ПЯТИГОРСК

Горцы еще не были окончательно усмирены, Кавказская война продолжала бушевать, а на бывших турецких владениях уже начали возникать первые санатории. И первыми отдыхающими там стали раненные на той же самой войне. Пятигорск - форт Азово-Моздокской оборонительной линии, заложенный в 1780 году, - официально становится курортом уже в 1803 году, по рескрипту императора Александра I.С тех пор слава Кавказских Минеральных Вод не ослабевает.

Михаил Лермонтов. Вид Пятигорска. 1837.

Дореволюционная открытка. Пятигорск. Общий вид.

Именно в Пятигорске разворачивается действие одного из главных романов первой половины XIX века " Героя нашего времени"

Кадр из тКадр из телесериала «Герой нашего времени»елесериала «Герой нашего времени»

«Подымаясь по узкой тропинке к Елизаветинскому источнику, я обогнал толпу мужчин, штатских и военных, которые, как я узнал после, составляют особенный класс людей между чающими движения воды. Они пьют — однако не воду, гуляют мало, волочатся только мимоходом; они играют и жалуются на скуку. Они франты: опуская свой оплетенный стакан в колодец кислосерной воды, они принимают академические позы… <…> Наконец, вот и колодец... На площадке близ него построен домик с красной кровлею над ванной, а подальше галерея, где гуляют во время дождя. Несколько раненых офицеров сидели на лавке, подобрав костыли, — бледные, грустные. Несколько дам скорыми шагами ходили взад и вперед по площадке, ожидая действия вод».

Михаил Лермонтов. «Княжна Мери»

АНАПА

Спокойный, полный детского смеха курорт, с вполне привычной русскому человеку природой, далекой от экзотических Сочи с мясистыми пальмами и сизыми горными вершинами. 

Дореволюционная открытка. Анапа. Пушкинская улица. 

«Анапа, эта оружейница горских разбойников, этот базар, на котором продавались слезы, и пот, и кровь христианских невольников, этот пламенник мятежей для Кавказа, Анапа, говорю, в 1828 году обложена была русскими войсками с моря и от угорья. Канонерские лодки, бомбарды и все суда, которые могли подходить близко к берегу, громили приморские укрепления. Сухопутные войска переправились через реку Рион, которая впадает в Черное море под северною стеною Анапы и расплывается кругом всего города топкими болотами».

Александр Бестужев-Марлинский. «Аммалат-бек»

Кадры из фильма «Солнечный удар» 

В 1829 году Анапа была окончательно отобрана у турок, а курортом она стала в 1866 году. Популярность город приобретает вместе с ростом моды на морские купания, сменившие питье минеральных вод. Но на страницах книг Анапа появляется лишь мельком. Вот, например, безымянная пассажирка в «Солнечном ударе» Бунина.  «И блаженно и страшно замерло сердце при мысли, как, вероятно, крепка и смугла она вся под этим легким холстинковым платьем после целого месяца лежанья под южным солнцем, на горячем морском песке (она сказала, что едет из Анапы)». А вот героиня Катаева в романе «Время, вперед!» собирается туда уехать: «А там Анапа, море, иллюзии какого-то небывалого, нового счастья».  Но полноправным участником сюжета этот курорт не становился.

СОЧИ

Дореволюционная открытка. Сочи. Общий вид.

Некоторые авторы явно испытывают особую любовь к курортному антуражу. Вот снова Бунин: в очередном коротком рассказе о безумной страсти он повествует о замужней даме, которая с любовником снимает домик где-то в первобытном месте на черноморском побережье. А муж в это время продолжает ее искать.

«Он искал ее в Геленджике, в Гаграх, в Сочи. На другой день, по приезде в Сочи, он купался утром в море, потом брился, надел чистое белье, белоснежный китель, позавтракал в своей гостинице на террасе ресторана, выпил бутылку шампанского, пил кофе с шартрезом, не спеша выкурил сигару. Возвратясь в свой номер, он лег на диван и выстрелил себе в виски из двух револьверов».

Иван Бунин. «Кавказ»

Дореволюционная открытка. Сочи. Дагомыс, вид на Царскую площадку..

И безудержная южная природа, заросшая «чинаровыми лесами, цветущими кустарниками, красным деревом, магнолиями, гранатами, среди которых поднимались веерные пальмы, чернели кипарисы», выступает уместным аккомпанементом этому любовному безумию. Где-то там же, в неназванном месте, где «пустынный берег моря, неутолимый зной и однообразие дымчатых, лиловатых гор», помещает своих героев Чехов в «Дуэли».

Действие происходит в Сочи на берегу Черного моря, где под палящим летним солнцем зреет вражда между двумя героями. 

ГАГРЫ

Дореволюционная открытка. Гагры. Гостиница «Gagri-Hotel».

Хотя, возможно, в этих советских детективах шла речь о курортах Абхазии — описания достаточно расплывчаты. Зато конкретно названо место в советской классике - «Сандро из Чегема». Фазиль Искандер сначала рассказывает, как кузен императора принц Ольденбургский в 1903 году этот курорт основал, потом показывает, как принц думает о лечебном массаже и смотрит на лебедей с пеликанами в парке… Но самый запоминающийся образ Гагр - в его новелле «Пиры Валтасара», где Сандро и абхазский ансамбль песни и пляски танцуют в роскошном советском санатории перед Сталиным, Берией и прочими вершителями судеб.

Кадры из фильма «Пиры Валтасара, или Ночь со Сталиным» (1989)

Этому же курорту в ХХ веке будут суждены самые большие потрясения. 

«Летом 1974-го я проехал сквозь Гагры, направляясь в сторону Гудаут, в спортивном автомобиле француза в компании красивых женщин, а в 1992-м бродил по заросшему сорной травой пляжу Гудаут -  авантюрист, приехавший на помощь Абхазской Республике. 

Эдуард Лимонов. «Книга воды»

КРЫМ

Дореволюционная открытка. Крым. Инкерманский монастырь..

Дореволюционная открытка. Севастополь. Графская пристань.

Екатерина Великая присоединила Крым к Российской империи в 1783 году, но даже много позже, при Гоголе.на полуостров на страницах книг отправлялись, пожалуй, только чумаки, которые везли туда табак, а увозили соль и рыбу. Да в каких-нибудь «Рассказах русского солдата» Николая Полевого крымские места перечислялись вместе с другими славными победами екатерининских времен. 
Переломом, вероятно, было крымское путешествие ссыльного Пушкина в 1820 году.  Множество стихов, посвященных им Тавриде, дало полуострову вечный пропуск в русскую литературу.

«Я помню гор высокие вершины» 

        («Желание»)

«Я помню горы в небесах, 

Потоки жаркие в горах...» 
        («Бахчисарайский фонтан»).

«Волшебный край, очей отрада! 

Всё живо там: холмы, леса, 
Янтарь и яхонт винограда, 
Долин приютная краса, 
И струй, и тополей прохлада — 
Всё чувства путника манит, 
Когда, в час утра безмятежный, 
В горах, дорогою прибрежной, 
Привычный конь его бежит, 
И зеленеющая влага 
Пред ним и блещет и шумит 
Вокруг утёсов Аюдага»

Восторг первого знакомства A.C. Пушкина с Южным берегом Крыма, Гурзуфским амфитеатром, запечатленный в письме к Д. (очевидно, к Дельвигу), просто фонтанирует непосредственностью: «Проснувшись, увидел я картину пленительную,-  разноцветные горы сияли;...тополи, как зеленые колонны, стройно возвышались между ними; справа огромный Аюдаг... и кругом это синее чистое небо и светлое море, и блеск и воздух полуденный...»

Рисунок Золотых Ворот Карадага в Крыму в рукописи А.С. Пушкина.(krimoved-library.ru)

Но основной массив текстов был создан во второй половине XIX — начале ХХ века, когда Крым и морские купания станут популярнейшим видом досуга.

Не стоит забывать, что крымское солнце было одним из немногих лечебных средств, продлявших жизнь больным чахоткой, перед которой медицина тогда была бессильна. Жизнь в Крыму прописали Чехову, и, наблюдая за жизнью отдыхающих, он делал много заметок. На полуостров едут или мечтают уехать герои «Попрыгуньи», «Ионыча», «Скучной истории», «Дома с мезонином» и многих других его текстов. Отсюда же пишет свое письмо смертельно больной герой рассказа Куприна «Первый встречный» о несостоявшемся адюльтере. Чахоточную девочку увозят в Крым даже в «Жизни Клима Самгина» пролетарского Максима Горького. В Крыму умирал от той же болезни Александр Грин, который создавая свою сказочную приморскую страну  и ее главную книгу "Алые паруса".

Кадр из фильма «Алые паруса» (1961)

ЯЛТА

Доореволюционная открытка. Ялта. Гостиница «Россия».

Это был самый литературный из крымских городов. Во-первых, потому что здесь обосновался сам Чехов. Наблюдательный, желчный, умирающий и высмеивающий чужие влюбленности, он запечатлел этот город и курортную жизнь как непрекращающуюся череду внебрачных связей, а иногда и место зарождения настоящей любви. 

«И часто на сквере в саду, когда вблизи их никого не было, он вдруг привлекал ее к себе и целовал страстно. Совершенная праздность, эти поцелуи среди белого дня, с оглядкой и страхом, как бы кто не увидел, жара, запах моря и постоянное мелькание перед глазами праздных, нарядных, сытых людей точно переродили его».

Антон Чехов."Дама с собачкой"

Кадры из фильма «Дама с собачкой» (1960)

Про Ялту написано множество стихов, в том числе Маяковского и Бродского..

Я езжу по Южному берегу Крыма, -

не Крым, а копия древнего рая!
Какая фауна, флора и климат!
Пою, восторгаясь и озирая.

В.Маяковский

"Колхида" вспенила бурун, и Ялта --

     с ее цветами, пальмами, огнями,
     отпускниками, льнущими к дверям
     закрытых заведений, точно мухи
     к зажженным лампам, -- медленно качнулась
     и стала поворачиваться. Ночь
     над морем отличается от ночи
     над всякой сушею примерно так же,
     как в зеркале встречающийся взгляд --
     от взгляда на другого человека.
     "Колхида" вышла в море. За кормой
     струился пенистый, шипящий след,
     и полуостров постепенно таял
     в полночной тьме. Вернее, возвращался
     к тем очертаньям, о которых нам
     твердит географическая карта
 И.Бродский.

ЕВПАТОРИЯ

Дореволюционная открытка. Евпатория. Общий вид с моря.

Дореволюционная открытка. Евпатория. Западная сторона (прибой).

Алексей Толстой, как и Бунин с Чеховым, — любитель помещать своих героев в курортную обстановку. Его Даша из «Сестер» накануне Первой мировой войны оказывается в Евпатории.

Кадр из фильма «Сестры» (1957)

«По всему побережью бродили с облупленными носами колючие петербуржцы с катарами и бронхитами и шумные, растрепанные москвичи с ленивой и поющей речью… почтенные и семейные люди, живущие, как и всё тогда жило в России, расхлябанно, точно с перебитой поясницей. В середине лета от соленой воды, жара и загара у всех этих людей пропадало ощущение стыда, городские платья начинали казаться пошлостью, и на прибрежном песке появлялись женщины, кое-как прикрытые татарскими полотенцами, и мужчины, похожие на изображения на этрусских вазах.

В этой необычайной обстановке синих волн, горячего песка и голого тела, лезущего отовсюду, шатались семейные устои. <…> По всему побережью не было ни одной благополучной дачи. Неожиданно разрывались прочные связи. И казалось, самый воздух был полон любовного шепота, нежного смеха и неописуемой чепухи, которая говорилась на этой горячей земле, усеянной обломками древних городов и костями вымерших народов».

Алексей Толстой. «Хождение по мукам»

 Николай Островский в романе " Как закалялась сталь" чеканит: «Опять Евпатория. Южный зной. Крикливые загорелые люди в вышитых золотом тюбетейках». А Окуджава в романе - лауреате Букера «Упраздненный театр», посвященном своему детству, подробно описывает атмосферу города между двумя мировыми войнами и вспоминает: «Из окна белого санаторного домика можно выпрыгнуть на золотой сухой, рассыпчатый песочек евпаторийского пляжа и втянуть всей грудью морской солоноватый дух — аромат голубой волны и выкинутых на берег, прожаренных под солнцем водорослей, и едва уловимое вкрадчивое благоухание серебряной, затаившейся в воде камбалы».

Источник (компиляция)