовик, который преграждал дорогу. Пытались этим грузовиком продавить наш строй. Потом быстро его откатили, при этом задавили кого-то из своих. В доме офицеров они сразу сделали медпункт: уже знали, что будут пострадавшие. В 12 дня на трибуну Майдана выходит какой-то депутат. Говорит: «Ура, мы поставили на обсуждение Конституцию 2004 года, мы побеждаем!» Все кричат: «Слава Украине! Героям слава!» Не проходит и двух минут, как они начинают штурм всего правительственного квартала по кругу. На Грушевского они поджигают колеса. На улице Институтской, на Крепостном — везде, где стояли «КамАЗы», преграждая путь к правительственным зданиям, — они поджигают всю технику. Закидывают нас камнями.

— Штурм был как-то спровоцирован с вашей стороны?

— Нет. Они начали первыми. Они всегда атаковали первыми.

«Если бы у нас было оружие, то и финал был бы другим»

— Мы стояли в Мариинском парке. С нами были безоружные антимайдановцы, в том числе женщины и дети. Они понимали, что если бандеровцы прорвутся, то достанется всем. Уже в нас летели «коктейли Молотова», я два раза загорался, меня тушили. Мы оттеснили бандеровцев по Крепостному, кого успели — поймали, оформили. Потом пошли в сторону Майдана. На Институтской 80% тротуарной плитки уже не было: она лежала, сложенная в кучки, чтобы потом лететь в сотрудников милиции. Валы целые были этой плитки.

— Чем вы были вооружены?

— Мы не были вооружены. Мы были экипированы по плану «Волна». «Хвыля» по-украински. Это пресечение массовых беспорядков. Там предусмотрена такая экипировка: алюминиевые щитки на руки и ноги, бронежилет второго класса (пуля пробивает его насквозь), противогазы, резиновая палка, щит, газ, наручники, свето-шумовые гранаты, пластиковый шлем. Этот шлем разлетается после второго-третьего удара по голове. А на Майдане люди были в армейских касках. Если бы у нас было оружие, то и финал был бы другим.

— А у протестующих было оружие?

— Уже днем в Мариинском парке они применяли огнестрельное оружие. Но стреляли от бедра. И у нас многие были ранены в ноги. У одного нашего сотрудника были прострелены обе ноги. Он еще полчаса после этого с нами стоял, пока не заметил кровь. Думал, просто камнями попали по ногам. Другой был ранен в ногу из травматического оружия, третий получил ножевое ранение. Четвертому проломили каску. Человек 5–6 у нас были ранены еще днем. Вообще вооружены они были разнообразно: топоры, ножи, цепы, булавы.

	"Мирные протестующие" с огнестрельным оружием фото: Марина Перевозкина

«Пуля попала Андрею в сердце»

— Мы заняли позиции на Институтской, у арки, где часы с правой стороны. Там было три вала, три баррикады. Мы стояли как раз перед ними. Приехал громкоговоритель. Он говорил, что будет проводиться антитеррористическая акция, в связи с чем всех просят покинуть площадь. Это непрерывно транслировалось в течение 6 часов. И все эти 6 часов боевики готовились к встрече с нами. Посреди улицы быстро выложили стенку из камушков, закидали все колесами. Со сцены ведущий руководил всем этим «парадом»: указывал, куда поднести дровишки, куда камушки. Около восьми часов вечера мы получили команду заходить на Майдан, вытесняя людей. У нас была задача пробиться к сцене. Началась «зачистка» Майдана. Силовики наступали только с Институтской и улицы Грушевского, оставляя людям много путей отхода.

Приехали водометы, но пользы от них было мало. Только пожары немного затушили. А с Майдана по нам начала работать гидравлическая пушка. Через 15 минут ушел первый раненый сотрудник, еще через 15 — второй. Весь Крещатик уже пылал. Горело все: шины, палатки с имуществом — майдановцы все это специально подожгли. На Грушевского наши коллеги пробились и захватили Украинский дом. Там была их штаб-квартира и мастерская по изготовлению топоров, дубин, щитов и бронежилетов. До полуночи мы продвинулись максимум на 30–40 метров. К нам прилетали различные предметы, начиная с болтов, гаек, камней, зажигательных смесей и заканчивая пулями. В 11 часов убили моего товарища, Андрея Федюкина. Он стоял внутри строя, не впереди и не сзади. Пятая-шестая шеренга. И вдруг упал. Пуля попала ему в сердце. Оказалось, что он был убит пулей калибра 5,56 — это «натовский» стандарт, такие патроны используют, например, при стрельбе из американской винтовки М16. Подобный выстрел можно было сделать только сверху, из Дома профсоюзов, где находился штаб Майдана.

— Как вы были ранены?

— В 12 ночи прибежал наш командир, сообщил, что отбит Октябрьский дворец. Было решено наступать всеми силами с двух сторон. Вылетает водомет, мы бежим за ним. В нас летят салюты, взрывпакеты. Я перебегаю улицу, забегаю в облако едкого дыма, дышать невозможно. Противогаз уже не работал, я его просто выкинул. Раздается взрыв, я падаю. Встаю, смотрю на свою руку и вижу обнаженную кость. В это время у баррикад уже шел рукопашный бой.

	Погибший боец "Беркута" Андрей Федюкин фото: Марина Перевозкина

Врачи сказали: «Езжайте к своим!»

— На этом для вас война закончилась?

— На самом деле все еще только начиналось. «Скорая» отвезла меня с еще одним сослуживцем в госпиталь МВД. А там не принимают: больница забита битком. Нас обманом доставили в обычную городскую больницу. Мы не хотели туда ехать: понимали, что там нас могут достать боевики. В перевязочной я увидел много тяжелораненых сотрудников МВД. При мне привезли парня из ГАИ. Он рассказал, что их экипаж остановили на дороге, всех положили на землю и в упор расстреляли. Двух его товарищей убили, а ему повезло: пули прошли по касательной. «Мирные протестующие» уже хлебнули крови и не могли остановиться. Ночью по городу началась охота на сотрудников милиции. Под утро к больнице подошли боевики: узнали, что туда свозят раненых. После этого всех, кто еще был в состоянии держаться на ногах, выписали. Без всяких лекарств, с одной бумажкой. Сказали: «Езжайте к своим!» Я стою в своей обгоревшей форме, вызываю такси. Таксист говорит: «Друг, я тебя не повезу. По городу ходит «Правый сектор», проверяет машины». Одна девушка мне помогла, вывезла к нашим.

— Какое ранение у вас было?

— Открытый суставной перелом. Плюс акустическая травма уха и химическое отравление. Я потом месяц кашлял. Бандеровцы брали колесо, набивали его различными химическими реактивами: селитра, сера, таблетки анальгина. Когда шину поджигали, она давала ядовитый дым. В нас даже банками с нашатырем стреляли. Обычная такая аптечная баночка. Противогаз работал не более часа, потом у него забивался фильтр.

В разговор вступает отец Всеволода, подполковник милиции в отставке Константин Орлов:

— Сын приехал в Крым в гражданке. Его форма сгорела. Уже Янукович сдулся, началось безвластие. А раненых разместили в гражданских больницах. Тогда я обратился к командующему Черноморского флота с просьбой обезопасить раненых бойцов «Беркута». Адмирал дал команду поместить их в госпиталь Черноморского флота в Севастополе. Некоторые до сих пор проходят лечение. Одного отправили в Москву: у него пуля застряла в легком. У другого нет 4 сантиметров кости на руке, у третьего дыра между безымянным и мизинцем, пальцы пришлось собирать на спицы.

Только в ночь с 18 на 19 февраля было ранено 28 бойцов крымского «Беркута», один погиб. Большинство ранений — огнестрельные. В Крым привезли мертвыми также двух офицеров внутренних войск. Еще здесь упорно говорят о семи гражданских, которые погибли во время нападения боевиков на автобусы с крымскими антимайдановцами. Такова цена, которую Крым заплатил за «мирный гражданский протест» в Киеве.

«За Перекопом наступила анархия»

— Как сгорел Дом профсоюзов? — спрашиваю у Всеволода.

— Сгорел он просто: боевики его сами подожгли изнутри, чтобы уничтожить улики. Я предполагаю, что у них там было что-то, что нужно было уничтожить. Там была лаборатория, в которой делали зажигательные смеси, кузня, в которой они варили себе броню. К тому же люди на Майдане иногда пропадали. Куда они девались? Дом профсоюзов был «режимным объектом», туда пускали только своих, по пропускам. Может быть, там и держали ненужных людишек в плену. Или пускали их в расход в подвале. Как-то туда попал беркутовец, у него была сломана нога, два ножевых ранения. Его потом без сознания выкинули за баррикады. Спасло его то, что его захват сняли журналисты. Иначе человек мог бы просто исчезнуть.

— Во время пожара в Доме профсоюзов были люди?

— Да. И сколько там трупов сгорело, никто никогда не узнает. До сих пор не дают цифры по без вести пропавшим. Для чего «Правый сектор» сразу после переворота захватил морг и крематорий в Киеве? Нету тела — нету дела. Милиция на Украине сейчас не работает. У людей забирают квартиры, отжимают бизнес. За Перекопом наступила анархия.

— Как оплачивались ваши киевские командировки?

— Мы получали обычную зарплату. Плюс командировочные, из которых сами платили за гостиницу и питание. Никаких доплат. У нас даже страховки не было.

— Вы стреляли по митингующим?

— Только из травматического оружия. Другого у нас не было. Плюс положенные по закону спецсредства. Приказ на командировку был — «охрана общественного порядка». Применяли свето-шумовые и газовые гранаты. Когда ты в маске и очках, эффект от газовой гранаты — все равно что дихлофосом пшикнуть на муху, которая сидит на стекле по другую сторону окна. А со свето-шумовыми вышла такая история. Как раз перед Новым годом они закончились. В Виннице есть завод «Форт», который производит спецсредства для милиции. Оттуда нам привезли гранаты, у которых специально уменьшили время замедления. Когда выдергиваешь чеку, граната сразу взрывается в твоих руках. Много людей от этого пострадало.

— Первые люди на Майдане были убиты охотничьими пулями. Можно ли стрелять ими из ваших карабинов?

Нет, они предназначены только для патронов несмертельного действия. При попытке выстрелить охотничьим патроном карабин разорвет у тебя в руках...

Продолжение читайте здесь.

Симферополь—Москва.