Горькое горе Мангуша. Свидетельства очевидцев трагедии времён оккупации Крыма

На кладбище в селе Прохладном Клавдия Ивановна Кириченко рассказывает о мангушской трагедии

О военной истории села Мангуш (ныне Прохладное Бахчисарайского района) и трагедии, произошедшей 14 ноября 1943 года, рассказала газете «Крымский ТелеграфЪ» краевед Клавдия Кириченко, заведующая Прохладненской библиотекой.

Тогда пьяные каратели выстроили жителей села по трое и, смеясь — «О, русская тройка!», — связали за руки проводами и ремнями. Из громкоговорителя гремела музыка. Кто знает, может, фашисты хотели заглушить крики и проклятья обречённых, а может, так кощунственно праздновали их гибель? Стреляли выборочно, кого-то просто забивали прикладами и металлическими трубами. Среди приговорённых были мальчишки, взрослые мужчины, старики: русские, украинцы, чехи, крымские татары...


Екатерина Ивановна Цераготина

Ураган смерти

Немцы и румыны появлялись в селе от случая к случаю. А партизаны, среди которых было немало местных, наведывались регулярно. И в тот вечер они пришли за продуктами. А утром на Мангуш обрушился ураганный огонь. Фашисты поджигали дома, скирды и сараи, скотина истошно орала, сгорая заживо. Людей же сгоняли на окраину села. И в это время кто-то из партизан дал по румынским офицерам, стоявшим на горке, пулемётную очередь. Сельчан положили на землю. Фашисты изготовились к расстрелу, но примчавшийся на лошади немецкий офицер стал нервно кричать на своих. После чего всех мужчин, включая стариков и мальчиков старше десяти лет, отогнали в сторону. Женщины мёртвой хваткой вцепились в сыновей. Их остервенело избивали. И только потеряв сознание, матери разжимали руки.

Людмила Никодимовна Власенко

Спасшиеся и спасённые

Несколько лет назад ушёл из жизни Сергей Лиморенко, оставивший нам подробный рассказ об этой трагедии. В 1943-м ему было всего пятнадцать лет. По воспоминаниям Лиморенко, его схватили вместе с отцом, но отец не растерялся, подскочил к румынскому командиру из гарнизона станции Альма и стал разматывать забинтованный палец — блеснуло обручальное кольцо. Отец протянул его офицеру. Румын же кольцо не взял и на чистом русском объяснил, что у него тоже двое ребятишек, а здесь он не главный. О человечности этого офицера в округе ходили легенды... Он всё-таки приказал своим солдатам отвернуться, и в это время Серёжа и несколько мальчишек удрали. Сергей Лиморенко также вспоминал, как они уговаривали бежать своего друга — Мансура Абдурахманова, но тот, рыдая, ответил, что останется с папой. И Мансура, и его отца, и остальных мужчин вскоре погнали в Бахчисарай. Как оказалось, на казнь...
Людмила Власенко и сегодня плачет, вспоминая тот день. Тогда и она потеряла отца. Милочке — так её и сейчас все любя называют — в ту пору не было и десяти. Семьдесят лет прошло, а горе не уходит.

Людмила Власенко:
«Нас три дня держали в пересыльном пункте за Бахчисараем, а потом затолкали в вагоны для скота и отправили неизвестно куда. На станции Биюк-Онлар (ныне посёлок Октябрьское Красногвардейского района. — Ред.) нас спасли партизаны. Посадили в телеги и повезли к каменоломням, что близ села Кипчак. Здесь и расселили».
Во время облав они задраивали входы в подземелье пилёным ракушником и слышали, как сверху рыщут немцы с собаками.

Вторая облава

Екатерина Цераготина в ноябре 1943-го смогла убежать к партизанам, среди которых были её родные. Но после трагедии Мангуша, уже в декабре, снова чуть не погибла. Нужно сказать, что все жители села рыли в огородах ямы, где прятали продукты и ценные вещи, — знали, что враги всё отберут. Да и некоторые дома во время пожара всё-таки уцелели. Вот и отправились ночью женщины и дети из партизанского отряда, что базировался в районе нынешнего Научного, за провизией да детей помыть. И попали опять под облаву. Фашисты собрали их в доме на краю села, принесли и подпалили солому, а окна и двери наглухо закрыли. Люди стали задыхаться, но кто-то всё-таки открыл дверь.
Потом их погнали в бахчисарайский пересыльный лагерь, где тринадцатилетнюю Катюшу до глубины души потряс такой случай. Одна женщина во время облавы даже не успела одеть крохотного ребёночка. Кутает его в свой фартук, а малыш, понятно, мёрзнет.
И тогда какой-то немец снял китель и протянул ей. Сердобольного тут же свои застрелили.

Екатерина Цераготина:
«Через несколько дней нас повезли в Ливадию, хотели отправить в Германию, но кто-то поджёг все баржи. А после освобождения Крыма мы пешком добирались домой. Приходим, а отец с братом огород копают. Счастье-то какое, живы!»

Долг памяти

А весной 1944-го сельчане узнали, что угнанных зверски пытали на территории Ханского дворца. После расправы человеческое месиво скинули в неглубокую яму, чуть присыпали землёй, и она еще несколько дней шевелилась, ведь не все жертвы были мертвы...
На место захоронения жителям Мангуша указали бахчисарайцы. Родные хотели перенести тела на сельское кладбище, но им не разрешили. Врачи боялись эпидемии, трупы ведь уже начали разлагаться. Только через двадцать лет смогла добиться перезахоронения депутат сельсовета Людмила Власенко. Она по выходным ездила с мужчинами в Бахчисарай выкапывать останки.

Людмила Власенко:
«Ох, как же мне было страшно и больно! Тогда по черепам насчитали 128 убитых. Когда гробы с костями привезли в Прохладное, казалось, трагедия случилась вчера. Люди бились в страшном горе оземь, теряли сознание...»
На собранные деньги сельчане возвели героям памятник. Рядом стоит ещё один — севастопольскому разведчику Геннадию Коншину, которого расстрелял полицай. Шесть лет назад жители Прохладного здесь же установили мемориал односельчанам, погибшим на фронте и пропавшим без вести. А в прошлом году появилась мемориальная табличка и на доме, где жила зверски замученная гестаповцами партизанская связная Анна Сандулова. Только нет сейчас этой таблички. Нынешние хозяева дома говорят, что сняли её на время ремонта. Надеемся, что не навсегда.

Марина КОСАРЕВА
Фото Архив «КТ»
Материал опубликован в газете «Крымский ТелеграфЪ» № 321 от 20 марта 2015 года
http://ktelegraf.com.ru/6745-gorkoe-gore-mangusha.html