Бахчисарай.1773 г. КЛЕЕМАН НИКОЛАЙ ЭРНСТ (1736-1801). KLEEMANN, Nikolaus Ernst

Бахчисарай. Das Serail in Bachtschiesaray KLEEMANN, Nikolaus Ernst 1773



Бахчисарай. KLEEMANN, Nikolaus Ernst (1736-1801) . Funerary monuments, possibly of the Great Chans of the Tatars, seen by the author at the surroundings of Bahçesaray. 1773 http://eng.travelogues.gr/item.php?view=56019


Карта Крыма из Дневника путешествия (Tagebuch der Reisen) 1773. KLEEMANN, Nikolaus Ernst (1736-1801)

http://www.kettererkunst.de/image-max.php?obnr=411610213&anummer=434&ebene=0&ext=0
КЛЕЕМАН НИКОЛАЙ ЭРНСТ
ПУТЕШЕСТВИЕ
ИЗ ВЕНЫ ЧЕРЕЗ БЕЛГРАД ДО НОВОЙ КИЛИИ; ПО БУДЖАЦКОЙ ТАТАРИИ, ЧЕРЕЗ КАУШАН, БЕНДЕР; ЧЕРЕЗ НОГАЙСКУЮ ТАТАРИЮ В КРЫМ, ЗАТЕМ ИЗ КАФФЫ В КОНСТАНТИНОПОЛЬ, В СМИРНУ И ЧЕРЕЗ АРХИПЕЛАГ В ТРИЕСТ И ВЕНУ,
В 1768, 1769 И 1770 ГОДЫ, НАРЯДУ С ПРИЛОЖЕНИЕМ ОСОБЕННЫХ ДОСТОПРИМЕЧАТЕЛЬНОСТЕЙ КРЫМСКОЙ ТАТАРИИ, В ПИСЬМАХ К ДРУГУ.
10 Апреля прибыли мы в Бакчисарай, и я вышел из коляски у ворот Консульских. Все домашние служители приняли [95] меня весьма учтиво, особливо его правитель канцелярии Г. Иеремий, который предуведомлен уже давно был, что я поехал из Ковшана в Крым. Он тотчас приказал отвести мне покой, изъявляя своими услугами, что приезд мой делает ему удовольствие. Я с своей стороны yведомил его о том, что со мною и приключилось в Карасу, так как и о плачевном моем состоянии. Он обещал показать все свои услуги, какие только oт него зависить могут и постараться обо мне у Каймакана.

12 Апреля представил он меня к сему господину, бывшему в то же время Муфтием, который имея должность Коммендантскую, управлял всем Крымом. Он принял нас весьма учтиво, и выслушав мою жалобу, тотчас приказал написать повеление, одно в Карасу, а другое в Кафу, и при мне отправил оныя с Янычаром для сыскания Кириакоса, и за караулом привести его в Бахчисарай.

Нам поднесли кофию и трубку табаку, что почитается в сей земле за знак величайшей отличности, а наконец позвали нас и к обеду. Я сидел за столом насупротив Каймакана, человека уже в летах и важного виду, который во время стола делал мне многие вопросы, на кои отвечал ему худым Турецким языком, употребив такие слова, которыя бы ему могли быть приятны. Он часто взглядывал на меня c улыбкою и казался быть весьма довольным моими ответами. Пред нами [96] поставлено было около 30 блюд c кушаньем, но оного всякой ел мало, и стол не более продолжался получаса. По окончании оного пили мы вторично кофей и курили табак. Каймакан напоследок нас оставил и пошел в свой гарем, а мы домой.

Приемом и хорошими поведением перьвого Министра Татарского, так как и милостию Консульскою, удостоившею меня пристанищем в его доме, чрезвычайно был обрадован, и все живущие в нем были пречестные люди. Капжеил, (надзиратель) родом Армянин, был любезный старик, оказавший мне всякие учтивости.

15 Апреля, возвратясь Янычар, уведомил нас, что он привел с собой Кириакоса, которого и оставил у Каймакана. Я и Г. Еремий, мой стряпчий, немедленно пошли в его дом. Он сидел на возвышенной Софе и держал в pyке жезл, означающий власть. Я зделал ему по Турецкому обыкновению почтение, и после как мы сели, то в присудствии моих соучастников, повторил я мою жалобу; ему приказано было отвечать, и сей нечестивый начал рассказывать долгое повествование нашего путешествия c самого отъезда из Вены до прибытия в Крым, и окончил тем, что будто я жестоко его бил и обнажал против его свой кинжал. Судья наш повелел ему замолчать, спрашивал меня, помириться ль я с ним хочу, или оставить правосудию. Я согласился на перьвое, для того более, [97] что я не знал, на каких договорах сей почтенный господин поступить с ним хотел. Судья позвав Кириакоса, уличал в его преступлении, и напоследок советовал ему, чтоб он впредь не впадал в оное, и не подвергнул бы себя жесточайшему наказанию, присовокупя при том, чтоб он возвратил мне украденныя у меня деньги и отнятыя бумаги. Кириакос c великою униженностию обещал исполнить верно все то, что ему повелено, повторив также обещание свое и на дому у Консула, который жестоко выговаривая ему за худыя поступки, увещевал, чтоб впредь поступал по моей воле.

Он сделался обходительным и казался мне униженным и раскаивающимся в своем обличении. Все Консульские люди его знали, и ни один из них не говорил про него доброго слова, советуя мне от него отстать, и на место его взять другого. Сильные причины побудили меня не следовать их разумному совету, и я решился оной исполнить и сколько можно ничего не делать без него, ибо ежели бы что последовало тому противное, то что бы не было причтено мне в вину.

Кириакос поехал 16 Апреля из Бакчисарая. Я много раз c Г. Еремиею посещал Каймакана, которой всегда принимал нас весьма хорошо. Он по прозьбе моей дал мне с учиненного Судного приговора, решившего мою тяжбу, копию, так как [98] одобрительное письмо 33 ко всем Кадиям Крымским, а собливо к Назиру, Але Карасуйскому и Паше Кефайскому. Перевод словесной тяжбы включен в протокол Турецкий, который показался мне достойным сохранить, и читатель содержание оного может найти здесь в примечании. [99]

Пробыв 9 дней в Бахчисарае, отправился я 18 Апреля с моим Жидом в худой коляске, запреженной волами для возвращения в Карасу. Все Консульские люди желали мне благополучного пути, и около вечера прибыл я в Ахмедшит, посредственный город, лежащий в довольно хорошей земле, где некогда молодый владетель Татарский имел свою столицу.

Читать http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Krym/XVIII/1760-1780/Kleemann_2/text2.phtml
http://eng.travelogues.gr/item.php?view=56018
http://eng.travelogues.gr/collection.php?view=369